Тени и искры.

***

Ноябрь в Хогвартсе — это время, когда коридоры замка наполняются гулкими сквозняками, а окна покрываются изморозью, превращающей вид на Чёрное озеро в размытый, почти импрессионистский пейзаж. Студенты кутаются в шарфы, профессора становятся чуть более раздражительными, чем обычно, а в гостиных факультетов камины топят круглосуточно, и возле них всегда кто-то сидит — с книгой, с домашним заданием или просто глядя в огонь. Аврора Мейфилд проводила у камина больше времени, чем ей хотелось бы признавать. Не потому что мёрзла — она привыкла к холоду подземелий за пять лет, — а потому что здесь, в гостиной Слизерина, было что-то успокаивающее. Монотонное колыхание воды за окном, потрескивание поленьев, приглушённые голоса однокурсников. И возможность думать. О нём. — Мейфилд, ты опять смотришь в одну точку, — Пэнси плюхнулась в соседнее кресло и протянула озябшие руки к огню. — Я тебя зову уже минуту. Ты вообще здесь? — Здесь, — Аврора моргнула и перевела взгляд на подругу. — Задумалась. — О Малфое, — констатировала Пэнси без тени вопроса. — Почему сразу о Малфое? Может, я о СОВ думаю. Или о погоде. — О погоде ты думаешь с таким лицом? — Пэнси скептически приподняла бровь. — С таким лицом думают только о мальчиках. Или о катастрофах. Поскольку катастрофы пока не случилось, остаются мальчики. Аврора хотела возразить, но в гостиную вошёл Блейз — в мантии, припорошённой снегом, и с книгой под мышкой. Он стряхнул снег с плеч и опустился в третье кресло. — О чём спор? — Пэнси утверждает, что я думаю о Малфое, — сказала темноволосая. — А ты утверждаешь, что нет? — Я утверждаю, что это не её дело. — Значит, думаешь, — Блейз кивнул, открывая книгу. — У тебя на лице написано. — И ты туда же! — Я просто констатирую факт. У меня аналитический склад ума. Пэнси довольно хмыкнула и откинулась в кресле, чувствуя себя победительницей. Аврора вздохнула и снова уставилась в огонь. Спорить с ними было бесполезно. Особенно когда они были правы.

***

Следующий день начался с новости, которая всколыхнула весь замок. Амбридж назначили Генеральным инспектором Хогвартса. Декрет об этом появился на доске объявлений в Большом зале рано утром, и к завтраку вокруг него собралась целая толпа. Студенты гудели, как потревоженный улей: никто толком не понимал, что это значит, но звучало зловеще. — «Генеральный инспектор», — прочитала Пэнси вслух, когда они с Авророй пробрались сквозь толпу. — Это что, она теперь будет проверять всех профессоров? — Не только, — мрачно отозвался Блейз, который уже успел раздобыть копию декрета. — Здесь сказано: «в целях обеспечения качества магического образования Генеральный инспектор имеет право присутствовать на любых уроках, оценивать преподавательский состав и вносить рекомендации по улучшению учебного процесса». И подпись — Корнелиус Фадж. — «Рекомендации», — фыркнула Пэнси. — Можно подумать, она будет рекомендовать. Она будет приказывать. Мейфилд молча перечитала декрет. Ей было не по себе. Амбридж с её розовыми кардиганами, слащавой улыбкой и холодными, выпуклыми глазами пугала её с самого первого дня в этом году. Что-то в этой женщине было неправильное, неестественное — как в зелье, которое на вид кажется безобидным, но пахнет гнилью. За завтраком она поймала взгляд Драко. Он сидел через несколько человек, как обычно, но сегодня выглядел иначе — не просто надменно, а напряжённо. Когда их глаза встретились, он едва заметно кивнул в сторону выхода. Аврора поняла: он хочет поговорить, но о чем?.. Она дождалась, пока Пэнси увлечётся спором с Блейзом о чём-то, связанном с квиддичем, и выскользнула из-за стола. Драко ждал её в коридоре, у доспехов, которые, по слухам, когда-то принадлежали какому-то дальнему родственнику Малфоев. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и вид у него был непривычно серьёзный. — Ты читала декрет? — спросил он без предисловий. — Читала. А ты? — Тоже. — Он помолчал, покрутил на пальце фамильный перстень. — Мой отец знал об этом ещё летом. Он говорил, что Министерство хочет усилить контроль над Хогвартсом. Что Дамблдор... ну, ты понимаешь. Девушка понимала. Ходили слухи — пока только слухи, — что Министерство боится Дамблдора. Что Фадж считает, будто директор готовит армию и что Амбридж прислали не просто так. — Твой отец поддерживает Амбридж? — спросила она прямо. Драко отвёл глаза. — Мой отец поддерживает Министерство. А Амбридж — это Министерство. Сама понимаешь. — А ты? Он снова посмотрел на неё, и в его серых глазах промелькнуло что-то, чего она раньше не видела — сомнение. — Я не знаю, — сказал он тихо. — Раньше я бы ответил «да», не задумываясь. Потому что так говорит отец. Потому что так правильно для Малфоев. Но сейчас... — он запнулся. — Сейчас я уже не уверен, что правильно, а что нет. Слизеринка смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то теплеет. Он не сказал «я на твоей стороне». Он не сказал «я против Амбридж». Но он сказал, что сомневается. И для Драко Малфоя, который всю жизнь следовал за отцом, это было огромным шагом. — Это уже кое-что, — сказала она мягко. — Кое-что, — повторил он. — Но недостаточно, да? — Пока нет. Но ты... двигаешься. Он фыркнул. — Звучит так, будто я какая-то повозка. — Ты — повозка, полная амбиций и фамильных проблем, — та улыбнулась. — Но колёса крутятся и это главное. Он закатил глаза, но улыбнулся в ответ. — Ты невыносима, Мейфилд. — Ты тоже, Малфой. Они постояли ещё немного, глядя, как мимо проходят студенты, спешащие на уроки. Потом Драко вдруг сказал: — Будь осторожна. С Амбридж. Она... не просто инспектор. Отец говорил, что у неё есть полномочия наказывать студентов. Не как обычный профессор, а по-другому. — Какие полномочия? — Не знаю точно. Но если она решит, что кто-то нарушает правила, у неё развязаны руки. Так что... — он осёкся, подбирая слова. — Просто не лезь на рожон, ладно? — Я не лезу на рожон. — Ты? — он скептически приподнял бровку. — Мейфилд, ты на прошлой неделе спорила с МакГонагалл о том, можно ли трансфигурировать камень в живую мышь, если мышь технически уже существует в виде камня. Ты всегда лезешь на рожон. — Это был философский спор! — Это был повод для МакГонагалл снять с тебя два балла, которые она потом вернула, потому что ты оказалась права. Вот об этом я и говорю. Аврора хотела возразить, но поняла, что он, в общем-то, прав. Она действительно часто спорила. И часто оказывалась права. И это действительно могло привлечь внимание Амбридж. — Хорошо, — сказала она. — Я постараюсь быть осторожной. Но и ты тоже. — Я всегда осторожен. — Ты? — теперь пришла её очередь скептически приподнимать бровь. — Малфой, ты на прошлой неделе наорал на Крэбба так, что было слышно в башне Когтеврана. Это осторожность? — Крэбб заслужил. — Не спорю. Но кричать на ползамка — не лучший способ оставаться незамеченным. Он вздохнул. — Мы оба безнадёжны, да? — Похоже на то, — она улыбнулась. — Но хотя бы вместе. Парень посмотрел на неё долгим взглядом, и на его губах появилась та самая, новая улыбка — мягкая, почти нежная, которую она видела всё чаще в последнее время. — Да, — сказал он. — Вместе.

***

Первая проверка Амбридж состоялась уже через день. Она пришла на Зелья. Просто вошла в класс с неизменной улыбкой на лице, в розовом кардигане, который, казалось, становился ярче с каждым днём, и уселась на стул в углу, достав из сумки блокнот и перо. Снейп, стоявший у кафедры, не подал виду, но Аврора, сидевшая за третьим столом, заметила, как его пальцы чуть сильнее сжали край кафедры. — Продолжайте, — пропела Амбридж. — Не обращайте на меня внимания. Как будто на неё можно было не обращать внимания. Она сидела, как розовая жаба, и её выпуклые глаза сканировали каждого студента, каждое движение, каждое слово. Аврора чувствовала этот взгляд кожей — липкий, неприятный, — и ей хотелось помыться. Снейп, казалось, тоже чувствовал. Его голос стал ещё более ледяным, чем обычно, а саркастические комментарии — более острыми. Поттеру досталось трижды за первые полчаса, и даже Гермиона, обычно спасавшая друга, сегодня не рисковала вмешиваться. — Мисс Грейнджер, — внезапно пропела Амбридж, — вы, кажется, что-то хотели сказать? Гермиона вздрогнула. Она явно не ожидала, что Амбридж обратится к ней. — Нет, профессор. Я просто... задумалась. — Задумались, — повторила Амбридж, и её улыбка стала ещё шире. — О чём же? В классе повисла тишина. Все взгляды обратились к Гермионе, которая сидела с каменным лицом, явно лихорадочно придумывая ответ. — О зелье, профессор, — сказала она наконец. — О том, как улучшить его консистенцию. — Похвально, — Амбридж кивнула, и что-то в её тоне подсказывало, что она не поверила. — Продолжайте. Но ощущение опасности, висевшее в воздухе, никуда не делось. После урока Аврора вышла в коридор и прижалась спиной к холодной стене. Сердце колотилось быстрее обычного. Она не сделала ничего плохого — просто сидела и варила зелье, — но почему-то чувствовала себя так, будто едва избежала катастрофы. — Мейфилд, — Драко возник рядом, как всегда бесшумно. — Ты в порядке? Ты бледная. — Нормально, — она выдохнула. — Просто... она смотрела на меня. Долго. Я думала, она что-то спросит. — На тебя? — он нахмурился. — Почему на тебя? — Не знаю. Может, потому что я сижу близко. Может, потому что я слизеринка. Может, просто так. Драко помолчал. Потом сказал — тихо, чтобы слышала только она: — Если она попробует что-то сделать, скажи мне. Я... — Что ты? Пойдёшь к отцу? — Нет, — он покачал головой. — К отцу я не пойду, но я что-нибудь придумаю. У меня есть... связи. — Связи? — она приподняла бровку. — Ты говоришь как шпион. — Я Малфой, — он усмехнулся. — У нас всегда есть связи. Просто обычно мы их используем для другого. Худощавая смотрела на него и чувствовала, как страх медленно отступает. Не потому что ситуация стала менее опасной. А потому что он был рядом. И он сказал «я что-нибудь придумаю» — не как Малфой, который может всё, а как Драко, который просто хочет её защитить. — Спасибо, — сказала девушка. — Не за что, — он пожал плечами, но его глаза потеплели. — Идём на Историю магии? Бинс всё равно не заметит, опоздаем мы или нет. — Бинс не замечает, спим мы или нет. — Тем более. И они пошли по коридору вместе — плечом к плечу, не касаясь друг друга, но как-то слишком близко для «просто однокурсников». И Аврора вдруг поняла: что-то изменилось. Не между ними — внутри неё. Она больше не спрашивала себя, что происходит, потому что знала.

***

Вечером, после ужина, в гостиной Слизерина было необычно оживлённо. Студенты обсуждали Амбридж, делились впечатлениями, строили догадки. Кто-то говорил, что она проверила уже три урока за день. Кто-то утверждал, что она задавала странные вопросы про Дамблдора. Кто-то даже божился, что видел, как она записывала имена студентов в розовый блокнот — «список неблагонадёжных», как шептались старшекурсники. Аврора сидела в углу, подобрав ноги под себя, и слушала. Пэнси устроилась рядом, Блейз — напротив, с неизменной книгой. Драко не было — он ушёл куда-то с Ноттом, и она поймала себя на том, что ждёт его возвращения. — Амбридж — это только начало, — тихо сказал Блейз, не отрываясь от книги. — Министерство боится. А когда Министерство боится, оно начинает закручивать гайки. Дальше будет хуже. — Ты говоришь как предсказатель, — заметила Пэнси. — Я говорю как человек, у которого мать шесть раз была замужем за чиновниками Министерства. Я знаю, как там всё устроено. — И что нам делать? Блейз поднял глаза от книги и посмотрел на Аврору. — Держаться вместе. И не привлекать внимания. По крайней мере, пока. В этот момент дверь гостиной открылась, и вошёл Драко. Он был один, без Нотта, и выглядел уставшим. Оглядел гостиную, нашёл Аврору глазами и направился прямо к ней. — Можно? — он кивнул на свободное место рядом с ней на диване. Чистокровная подвинулась. Он сел — не слишком близко, но так, что их плечи почти соприкасались. — Нотт говорит, что Амбридж завтра проверяет Трансфигурацию, — сказал он негромко. — И Защиту. Снейп, кажется, уже в бешенстве. Он терпеть не может, когда кто-то сидит у него на уроках. — А кто это любит? — хмыкнула Пэнси. — Никто. Но Снейп особенно. У него с Министерством... сложные отношения. — Как и у всех нас, — заметил Блейз. Драко кивнул. Потом повернулся к Авроре — и вдруг, без предупреждения, без подготовки, сказал: — Я рад, что ты здесь. Мейфилд моргнула. — Что? — Здесь, — повторил он. — В этой гостиной. Со мной. С нами. Я просто... рад. Пэнси поперхнулась чаем. Блейз уткнулся в книгу с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь. А Аврора смотрела на Драко и чувствовала, как внутри всё переворачивается. — Я тоже, — сказала она тихо. — Рада. Он кивнул и отвернулся к огню. Но брюнетка видела, как уголки его губ дрогнули в улыбке. И пусть за окнами Хогвартса сгущались тучи, пусть Амбридж расставляла свои сети, пусть война, о которой все боялись говорить, уже стояла на пороге — в этот момент, у камина, рядом с ним, всё было правильно.