А вдруг с Люмьером?

Казалось, жизнь преобрела на столько розовый оттенок, что эти очки не просто разобьются стеклами внутрь, они еще и весь мир изрежут на неровные полотна. И если бы раньше он рассмеялся в лицо с собственной окрыленности и глупости или же в отвращении скривил тонкие губы, то сейчас Гедеону оставалось только вздыхать и надеяться что чужая влюбленность сильна если не на столько же, то хотя бы на половину меньше.  Всю радость подкрепляло и то, что Лили, открытая и милая однокурсница, сблизилась с ним еще сильнее, позволяя себе и мимолетные шутки, и заговорческие сплетни, и теплые обещания, и, и, и..      Вот и сейчас в один из пасмурных дней в академии, облаченные в экипировку для фехтования, они вдвоем сидели у конца скамьи, готовые к изматывающим занятиям строгого профессора. Костюмы в облипку словно душили, а не вызывали какие-то интересные эмоции от взглядов друг на друга. У Демурье бегунок костюма сидел меж ключиц, Део же был более сдержан в проявлении своей наготы, потому был до конца застегнут. Вообще такое приятное молчание они получили неспроста, вечно липучий к ним двоим по-отдельности Оскар слег с сильной ангиной и теперь слал кучу жалостливых смс о тяжести бытия (в особенности Лили, которая была мила с ним не как Гедеон), а Люмьер, такой же липучий, но уже только к Хитклифу, прямо сейчас своим поджарым облаченным в белое телом соблазнял какую-то не очень выделяющуюся для двоих друзей девушку. Вот они и остались по приятному стечению обстоятельств вдвоем, тихие, влюбленные и беспечальные.       Не совсем уж и внезапно Лили нашла тему для разговора, заключая Гедеона в объятия своего очарования, которое уже давным давно захлестнуло его, подминая под себя.  – Ты слышал что девочка, как ее там.. – Память вновь ее подводила. – которая темненькая и постоянно хмурая.. – Милерн? – Он попытался изобразить заинтересованность, хотя взгляд его метался от носов собственных ботинок до ее рук, аккуратно сжимающих шпагу.  – Да! Она изменила своему парню из Плуто. – Она вздохнула, взмахнув руками. – Я вообще не ожидала, она такая тихая.  – А с кем изменила? - На самом деле ему было абсолютно неинтересно   – Вот я не знаю! Мне не рассказали.. Но думаю что с кем-то из наших.  – А вдруг с Люмьером? – Как бы между делом произнес он и даже сам заинтересовался неспешно образовывающейся драмой.  Его глаза встретились с ее – вспышка, буря, эмоции – и тут уже они заговорчески оглядывали с ног до головы Уолдина, щебетавшего с другой кокеткой на уровне улыбчивой барышни. Прижавшись к его плечу своим, Демурье пристально наблюдала за их знакомым, пытаясь для себя понять правильны ли чужие догадки.  – Ты же у него спросишь? – Прошептала она, и ей ответили таким же жарким шерохом.  – Обязательно.       Вот профессор громогласно объявил конец такого приятного отдыха и начало новой партии упражнений, для которых нужно было встать по двое и изобразить этакую дуэль. Разбивал на пары он так: девушка-юноша, а значит что у Део был огромнейший шанс заполучить себе в напарницы Лили и, не поддаваясь ни на миг, показать свою виртуозность в этом виде спорта. Вот Люмьер встал вместе с той самой изменщицей (на что конечно же Ли уловила какие-то там изменения в их мимике), а Гедеон с.. – Хитклиф и Демурье.  Иначе и быть не могло, это же глупый фанфик, написанный, наверное, маленькой девчушкой, так сильно сохнущей по этому интересному книжному герою, за что, наверное, юноша должен быть благодарен, ведь только благодаря ее рукам судьба складывается для романтичной натуры лучшим образом.       Встав у самого угла и приняв стойку, Лили довольно прошептала: «проигравший кормит ужином» и вот они уже сплелись в поединке, подстрекаемые приятной выгодой. 

***

Сумрак комнатки был приятным отдыхом для глаз и разума, пока за окном игрались друг с дружкой последние закатные лучи. В руках у Гедеона коробочка с какой-то китайской лапшой, довольно вкусной и приятно пахнущей, пока на кровати совсем рядом, почти у его стола, сидела Лили и ела какой-то китайский рис с какой-то там китайской курицей.  Было вкусно, особенно было приятно осознавать что не смотря на собственную победу оплатил эти угощения он сам, а не дама-проигравшая, сейчас смиренно предающаяся блюдам и легкой влюбленности.