Эхо багрового заката

В тот час, когда небо окрасилось медью, И корни деревьев впитали в себя пустоту, Запахло не жизнью – обугленной смертью, Сжигающей в пепел надежд чистоту. Макото ушла, не позвав за собою, Оставив лишь мягкий и солнечный след. А Эи рвалась сквозь багровое море, Где в пламени гибнул привычный нам свет. На землях проклятых, где сталь и машины Сцепились в безумном, предсмертном бою, Она пробивалась сквозь бездны теснины, Молясь, чтобы встретить сестру не в раю. Но поздно. Над миром разверзлась каверна, И боги обрушили гнев свой на прах. Там, в центре безумства, где пахло так скверно, Угас идеал, что светил в небесах. В руках – не клинок, а остывшее тело, И искры Электро дрожат на ветру. Макото молчала. Она не успела Сказать, как дожить им вдвоем до утру. Лишь Мусо Иссин – меч, не знавший закала, Вдруг вспыхнул в ладонях, как памяти дар. И в сердце у Эи земля задрожала, Приняв на себя этот страшный удар. «Смотри, – шептал хаос, – всё то, что любила, Рассыплется пылью, исчезнет, падет. Вся мощь твоя – слабость, и в ней твоя сила, Никто из живущих отсюда не уйдет». И там, среди руин павшей столицы, Где звёзды упали в колодцы греха, Эи закрыла для сердца границы, Решив, что молитва теперь – чепуха. Она принесла эту ношу в поместье, Но город не знал, что Архонт их – иной. Что та, кто сидит на божественном месте, Осталась в ту ночь за кровавой стеной. Так родилась Вечность – из ужаса тлена, Из крика сестры, что затих под луной. Для Эи весь мир стал пространством для плена, Где штиль – это щит перед новой войной.