Часть 10

      Гарри сунул руки в карманы, оглядываясь по сторонам, пока Рон увлечено обсуждал что-то с Кормаком. Самодовольное лицо парня вызывало у Гарри отвращение, но он сдерживал себя, дав обещание Рону вчера перед сном, что не испортит план Уизли.       Вчера после ужина, когда все разошлись по комнатам, у ребят завязался диалог насчёт Гермионы. Парни пришли к выводу, что идти ей одной на бал не годится, но отказаться от своих пар они также не могли. Затем Рон вспомнил, как недавно к нему в Большом зале подошёл гриффиндорец, спрашивая расписание Гермионы. Тогда Рон наплёл ему несуществующий график подруги, только чтобы Маклагген побыстрее оставил его в покое. Сейчас же этот парень стал решением возникшей проблемы.       Рассказав об этом Гарри, Рон получил моментальный отказ, который Гарри подкрепил тем, что Кормак противный и слишком похабный, чтобы собственноручно подсунуть его Гермионе. Оба вспомнили момент, как он однажды облизывал ложку с мороженным за обедом, многозначительно смотря на их подругу. Гарри даже почувствовал неприятные рвотные позывы, увидев эту сцену вновь перед глазами. Одна только внешность парня уже вызывала в нём чувство омерзения: слегка вздёрнутый нос, тонкие губы, которые Кормак имел привычку облизывать каждые несколько секунд, и хитрый прищур.       Несмотря на все «но», в конечном итоге Рон сказал, что Кормак — неплохой вариант, потому что он сам горит желанием пригласить Гермиону, а она в любой момент сможет отказаться от его кандидатуры. По мнению Рона, лучше какой‑то вариант, чем никакого.       Именно по этой причине сейчас Уизли стоял напротив Маклаггена, скрестив руки на груди.        — То есть она не против? — переспросил Кормак, а затем исправил сам себя. — Точнее, конечно же, она не против, но почему сама не сказала?       — Да… — протянул Рон. — Думаю вы уже вдвоём разберётесь.       Гарри обернулся к парням и пристально посмотрел на Кормака.       — Но если с неё хоть волосок упадёт, отвечать будешь передо мной, — грозно сказал Гарри. — Так что пеняй на себя.       Маклагген поднял руки в шутливой капитуляции, криво улыбаясь Поттеру и Уизли. Затем закатил свои и так узкие глаза, наиграно вздыхая.       — Всё будет с ней хорошо.

***

      Джинни громко вскрикнула, когда Гермиона очередной раз дёрнула её за прядку волос.       — Потерпи, — ответила Гермиона, сосредоточенно пытаясь заколоть невидимкой выбившуюся прядку.       Весь Хогвартс активно готовился к балу, который должен был состояться этим вечером. Девушки с самого утра суетились, бегая из комнаты в комнату в поисках лишней заколки или помощницы, которая сможет сделать им ту или иную причёску. Многие отказывались наводить марафет с помощью палочки, объясняя это тем, что только вручную можно добиться нужного результата.       В комнате Гермионы также кипела подготовка. Лаванда лежала на кровати, листая журнал, пока зачарованная кисточка красила её ногти в розовый цвет, который Гермиона ранее назвала слишком вычурным. Джинни сидела у окна, пока её рыжие волосы переживали не самые лучшие времена в руках подруги. Задуманная причёска оказалась слишком сложной для Гермионы, поэтому когда Уизли не видела, она доставала свою палочку, закручивая отдельные пряди.       Платья девушек лежали на кроватях, ожидая своего часа. Платье Лаванды было не таким ярким, как цвет её ногтей: длинное, нежного персикового оттенка, с тонкими бретелями и мягкими складками атласной ткани. Платье Джинни было совершенной противоположностью: короткое и чёрное, с белым поясом, на котором красовался красивый цветок в цвет самого платья. Наряд Гермионы оставался спрятанным в шкафу, дожидаясь своего времени.       От очередной манипуляции с волосами Джинни подскочила со стула, потирая пальцами место, откуда недавно пропали несколько волосков.       — Да, за что ты мне мстишь? — обиженно произнесла она. — Решили же вроде всё.       Гермиона закатила глаза.       — Ты просто не можешь ровно усидеть на месте, вот я и дёргаю, — она вскинула перед собой руки. — Не специально!       Джинни потянулась за зеркальцем, которое лежало на кровати Гермионы, а затем восхищённо ахнула. Передние пряди были заплетены в тонкие косы и аккуратно заколоты по бокам шпильками, а остальная часть рыжих волос волнами спадала по плечам Уизли.       — Мерлин, ты волшебница! — воскликнула она.       — Уже как семнадцать лет, — улыбнулась Гермиона, положив на стол расчёску. — Рада, что тебе понравилось.       Лаванда отложила журнал и посмотрела на соседок.       — Красиво, — произнесла она. — А сделаешь...       Не дав Браун договорить, Гермиона перебила её, поднеся палец к губам.       — Нет, молчи. Мне одной хватило.       — Тебе ещё себе надо сделать, — сказала Джинни.       — Я не думаю, что буду, — ответила Грейнджер, садясь на кровать. — Может, просто завяжу пучок.       — Ты чего, — протянула Джинни. — Обязательно надо причёску!       Уизли притянула палочкой к себе косметичку из открытого ящика шкафа.       — Причёска и макияж — неотъемлемая часть любого образа, — с важным видом проговорила она.       — Неожиданно это услышать от тебя, — Гермиона улыбнулась, вскинув бровь.       — Ну вообще мне это Парвати вчера сказала, — Джинни подняла палец вверх, пародируя манеру речи Патил. — Платье — это малая часть образа, главное — это волосы и лицо.       Гермиона замотала головой.       — Мне всё равно, — она пожала плечами.       — Тогда позволь мне, — сказала Джинни.       Джинни вновь взяла в руку свою палочку. Наклонив голову, она задумчиво постучала древком по нижней губе. Через несколько секунд на её лице расплылась улыбка, и она направила палочку на Гермиону, начертив в воздухе незамысловатый узор заклинания. Яркий розовый луч вырвался с кончика и полетел в сторону волос Гермионы, закрутив их в лёгкий вихрь. Когда каштановые локоны снова упали на плечи девушки, они уже не выглядели как кучерявая непослушная копна волос, а были ровными и уложенными аккуратными завитками.       Гермиона провела рукой по всей длине и изумлённо ахнула, потянувшись за зеркальцем, лежащим недалеко от неё. Посмотрев на своё отражение, она несколько раз повертела головой, наслаждаясь тем, как податливо двигалась в такт её движениям каждая прядь.       — Давно не выравнивала волосы, — проговорила она.       Джинни нахмурилась.       — Давно? Я буквально летом заставила тебя, когда ты приезжала погостить в Нору.       Гермиона посмотрела на Джинни и почувствовала, как что-то болезненно сжалось в груди. Подруга была права, но это лето было для Гермионы не полгода назад.       Два с половиной года назад она смогла отпроситься у родителей навестить Рона, Джинни и остальное семейство Уизли вместе с Гарри. Они гостили у Молли и Артура около двух недель.       Именно тогда она последний раз вместе с Джинни смогла насладиться девичьими делами, потратив весь день на разные процедуры по уходу. После этого её внешний вид волновал всё меньше, а когда началась война, стало совершенно безразлично. Иногда не было времени и возможности принять даже душ. В такие моменты выручала только магия — лишь для того, чтобы убрать неприятный запах грязи и крови. Последний иногда оставался фантомно, напоминая о том, что ужасы не закончены. Даже сейчас, сидя в своей комнате в полной безопасности, Гермиона могла почувствовать зловоние металла вперемешку с гнилью и медью.       На лице Гермионы появилась унылая улыбка от всех воспоминаний.       — Ты права, — кивнула она, проводя рукой по волосам в последний раз. — Спасибо за помощь.       — Всегда пожалуйста.

***

      Драко лениво зевнул, перелистывая очередную страницу дневника. Его брови временами хмурились от бредовых записей или таких же рисунков. Он уже дошёл до середины дневника, где некоторые страницы были почти полностью разрисованы или попросту заштрихованы. Читать становилось всё тяжелее, но Драко в такие моменты старался уловить хотя бы основную мысль записи того или иного дня.       «14 сентября. Я смог пробраться на территорию деревни. Люди здесь совсем не разговорчивые, почти не смотрят друг на друга. Ровно в девять утра все собираются в церкви. Я ещё боюсь заходить, чтобы меня не поймали. Мне кажется, что они не будут рады, если чужой придёт на их собрание. Мне нужно только найти Кадуцей, но я знаю, где он может быть. Возможно, они хранят его как раз в церкви. Ещё в поисках.»       Драко снова перелистнул. Записи вплоть до начала октября были зарисованы, и лишь некоторые обрывки можно было прочесть.       «23 сентября…Они сумасшедшие…Еды нет…»       «30 сентября…Обнаружили…»       «13 октября. Я не могу выбраться. Или не хочу. Тут я вижу смысл, неужели я пойму своего отца? Магия, здесь много её. Отец был прав! Надеюсь, он меня простит. Мне стоит привести дочь к этим людям, они знают, как её вылечить. Бессмертие. Оно есть, я необычайно близок к нему, но ещё в поисках.»       «14 октября. Слезы феникса и кровь — лучше алкоголя. Эти люди называют себя венценосцами эволюции, они также стали называть меня отцом-демиургом эволюции после того, как я рассказал, что я хочу подарить дочери бессмертие. Они мне помогут.»       Заметки этих дней сопровождались ужасающими рисунками: отрубленные конечности, жертвоприношение животных на странных пентаграммах. Драко скривился, рассматривая их, но был весьма рад, что неизвестный мужчина имел неплохие задатки художника.        Вдоволь насмотревшись на рисунки, Драко захлопнул дневник и спрятал его, как обычно, под кровать. Объяснять Теодору или Забини, зачем он читает такой бред, было его последним желанием, так что он предпочитал не оставлять дневник на видном месте.       Как только кожаный переплёт скрылся под кроватью, дверь в спальню открылась. Забини вошёл в комнату, перекинув пиджак через локоть и держа в руках пару лаковых туфель. В зубах он держал свою палочку.       Подойдя к кровати, он положил на неё свой наряд.       — Ты ещё в кровати? — спросил Блейз, вынимая изо рта свою палочку. — Тебе не пора собираться?       — Сколько раз повторять, что я не пойду, — устало ответил Драко.       — Пойдёшь, — ответил Забини. — Какой смысл пропускать последнюю вечеринку перед каникулами?       Драко закатил глаза.       — Тяжело назвать вечеринкой то, что устраивает Слизнорт.       — Да ладно тебе, Малфой, — сказал Блейз. — Все идут, а ты что? Будешь в комнате киснуть?       — Это меня привлекает больше.       — Как скучно, — протянул Забини.       Блейз подошёл к шкафу Драко, открыл дверцы и скептически осмотрел гардероб Малфоя, который не отличался разнообразием цветов. Вытащив одну вешалку с пиджаком и брюками, он бросил её в друга. Драко недовольно пробурчал:       — Я вроде уже сказал.       — Потом ещё спасибо скажешь, — ответил Блейз. — Просидеть одному в комнате — худшая твоя идея. Неужели ты не хочешь увидеть, как Тео будет пытаться пригласить Асторию на танец? — добавил он, улыбаясь.       — Он её хотя бы пригласил на бал? — переспросил Драко.       Блейз отрицательно покачал головой.       — У него почти получилось, к слову, — сказал Забини, стараясь не рассмеяться. — Но потом он разучился разговаривать, промычал что-то невнятное и в конце концов спросил расписание на воскресенье.       — На воскресенье? — Драко вскинул бровь.       — Ну вот также спросила Астория, — со смехом ответил Блейз.       — Он безнадёжен.       — Пусть радуется, что у него такой друг, как я, — гордо проговорил Забини, подмигнув. — Я подкинул ей записку от его имени. Он, когда узнал, чуть не свалился с ног от радости.       — А что, она согласилась?       — Само собой. Нотт хоть и тот ещё дурак, но мордашка смазливая. Кто бы отказался?       Драко хмыкнул, соглашаясь.       — Ну, впрочем, к тебе это тоже относится. Зачем ты Пэнси отказал?       — Я не отказывал ей, — ответил Драко. — Я просто не иду на бал.       — Да-да, так зачем? Я, конечно, не против сопровождать её, но…       — Но какая-то когтевранка лишилась пары в твоём лице? — Драко дополнил предложение друга.       — Вот именно, Малфой! — с напускным раздражением ответил Блейз. — Помнишь Астрид? У неё ещё волосы такие зелёные. Я специально в цвет костюм купил. — Он кивнул в сторону своего пиджака на кровати.       — Этому костюму уже больше года, — ответил Драко, мельком взглянув на наряд друга.       — Это не важно, главное, что в цвет. В общем, ты обязан прийти, чтобы развлечь Паркинсон, пока я отлучусь, — улыбаясь сказал Забини. — Ну будь другом.       Драко негодующе вздохнул.       — Ты будешь мне должен.       Блейз кивнул, подмигивая Драко.

***

      Драко посмотрел в зеркало. Рубашка сидела идеально, подчёркивая его слегка худощавую фигуру. Малфой поправил воротник и сделал шаг назад. Его взгляд устало прошёлся по отражению. Вздохнув, он расстегнул пуговицы и скинул с себя белоснежный вверх.       Открыв шкаф, он достал черную водолазку, которая составляла почти каждый его образ в последние пару месяцев. Надев её, Драко дополнил образ черным пиджаком, который до этого лежал на кровати. Вновь глянув в отражение, он едва заметно кивнул.       Достав палочку из кармана брюк, он аккуратно сложил в шкаф валявшуюся на полу рубашку и слизеринский галстук.       Драко взглянул на часы, задержав взгляд на длинных стрелках циферблата. К балу оставалось чуть больше часа. Малфой провёл рукой по волосам, слегка взъерошив их.       Желание идти на бал по‑прежнему отсутствовало, поэтому каждая секунда, которая приближала его к этому событию, казалась маленькой пыткой. Но где-то на подкорке сознания, он был согласен со словами Блейза о том, что не стоит пропускать последнее торжество перед каникулами. Драко пугался будущего, уже зная, что в нём его ждёт только плохое. А если это последний шанс расслабиться в кругу друзей, пока ещё между ними не встала высоким забором война и боль?       Конечно, их ещё ждал приём в Малфое-Мэноре, но все подростки из аристократических семей знали: если на таком мероприятии удастся побыть детьми хотя бы десять минут, уединившись где-то на улице, — это значило, что приём удался. В ином случае они просто следовали за своими родителями, держа осанку и наигранную улыбку, сопровождаемую поддельной вежливостью и лестью.       Вспомнив прошлый Новый год, Драко поёжился. В тот год главным гостем был Тёмный Лорд, и все старались контролировать свою речь пуще обычного. Драко в тот день изо всех сил старался произвести на него впечатление, ещё не зная, что пожалеет в будущем. Желание стать лучше других привело его к тому состоянию, в котором он находится уже полгода.       Драко уныло улыбнулся сам себе, задумавшись. Его стремление получить такое же прозвище — «избранный» — сломало ему жизнь. «Быть избранным хуже, чем оставаться никем», — грустно подумал Малфой. В будущем он и вправду добился высокого положения, став приближенным к Волан-де-Морту, получил влияние, уважение. Но заплатил за это слишком высокую цену. А Гарри, который с самого детства носил на себе это знамя, отдал за это свою жизнь.       Мотнув головой, Драко попытался избавить себя от этих мыслей. Они неприятно давили на него тяжёлым грузом и всплывали отголосками памяти. Среди других воспоминаний перед ним возник образ Гермионы.       Вместо худших моментов, которые могли возникнуть в его сознании, он увидел её карие глаза, смотрящие прямо в его. Драко поднял перед собой руку, растопырив пальцы, вспоминая, как в тот день случайно вырвал несколько непослушных волосков с её головы — они до самого похода в душ были на его ладони, запутавшись в фамильном кольце. Лёгкая улыбка коснулась его губ.       Необычное чувство зарождалось у него в груди, когда он думал о ней. Последний раз он ощущал что-то подобное во снах, когда она искренне улыбалась, видя его на пороге, держала за руку или касалась губами его губ.       — Только не это, — прошептал Драко, закрывая глаза ладонью.       Больше всего в кошмарах он боялся собственных чувств, а теперь эти кошмары происходили наяву. На миг он подумал, что будет между ним и Гермионой, если ей удастся изменить прошлое. Мимолётная неуверенность промелькнула в его сознании: точно ли он хочет, чтобы будущее менялось? Его ошибка заключалась лишь в том, что Пожиратели Смерти узнали, где и кто прячет Грейнджер.       Драко надавил пальцами на глаза, пытаясь избавиться от назойливых мыслей. В голове на миг стало тихо, чем он не мог не насладиться. Но затем он даже не заметил, как тишина и тьма перед глазами поглотили его, унося в очередной сон. Впервые его брови не хмурились во сне, а на лбу не проступала испарина, только лёгкая улыбка украшала его спокойное лицо.

***

      Гермиона сильнее укуталась в тёплый кардиган, сидя на диване и прижимая к себе колени. Её осунувшееся лицо выглядело измученным, но, проводя время вместе с Драко, она старалась не показывать всю свою боль, которая копилась не первый месяц. Гермиона осознавала, что он и так всё понимает, ощущает то же самое, а нагнетать обстановку в те редкие счастливые моменты, когда удавалось провести время вместе в тишине вдали от войны, ей не хотелось.       — Почему ты не разожгла камин? — спросил Драко, вытаскивая палочку из кармана своей тёмной мантии. — Холодно ведь. Не хватало, чтобы заболела.       Гермиона пожала плечами, молча наблюдая за действиями парня.       — Я уже говорил, что дым из дымохода никак не выдаст твоё местоположение, не беспокойся на этот счёт, — договорил Драко, бросая в стопку сухих веток вспышку заклинания.       В камине появился лёгкий огонёк, слегка освещая гостиную. В комнате медленно теплело.       — Чем ты сегодня занимался? — спросила Гермиона, бросив тревожный взгляд на маску Пожирателя, которую Драко оставил на кофейном столике перед диваном.       — Пустяки, — холодно отрезал Драко.       — Снова задание? Много в этот раз? — голос Гермионы задрожал.       Ей было тяжело воспринимать тот факт, что живые люди превратились для них в цифры. Сперва Гермиона спрашивала каждую фамилию, оплакивала незнакомых ей людей, которые умерли просто из-за приказа Тёмного Лорда. Сейчас она всего лишь надеялась услышать, как можно меньшее число.       — Одна семья, но не смогли найти, — Драко опустил взгляд, прикусив внутреннюю сторону щеки. — Успел изменить адрес в документах.       — Их не найдут?       — Сложно ответить. Главное, чтобы не вышли на меня. К документам только у меня есть доступ.       Драко поднял свою маску со стола и резким движением отбросил её в сторону. Позади дивана раздался громкий удар металла о деревянный пол.       — Прости, я не подумал, что тебе может быть неприятно это видеть, — сказал Драко, намекая на маску.       Он подошёл к дивану и сел рядом с Гермионой, осторожно обнимая её одной рукой. Её голова опустилась ему на плечо.       — А ты чем занималась?       — Ничем особенным, — ответила Гермиона. Я дочитала все книги, что ты приносил в последний раз.       — Значит пора обновить твою библиотеку.       Гермиона уныло кивнула, а затем подняла голову, посмотрев на Драко.       — Я не могу здесь больше находиться, — сказала она. — Почти восемь месяцев прошло, а вся моя свобода заканчивается на крыльце. Я не могу колдовать своей палочкой, а твоя еле слушается меня. Я не знаю, где мои друзья и что с ними, ты почти не говоришь об этом. Вся семья Уизли в бегах, скитается по миру, а я сижу здесь, в хорошем доме с камином, ем вкусную еду с фарфоровой посуды, но это как клетка для меня.       — Ты сама прекрасно знаешь почему так, — сказал Драко, проводя рукой по её непослушным волосам. — Если ты вернёшься сейчас в магический Лондон, то тебя поймают быстрее, чем успеешь достать палочку. Я стараюсь дать тебе всё, что в моих силах.       — Я знаю, Драко, но я не могу ведь скрываться тут всю жизнь. Я сойду с ума в четырёх стенах.       Голова Гермионы снова опустилась на плечо Малфою, он же, в свою очередь, взял девушку за руку, нежно поглаживая её кожу большим пальцем. В комнате воцарилась тишина, лишь звук потрескивающих дров в камине разбавлял её.       Первым молчание нарушил Драко.       — Знаешь, мы бы могли пойти кое-куда, — сказал он, мысленно взвешивая собственные слова.       Гермиона сразу оживилась, вновь взглянув в глаза Драко.       — Куда?       — Ты была когда-нибудь в Шотландии?       — Нет, — ответила она, и в её глазах мелькнула грусть. — Но мы и не сможем. Мне нельзя трансгрессировать, а тебе — только по стране.       Драко вздохнул.       — В моей новой должности можно, — с ноткой горечи ответил он.       — Новой должности? — переспросила Гермиона. — Неужели ты…       Драко кивнул.       — Новый приказ Тёмного Лорда. Несколькими днями ранее меня назначили главой безопасности магического мира.       Гермиона молча посмотрела на Малфоя. Где-то внутри она почувствовала гордость за него, но понимание, что эта должность не сулит ничего хорошего, быстро смело зародившееся чувство. Драко заслужил её не за добрые дела, помощь другим или реальную защиту волшебников — он просто был полезен Волан-де-Морту, который полностью захватил министерство, назначая на высокие должности тех, кто чем-то выделился перед ним.       — И никто даже не отследит, куда ты переместился?       — Могут, — ответил он, на его лице медленно появилась такая знакомая Гермионе самодовольная ухмылка. — Но не посмеют.       Гермиона слегка улыбнулась. Ей нравилось осознавать, что, несмотря на все изменения, внутри они оставались собой. А также обоих забавлял тот факт, что они могут сидеть в обнимку, чувствовать биение сердец друг друга и дышать в одном ритме.       Драко любил смотреть, как засыпает Гермиона, пусть даже её это по-прежнему смущало, и она иногда открывала один глаз, чтобы убедиться, что взгляд парня прикован к ней. В такие моменты он всегда искренне умилялся её поведению, но всё-таки отворачивался, делая вид, что больше не смотрит или, наоборот, крепче прижимал её к себе.       Она долго засыпала, ворочалась, но в объятиях Драко сон приходил быстрее. А он не закрывал глаз — ждал пока её веки перестанут подрагивать, а дыхание станет ровным. Только тогда он мог позволить себе уснуть.       Когда Драко не мог прийти к ней, его мучили мысли о том, как она проводит бессонные ночи одна в тёмном тихом доме, вдали от всех. В такие дни он сам не мог уснуть. В Малфой-Мэноре не было пусто: почти каждая комната большего поместья была занята, но Драко чувствовал себя здесь настолько одиноким, что даже тишина, витающая в коридорах, не помогала ему расслабиться. Это было почти невозможно. В соседней комнате находился его главный кошмар — не мифический монстр под кроватью, а вполне реальный, чьё присутствие отравляло каждый день.       Но сейчас он был рядом с той, кто спасал от кошмаров его жизни. Она обнимала его, дарила тепло и просто была рядом. Измученная, с потухшими глазами, но ещё живая — а это было главное.       — Пойдём, — сказал Драко. — В доме стоят защитные чары.       — Ты хочешь сейчас? — переспросила Гермиона.       — Знаешь, мы живём не в том мире, где можем откладывать что-то на завтра.       Драко мягко отодвинулся от Гермионы, встал с дивана и протянул ей руку. Она вложила в неё свою ладонь и он помог ей подняться. Достав свою палочку, Драко взмахнул ею, накидывая на обоих согревающие чары, а затем, не отпуская руки Гермионы, повёл её к выходу из дома.       Он сразу заметил, как загорелись её глаза, как только они вышли за пределы двора. Она последний раз была здесь больше полугода назад, как раз тогда, когда они только трансгрессировали в дом Малфоя.       Когда они отошли на достаточное расстояние от территории действия чар, Драко посмотрел на Гермиону.       — Готова?       — Конечно!       Она крепко сжала руку Малфоя, ожидая весьма неприятных ощущений трансгрессии. За много лет она всё ещё не любила этот вид перемещения, считая его слишком тошнотворным.       Почувствовав вновь землю под ногами, Гермиона медленно открыла глаза, щурясь от ослепительного света закатного солнца. На её лице появилась восхищённая улыбка, как только она смогла рассмотреть пейзаж, открывшийся перед ней. Безграничный океан бился о большие скалы и валуны. Иногда брызги попадали на её одежду, но благодаря согревающим чарам Гермиона не чувствовала холода воды.       Драко крепче сжал её руку, и только тогда Гермиона заметила, что они стоят на огромном камне, почти у края суши. В нескольких шагах от них раскинулась небольшая лужайка, застеленная пожелтевшей травой, прибитой ветром и островками снега.       — Здесь так красиво, — тихо сказала Гермиона.       — Здесь спокойно, — ответил Драко, вглядываясь в горизонт. — И здесь никто нас не найдёт. Знаешь, — продолжил он, посмотрев на девушку. — хотел бы я остаться здесь навсегда. Тогда я был бы уверен в твоей безопасности.       — Ну уж нет, — улыбаясь произнесла она. — Здесь я точно сойду с ума! Тут из домов только маяк. — Гермиона показала пальцем на постройку в километре от них.       Драко бросил короткий взгляд в ту сторону, куда указывал палец девушки, затем снова посмотрел на неё.       — Это лучше, чем жить так, как мы.       Он поправил выбившуюся от ветра прядь волос за ухо Гермионы.       — Мы не живём, — ответила она, отводя взгляд от серых глаз Драко к такому же серому океану. — Это давно нельзя назвать жизнью.       — Я жив рядом с тобой, и мне хватает этого, чтобы чувствовать хоть что-то.       — А что ты чувствуешь?       — Желание, — ответил он.       — Какое?       — Желание спасти тебя. Оно движет мной, заставляет просыпаться по утрам.       Гермиона медленно кивнула.       — Если умрёшь ты, я долго не протяну.       — Не стоит думать об этом сейчас, — произнёс Драко, нежно поглаживая девушку по щеке. — Знаешь, я был таким ублюдком всю свою жизнь, я заслуживаю плохого конца, но ты — нет. И если так получилось, что я тот, кто должен помочь тебе жить счастливо, то я буду жив, пока не смогу дать тебе этого.       Гермиона положила свою руку поверх ладони Драко.       — Никто не заслуживает плохого конца. Ты, на самом деле, не был самым милым парнем, — шутливо произнесла она, — но ты был ребёнком. Думаешь, что я была святой? Если так судить, то никто не заслуживает закончить хорошо, но неужели можно так считать?       — Разве ты не считала меня мерзким слизняком в школе?       — Считала, — Гермиона слегка улыбнулась, — но потом я увидела на что ты готов, чтобы спасти людей. Возможно, я сумасшедшая, что полюбила тебя, или это какая-то болезнь на фоне войны и всего, что произошло, но я уверена, если бы я узнала тебя ближе чуть раньше, то не считала бы плохим ещё в школьное время.       Драко уныло хмыкнул.       — Жалко, что мы не можем вернуть время вспять. Может, мы бы смогли всё изменить. Найти тот храм, найти все крестражи.       — Драко, я уже говорила — вряд ли это помогло бы. Да и про храм ты знал только поверхностно.       — Мне стоило искать лучше! Беллатриса говорила про дневник этого Эдвина, но я так и не нашёл его.       Гермиона вновь посмотрела на бушующий океан, и тяжело вздохнула.       — Давай не думать сейчас об этом. Мы не сможем вернуться назад, значит, и размышлять об этом, а тем более винить себя, бессмысленно.

***

      Драко резко открыл глаза и вскочил с кровати. Он сразу полез за дневником, который был надёжно спрятан. Достав кожаный переплёт из-под кровати, Малфой судорожно перелистывал каждую страницу, а затем остановился на последней. Его взгляд упал на надпись в конце пожелтевшего пергамента.       «Дневник принадлежит Эдвину Зэнобиусу»       Захлопнув дневник, Драко поднялся с пола. Посмотрев на часы, он осознал, что бал начался ровно десять минут назад. Схватив черный пиджак, который скомкался на краю кровати после сна, Драко пулей вылетел из комнаты.       Гостиная была пуста, как и коридоры школы, почти все студенты находились в Большом зале. Конечно, кроме первых курсов, им ещё нельзя было посещать подобные мероприятия.       По пути к залу Драко всё время нервно потирал руки, проводил ими по волосам, то ли стараясь вернуть им нормальный вид после сна, то ли пытаясь отогнать накатывающее чувство осознания чего-то важного.       Двери в Большой зал были открыты, по коридору разносилась танцевальная мелодия и гул голосов присутствующих. Зайдя внутрь, Драко сразу почувствовал, насколько громко играл волшебный оркестр на зачарованных музыкальных инструментах. Слегка нахмурившись от громкой музыки, Малфой начал осматриваться, в попытке отыскать хоть одно знакомое лицо.       На его глаза сразу попались Теодор и Забини, стоящие около небольшого фуршета с закусками. Рядом с ними в длинном красном платье, стояла Астория, которая временами кивала, слушая, как Блейз рассказывал что-то, активно жестикулируя. Драко на секунду даже задумался о том, что этот цвет красиво сочетается с её белыми волосами. Слева от Астории стояла и старшая Гринграсс, одетая в точности как сестра, но красный цвет наряда сменился синим, словно они позабыв о своём факультете, решили надеть цвета других.       Внимание Драко привлекла Паркинсон, которая, заметив Малфоя, подняла правую руку, пытаясь подозвать его. Но Драко не сдвинулся ни на шаг. Кроме Пэнси в поле его зрения попала Грейнджер. Он прищурился разглядывая её. Гермиона выглядела непривычно: волосы уложены идеально, облегающее длинное платье зелёного оттенка подчёркивало фигуру. Но долго рассматривать её он не стал, ведь его внимание привлекло нечто другое. Непроизвольно сжав руки в кулаки, он наблюдал за тем, как гриффиндорец слишком настойчиво прижимал Гермиону к краю стола, не давая ей шанса отодвинуться. Драко стиснул зубы. Это совсем не было похоже на их ситуацию на Астрономической башне, Малфой видел неприязнь на лице Грейнджер, она отворачивала лицо от парня и старалась оставить между ними расстояние, упёршись руками в мужскую грудь.       Драко быстро осмотрелся, надеясь увидеть в толпе друзей Гермионы, которые уже бегут спасать подругу, как это происходило обычно. Но, поймав их взглядом, он только сильнее почувствовал, как внутри нарастает злость.       — Драко! — прозвучал голос Пэнси в нескольких шагах от него. — Ты не видел? Я тебя звала!       Рука Паркинсон дотронулась до плеча Малфоя, но это едва ощутимое прикосновение послужило для него словно толчком, который разрушил невидимые оковы, заставлявшие его до этого оставаться неподвижным.       Шаги парня были тяжёлыми. Драко, практически не отдавая отчёта своим действиям, потянулся к карману пиджака, где находилась палочка. Сжав древко в руке, он схватил Кормака за плечо и грубо отодвинул его от Гермионы.       — Малфой? — произнёс Маклагген.       Взгляд гриффиндорца опустился, когда у его подбородка оказалась палочка Малфоя. Дёрнув головой вверх, он попытался скрыть удивление и страх за маской самодовольства.       — Драко, что ты… — сказала Гермиона, наблюдая за происходящим.       За перепалкой Драко и Кормака наблюдала не только Гермиона: многие студенты, заметившие неладное, обернулись в их сторону.       — Успокойся, Миона, — надменно проговорил Кормак. — Малфой, видимо, захотел дуэль.       Грейнджер поёжилась от такой формы своего имени.       — Драко, хватит, — продолжила девушка. — Сейчас кто-то позовёт профессоров, зачем тебе проблемы!       Сквозь громкую музыку стук палочки о каменный пол прозвучал едва слышно, но Гермиона сразу обратила на это внимание. Бросив беглый взгляд на упавший предмет, она ощутила тревогу.       — Что? Испугался встать со мной в честную дуэ… — договорить Кормак не успел. Потеряв равновесие от удара, парень схватился за нос, пытаясь остановить кровотечение.       Драко молча смотрел на Маклаггена, потирая правую руку. Гермиона прикрыла рот рукой, медленно осознавая происходящее. К ним уже сбежались другие студенты, окружив место драки полукругом. Гермиона заметила, как к ней приближались Гарри и Рон, озадаченные происходящим. Но не успев даже заговорить, она почувствовала, как чья‑то рука сжимает её локоть. Обернувшись, она увидела сперва слегка окровавленную руку, а затем пугающе спокойное лицо Малфоя.       — Отпусти её! — с вызовом в голосе сказал Рон, который подоспел только сейчас.       — Если вы со шрамированным не можете защитить свою подругу, когда её зажимают против воли, то это сделает кто-то другой. В вашем случае — я, — сухо сказал Драко, продолжая держать Гермиону. — Не удивлюсь, если это была ваша гениальная идея, — добавил он, кивая в сторону, сидящего на полу Кормака.       Уизли уже был готов наброситься на Малфоя, но рука Гарри его удержала. Поттер незаметно кивнул другу, молча указывая на то, что так поступать будет неразумно.       — Гермиона, всё в порядке? — спросил Гарри, бросив беглый взгляд на Драко.       — Да, — коротко ответила она. — Но я лучше уйду. Позовите профессора Слизнорта, пусть отведёт Кормака в медпункт и извинитесь за меня, что я так быстро ушла, — Гермиона перевела взгляд с Маклаггена на Драко. — Пойдем.       Драко кивнул и, отпустив локоть Гермионы, последовал за ней к выходу, чувствуя на себе удивлённые взгляды тех, кто окружал их до этого. Малфой уже понимал, что, встретившись в следующий раз со своими друзьями, ему предстоит объяснить им почему защитил Грейнджер, а тем более — почему ушёл вместе с ней. Но пока они ошарашенно смотрели им в след, Драко мысленно благодарил, что никто не решил задать эти вопросы сейчас.       Следуя за Гермионой, Драко на половине пути осознал, что они идут в Астрономическую башню, что совсем его не удивило. Идя сзади, Драко достал свою палочку, которую успел поднять ещё в Большом зале, и, используя невербальную магию, нанёс на девушку согревающие чары. Он понимал, что, выйдя на открытый воздух, их встретят декабрьский ветер и мороз.       Открыв дверь, Гермиона, не останавливаясь, подошла к перилам. Вдохнув полной грудью, она почувствовала, как все неприятные эмоции выходят наружу, накатываясь на неё снежным комом.       — Можешь оставить меня одну, — тихо сказала Гермиона.       — Конечно, — отозвался Драко и прислонился к стене, скрестив руки на груди.       Обернувшись и увидев невозмутимую позу Малфоя, который явно не собирался уходить, Гермиона вздохнула.       — Теперь все будут сплетничать, — сказала она.       — Да пусть. Маклагген заслужил больше, чем сломанный нос, — холодно бросил Драко.       — Ты снова заступился за меня? Как и тогда. Ты же избил Гойла из-за…? — Гермиона замолчала.       — В какой-то степени — да. Впрочем, когда ты убедила меня, что мои сны — реальность, то, выходит, он получил не зря, — Драко поправил волосы и подошёл ближе. — А почему Кормак вообще к тебе пристал?       — Из-за Рона и Гарри.       — В каком смысле?       Гермиона пожала плечами.       — Они подумали, что лучшая пара для меня — это он. И даже не предупредили меня, что Маклагген думает, что сопровождает меня.       — Вот уроды, — сказал Драко, нахмурившись. Заметив слегка осуждающий взгляд Гермионы, он добавил: — Нет, ну а что? Будешь оправдывать их поступок?       Гермиона покачала головой. Прядь волос упала на лицо, и она потянулась её заправить, но Драко опередил её.       — Я тебя ещё не видел с ровными волосами, — произнёс он, проводя рукой по пряди.       — Джинни настояла, — смущённо ответила Гермиона.       — Уизли всё-таки могут, если хотят, — Драко прикусил губу и убрал руку, задумавшись о своём. Затем он уныло вздохнул, вновь посмотрев на Гермиону. — Я вообще не просто так пришёл на бал. Я хотел поговорить с тобой.       — М? О чём? — спросила она.       — Мне приснилось... — он запнулся, — точнее, я вспомнил, что-то очень важное. Дневник, который ты выбросила, — ключ к первому крестражу. Я не смог его найти в прошлом, скорее всего, потому что ты его выбросила, а я не знал об этом.       — Ты уверен, что эти записи как-то связаны с крестражем? — переспросила Грейнджер.       Драко кивнул.       — Я ещё не понимаю как, но я точно знаю, что это и есть подсказка к крестражу. Только почему этот дневник попался тебе в руки? Дамблдор как-то объяснил, зачем он дал тебе его?       — Ну, он много говорил про прошлое… — Гермиона резко развернулась к Драко, приоткрыв рот. — Он сказал, что не стоит менять прошлое по старым ошибкам, а лучше построить что-то новое. Он давал мне этот дневник в прошлом, я просто не отнеслась к этому серьёзно, даже не вспомнила о нём. А из-за того, что мы с тобой пересеклись, ты нашёл нужный ответ в нём.       Драко потёр переносицу, обдумывая слова Гермионы.       — То есть, Дамблдор пытался намекнуть тебе? — уточнил Драко, пристально глядя на неё.       — Сомневаюсь. Он не может знать, что я уже была в будущем, но тогда ничего не сходится. Почему в прошлый раз он не говорил об этом?       — А как в прошлом ты получила дневник?       Гермиона задумалась, нахмурившись, пытаясь вспомнить детали, но затем пожала плечами.       — Не могу вспомнить. Я столько книг в своей жизни читала, а ещё больше выбрасывала за ненадобностью. Единственное, что я знаю, — дневник дал мне профессор Дамблдор, а остальное…       Драко вздохнул.       — Это не столь важно, Грейнджер. Мы знаем, что дневник связан с крестражем. Осталось понять, как именно.       — Может он и есть крестраж? — предположила Гермиона.       — Не думаю. От него не веет тёмной магией, я бы почувствовал.       Гермиона отошла от перил к стене и медленно сползла по ней вниз. Платье слегка сковывало движения, поэтому полностью сесть не получилось.       — Чёрт, — тихо выругалась она, почувствовав, как что-то в узком кармане платья больно вдавилось ей в ногу.       Еле просунув руку в карман, Гермиона вытащила небольшой плеер, который взяла с собой на случай, если вечеринка окажется слишком скучной.       — Что это? — спросил Драко, смотря на белый пластиковый корпус, обклеенный небольшими наклейками и стразами.       — Тяжело объяснить, — сказала Гермиона, улыбнувшись. — Подойди, лучше продемонстрирую.       Драко сделал несколько шагов к девушке и присел напротив неё на корточки. Гермиона сосредоточено смотрела на небольшой экран плеера, пытаясь найти песню, которая понравилась бы Малфою. Когда нужное название появилось на экране, она снова полезла в карман и достала наушники. Подключив их к плееру, протянула один Драко. Он взял его в руку и нахмурился, ожидая объяснений, как именно пользоваться новой для него вещью.       — Это нужно вложить в ухо, — сказала Гермиона, попутно надевая левый наушник. — Вот так!       — В ухо? — переспросил Драко. — Это какое-то извращение.       Гермиона засмеялась. Малфой потянул провод ближе, отчего Гермионе пришлось слегка наклониться к нему. Он вставил наушник в ухо и с опаской поглядывал на девушку. Она только хитро улыбнулась и нажала на кнопку, в наушниках сразу заиграла приятная мелодия.       — Это маленький ручной проигрыватель? — удивлённо спросил Драко, слегка качая головой в такт музыки?       — Можно и так сказать, — ответила Гермиона.       Драко, продолжая качать головой, аккуратно поднялся. Гермиона последовала следом, чтобы ни у кого из них не выпал наушник. Когда они уже стояли друг напротив друга, Малфой вдруг сделал поклон и протянул девушке руку.       — Сегодня всё-таки бал, не против, если я украду ваш первый танец, миледи?       Гермиона улыбнулась в ответ на шаловливое поведение Драко. Её брови слегка поднялись — она впервые видела его таким. Он либо был подавлен и замкнут, либо грубым и отстранённым, но сейчас он с едва сдерживаемой улыбкой стоял перед ней с вытянутой рукой.       — Так уж и быть, мистер Малфой, — ответила Гермиона с наигранной важностью в голосе и вложила свою ладонь в его руку.       Песня, звучащая в наушниках не совсем подходила для медленного танца, поэтому, взявшись за руки, Гермиона и Драко дурашливо танцевали. Временами Драко поднимал руку, заставляя девушку кружиться вокруг себя, а потом снова притягивал ближе. Астрономическая Башня впервые слышала их искренний смех.       Когда последний бит прозвучал, а голос певца, исполнявшего песню, затих, Гермиона опустила руки. Она уже хотела отойти, но почувствовала, как руки Драко крепче сжали её ладони. Посмотрев на него, она увидела в его глазах сожаление.       Песня сменилась другой, более спокойной, даже романтичной. Гермиона на секунду задумалась: добавляла ли она вообще её в свой плейлист.  Из раздумий её вывел Драко. Он отпустил её руки и переместил свои на её талию. Гермиона оказалась прижатой к его груди, но отстраняться не стала, а только обняла парня за шею, слушая его размеренное сердцебиение.       — Знаешь, Грейнджер, — начал он, — а если новое будущее будет хуже, чем старое?       Гермиона замерла в его объятиях, подняла взгляд.       — Что может быть хуже? — спросила Гермиона.       — Мы не знаем, что нас ждёт впереди. Что, если мы спасём волшебный мир, жизнь Поттеру, но…       — Но?       — Забудь, — отрезал Драко, притянув к себе Гермиону ближе, медленно качаясь под мелодию в наушниках. — Просто постарайся выжить, чего бы это не стоило.       Гермиона задумалась над словами Драко, а затем медленно кивнула. На губах дрогнула едва заметная улыбка.       Мелодия затихла. Драко медленно отстранился от Гермионы и снял наушник, протягивая его владелице.       — Мы ввязываемся в что-то ужасное? — тихо спросила Гермиона, убирая плеер в карман платья.       — Давно и повторно, — ответил Драко. — Думаю, после каникул, мы начнём ощущать это.       Грейнджер отвела взгляд, наблюдая за снежинками, которые спокойно падали на землю, выписывая в воздухе изящные пируэты.       — Тогда стоит провести их с пользой.