2. Совместный проект или Оскар ничего не понимает

Большая плазма, водрузившаяся на коробку из дорогого дерева, сейчас горела самыми яркими цветами, словно убаюкивая двое молодых людей в полумраке зашторенной комнаты. Гедеон со своей идеально прямой осанкой и желанием показаться для девушки как можно лучше так хорошо контрастировал с ней – расслабленной Лили, что оперлась на массивную ручку дивана, устало наблюдая за мелькающими картинками. Выбор фильма был достаточно тяжелым, в Октавии почти не было хороших кинокартин, а разрешенных зарубежных было не так много, по этому вот уже минут пять острые аристократичные пальцы остеревенело жали по кнопкам в надежде найти хоть что-то.  – Может тогда поиграем? – Внезапный нежный голос чуть не заставил вздрогнуть.  Обернувшись с напускным холодным взором, юноша встретился с улыбчивыми ямочками на ее щеках и такой безмятежностью в позе, что захотелось тут же прижаться к ней всем телом, навалившись сверху, и пролежать так до самого утра, с особой осторожностью вдыхая аромат ее духов и ощущая подушечками пальцев нежность кожи. Демурье, видимо, совсем уж осточертело глядеть на тщетные попытки поиска чего-то адекватного, потому сейчас, смотря прямо в ее глаза, он наконец отмер и произнес что-то вроде.. ты права, сейчас что-нибудь поищу.  – У вас катастрофически мало хорошего. – Заворчала она, пока Хитклиф открывал приложение с играми. – Во Франции столько всяких сериалов, фильмов.. – Например, «Леди Баг»? – Совершенно не думая вспомнил Гедеон мультик, который так любила Биби, порой устраивая тематические игры с ним или Оскаром и Льюмьером.  – О, это то шедевр французского кинематографа! – Она захихикала, а вместе с тем на экране заиграла мелодия парной игры. – Тебе нравится Лука или Эдриан? Такой шутливый вопрос во время загрузки позволил если и не в конец, то хотя бы расслабиться на половину: чуть ниже опустить скованные плечи, также как подруга откинуться на спинку дивана и вновь посмотреть ей в глаза, но не чтобы неловко оглядеть, а уже спокойно и с толикой нежности.       Он здесь, рядом с ней, Лили совсем не чувствует неловкости, шутит, ведет разговоры как будто перед ней Оскар, а значит и он не должен быть таким напряженным. Неужели Гедеон может наконец расслабиться? Ему этого так не хватало даже в дружбе с Люмьером, ему много чего в жизни не хватало.  – Почему это мне должен нравится парень? Мне вот нравится та девушка.. которая блондинка. – Хлоя? Ну да, она хоть и плохой персонаж, мне тоже нравится. Нет, ну а Лука или Эдриан?  – Боже, ну.. – Он задумчиво поднял глаза к потолку, словно это был самый сложный вопрос на самом тяжелом экзамене. – Лука? – Ты прошел проверку! – Демурье победно похлопала в ладоши. – Не понимаю, как она могла выбрать не такого красивого и умного парня.. – Ну да, Эдриан туповат.  – Очень мягко сказано. – Игра началась, но они уже не обращали внимания; Ли вдруг легко нахмурила брови. – Погоди, что значит: почему это мне должен нравиться парень? – В смысле? Она подтянулась на логтях, и почти лежа на диване, напрягла шею чтобы смотреть на сидящего юношу, что также хмуро глядел на нее. Губы поджались, но не расстроенно, а в сильном смятении, пока зрачки бегали по чужому лицу.  – Я думала.. ты и Люмьер.. ну как бы.. Воздух выбило из легких, словно его ударили под дых тяжелым железным носом армейского сапога, пока глазные яблоки чуть не упали прям на подушку между ними, становясь хорошим трофеем для ошарашевшей его дамы. Лили сидела как ни в чем не бывало, словно этот факт был прописной истинной, которую она знала давно и принимала как должное, но когда из его горла высвободился отчаянный крик, девушка вздрогнула и подтянула к себе ноги.  – Я и ЛЮМЬЕР?  – В этом нет ничего такого! Я не.. Она было принялась объяснять что и в каких позах, как говорится в народе, является нормальным, размахивая своими маленькими ладошками, то ли пытаясь привлечь внимание разьяренного Хитклифа, то ли защищаясь от его возможных нападок. Юноша же не мог поверить что та, в которую он достаточно продолжительно влюблен все это время думала о них с другом в контексте.. в отвратительном контексте! Господи, и не ясно что было хуже: что она так думала долгое время или что она даже в такой ситуации выступала милосердным звеном, утешающим его от истерики на почве раскрытия тайны (по ее мнению). На самом же деле нервный срыв у старшего из семьи девяти достойных вот-вот должен был произойти по причине, что это было абсолютной ложью.   – Мы с Люмьером.. – Он выплюнул это имя, словно оно было самым грязным ядом. – Нет, не так: никаких «мы» нет, я не такой. Мне нравятся женщины, но о Люмьере я не берусь говорить таких громких слов, мало ли чем он занимается. – Он старался говорить спокойно, но в конце концов вспылил. – Это он тебе сказал!?  Истеричный крик заставил ее стушеваться еще больше; девушка не выглядела испуганной, скорее сконфуженной и даже расстроенной.   – Нет, это была сугубо моя догадка, мне жаль что я имела о тебе ложные представления.. – Она тихо выдохнула, теряя всю свою прежнюю нежность. – Также мне жаль, что я доставила неудобства, что ж.. я лучше пойду.       Лилиан встала, со всей остротой ледника закрывшись от истеричности Гедеона, явно смущенная своими ложными догадками, но и не обрадованная такой бурной реакцией. Тогда, все еще на адреналине не до конца погасшей злобы на невесть кого, он схватил подругу за запястье и резко утянул к себе. Та от неожиданности прижалась к его груди ладонями и щекой, но тут же спустя пару мгновений попыталась выбраться - безуспешно, все еще насупившийся парень сжимал ее в странных объятиях.  – Прости, я не хотел злиться.. – Наверное, стоило быть до конца честным. – Подумал, Люмьер взболтнул лишнего и тут же обозлился на него.  – Ага.. – Не зная что и ответить, она отвернула голову куда-то в сторону, пока и Гедеон не спешил обращать к ней свой взгляд.  – Ты сама подмечала какой он.  – Это точно, но в этой ситуации виновата только я.  – Никто не виноват. – Отрезал он. – Ты просто не так поняла.  Молчание, которое должно было затянуться словно мягкая розовая жвачка, теперь прерывалось их взглядами друг другу в глаза, осторожными, тихими и нежными, граничащими с новым признанием, куда более правдивым, как вдруг.  – Но ты все равно к нему что-то испытываешь, да? – Серые глаза смотрят на него с нескрываемой эмоцией принятия и плохо скрываемого интереса, от которого хотелось разве что взвыть, если не лезть на стены.  Но, сдержав очередной порыв, Гедеон решает сменить тактику уговоров на кое-что поинтереснее. Раз девушка, что сейчас стоит непозволительно близко к его мощной поджарой груди, наверное следует слегка раскрепоститься.       Его аристократичного вида ладонь ласково легла на выпрямленную хрупкую спину, с секунду погладив.  – Мне нравятся девушки, это неоспоримый факт. - Приблизив лицо к ее удивленной мордашке, зашептал. – Если точнее, только одна.  Кажется, до нее наконец начал доходить смысл его фраз и когда-то брошенных намеков, ведь, взмахнув подрагивающими ресницами, густыми и длинными, Лили приблизилась навстречу юноше, что ждал этого момента по ощущениям всю свою жизнь. Его свободная ладонь неловко и слегка подрагивая от подступающего адреналина опустилась на щеку и вот-вот бы притянула для поцелуя, да только в дверь настойчиво постучали, оглашая о начале трапезы. Отрезвленные, они отстранились друг от друга в сильном смятении, зажимаясь и избегая любых зрительных и тактильных контактов, даже слова не решались касаться друг друга.       Так в тишине молодые люди спустились к пустому на другие души столу, заставленному вкусными явствами, явно сделанными с любовью и надеждой на то, что абсолютно все будет съедено. Пунцово красные от того, что чуть не поцеловались, они сидели друг напротив друга и боялись совершить лишнее движение, пока на довольно вместительной кухоньке шебетали довольная кухарка с Сильвией, изредка поглядывая на апогей смущения, развернувшийся перед ними в столовой.  – Ох, я уж думала не увижу никого с ним.  – Ты права, хорошо они смотрятся вместе. Младший хозяин вон как стих после ее появления, меньше убираться приходится в его покоях.  Закоренелая старенькая Маргарет, что, казалось, пережила самого Адама и Еву и сохраняла в своем лексиконе множество старых обозначений, довольно потирала уже блестящие от чистоты кастрюли, прокуренным голосом подстрекая восхищениям гувернантки. Для них розовощекость молодых была явным признаком тех чувств, которые они вот-вот раскроют друг другу, просто еще бояться, а молчание говорило об этом громогласнее диалога.  – Надо предложить остаться ей на ночь! – Вдруг осенило Сильвию, что аж подскочила на месте под довольный хохот поварихи, который явно говорил о чем-то более пошлом, на что способны двое чистокровных. – В гостевой комнате, конечно же. Внуки нам еще не нужны.  – Ну не знаю, моя мамаша получила Шэра, – именно так звали ее уже взрослого сына. – Когда мне не было и 16. А им то уже..  – Они взрослеют намного позже, моя дорогая..