Часть 1. Электрическая овечка

Эта вечеринка бесспорно стала худшей в жизни Кейт. Уж от кого-кого, а от закадычной подруги Оливии она никак не ожидала такой подставы. До Рождества оставалась ровно неделя, когда улицы Нью-Йорка укрыл хрустящий свежевыпавший снег. Памятники на площадях нарядились в белые «погоны» и «шапки». В скверах и парках «выросли» искусственные ели. Витрины и прилавки облюбовали плюшевые Санта-Клаусы и ёлочные игрушки, полосатые тросточки-леденцы и объявления о рождественских распродажах. На краткий миг суетливые, вечно куда-то спешащие нью-йоркцы облегченно выдохнули и позволили себе немного расслабиться в ожидании грядущего праздника. Город оброс паутиной из гирлянд, и с наступлением вечера засиял, будто не одна, а миллионы Вифлеемских звёзд. Дыхание Кейт таяло в морозном воздухе, когда девушка ждала вызванный «Убер». Шёл лёгкий снег: пушистые невесомые хлопья падали с тёмного неба и оседали на кашемировом пальто. Взгляд Кейт был прикован к экрану смартфона. Листая «инсту», она не сдержалась и выругалась сквозь зубы. Пост в профиле издательства «Азимов» с анонсом книги Дэмиена Лема собрал в два раза больше лайков, чем точно такой же пост о её новом романе. – Чёртов женоненавистник! – проворчала Кейт и от досады спрятала смартфон. Она и Лем публиковались в одном нью-йоркском издательстве «Азимов Букс», где имели статус главных звёзд. Увы, но уже второй год подряд книги Дэмиена били книги Кейт по продажам. Работники «Азимова» шептались у девушки за спиной, саркастично прозвав её «ребром Адама». Это было вдвойне обидно, учитывая тот факт, что большего мизогина, чем Лем, не сыщешь во всех Соединённых Штатах. Наконец смуглый водитель в красном тюрбане-дастаре подъехал к Кейт на старенькой «Тойоте». До квартиры Оливии девушка добралась только в половине девятого, и вечеринка уже была в самом разгаре. Оливия открыла дверь, стоило Кейт только позвонить. Из гостиной доносились музыка и шум голосов. Звонко хлопнула открытая бутылка шампанского, и разговоры сменились восторженным гулом и аплодисментами. – Привет! – Оливия радостно обняла Кейт, а затем отошла, приглашая в прихожую. – Где ты была? Все тебя уже заждались. Оливии было двадцать семь лет – на два года больше, чем Кейт. На смуглом лице сияла жемчужная улыбка. Каштановые волосы завивались в пышные кудряшки. Ради вечеринки Оливия надела обтягивающее зелёное платье, и Кейт в очередной раз позавидовала её фигуре – совсем как у модели «Виктория Сикрет». – «Убер» не приехал вовремя, – ответила Кейт. Сняв мокрое пальто, она с трудом пристроила его в забитый платяной шкаф. – Кстати, ты видела анонс книги этого козла Лема? Поверить не могу, что в наши дни люди продолжают читать такую мерзость. Кейт взглянула в зеркальную дверцу шкафа и увидела стройную миниатюрную блондинку с упрямым выражением на лице. Девушка из зазеркалья носила джинсы и рождественский свитер с принтом в виде мультяшной овцы, наряженной в костюм Санты. На плече Кейт висела маленькая сумка. Распущенные волосы были острижены до плеч, обрамляя карие глаза, немного курносый нос и тонкие губы, выкрашенные красной помадой. Друзья часто сравнивали Кейт с актрисой Кирнан Шипкой из сериала про ведьму Сабрину. На это девушка иронично отвечала, что если брать в расчёт не внешность, а характер, то идеально подойдёт Хельга Патаки из мультфильмов «Эй, Арнольд». – Тут такое дело, – смущённо потупилась Оливия. – Я хотела тебе написать, но не успела… – Написать о чём? – спросила Кейт. Они вошли в гостиную, и ответ нашёлся сам собой. Большая комната, полная гостей, гудела, словно пчелиный улей. Оливия относилась к своим вечеринкам, как к искусству, и поэтому каждую стену украшали мишура и бумажные снежинки. На полке декоративного камина висели носки для подарков. Столики с угощением ломились от выпивки и закусок. В больших панорамных окнах падал снег, и в свете ночных фонарей простирался спящий Нью-Йорк. Домашняя стереосистема пела голосом уже лет десять как мёртвой певицы, и тот сливался с голосами живых. Здесь собрались все друзья Кейт: молодые писатели и писательницы, книжные блогеры и работники различных издательств. Гости непринужденно болтали, распивая вино или пиво. Кто-то танцевал. Кто-то оживленно спорил. Кто-то смеялся. И в самом центре этой праздной суеты, окруженный свитой из восторженных фанатов, стоял… Дэмиен Лем. Кейт застыла, не веря глазам. Затем потрясение сменилось гневом: – Что он здесь делает?! Зачем ты его пригласила?! – Я не собиралась, – виновато залепетала Оливия. – Он пронюхал про вечеринку и навязался сам. Я хотела отказать, но ты же знаешь, каким милым он может быть, когда захочет… Кейт снова посмотрела на Лема и ойкнула, когда тот перехватил её взгляд. Дэмиен отсалютовал ей бутылкой пива и одарил очаровательной улыбкой. Лем был выше Кейт на целую голову и выглядел, как голливудская суперзвезда. Белая футболка облегала атлетичную фигуру без грамма лишнего жира. На открытых мускулистых руках вились узоры татуировок. Хищные тёмные глаза сияли на гладко выбритом лице. Густые чёрные волосы были уложены назад гелем. – Он идёт сюда, – хихикнула Оливия, будто вновь ставшая школьницей. Извинившись перед поклонниками, Дэмиен пробрался через толпу и оказался рядом с Кейт: – Привет, Джонсон. Из кухни донёсся звон бьющейся посуды под аккомпанемент пьяного мужского смеха. Оливия вздрогнула, затем виновато обернулась к Кейт: – Я оставлю вас двоих на минуту. – Стой, – шепнула одними губами Кейт. – Не уходи. – Я быстро. Гляну, что там, и вернусь. Она ушла, и Кейт осталась один на один с Дэмиеном Лемом. Тот нагло пялился на неё, будто лапал взглядом. – Хорошо выглядишь, крошка, – сказал он нагловатым тоном. – «Крошка» – это мизогинный термин, – презрительно ответила Кейт. – Его придумали патриархальные мужчины, которые не считают женщин за равных и приравнивают нас к детям. – Даже так, – усмехнулся Дэмиен. – Совсем, как ты в своих книгах, – не унималась Кейт. – Хотя книгами это можно назвать с большой натяжкой. Скорее парад хвастовства твоими одноразовыми интрижками, приправленный псевдоинтеллектуальным трёпом о том, какие всё женщины глупые, жадные и инфантильные, и как нас нужно «правильно» соблазнять и делить на сорта. Идеальный корм для женоненавистников и инцелов, недаром эта макулатура разлетается, как горячие пирожки. Кейт замолчала, тяжело дыша. Она поняла, что увлеклась и наболтала лишнего, но отступать было поздно. Дэмиен невозмутимо смотрел на неё, ни капли не задетый яростной тирадой. Кейт с вызовом уставилась в ответ. – Кажется, кое-кто завидует популярности моих книг, – наконец произнёс Дэмиен. – И, кстати, «горячие пирожки» — это замшелый речевой штамп. «Великой писательнице» стыдно употреблять такие вещи. Колкость угодила в точку, и Кейт почувствовала, что краснеет от стыда и обиды. Лицо Лема светилось, как самодовольная Вифлеемская звезда. – Я не…, – неуверенно начала Кейт. – …не завидуешь? – иронично перебил её Дэмиен. – Впрочем, не удивительно. Зачем успешному автору… ой, простите, авторке лёгкой эротики, замаскированной под любовные романы для домохозяек, завидовать такому ничтожеству, как я? Даже если продажи её книг падают с каждым годом. – Я не… собираюсь продолжать этот разговор! – взорвалась Кейт. Её щёки пылали, словно Лем влепил ей пару пощёчин, и девушка выбежала в прихожую. К её изумлению, Дэмиен пошёл следом, нагнал и поймал за локоть: – Джонсон, прости! Я не хотел тебя обидеть! Кейт оглянулась, не веря услышанному. Впервые в голосе Лема звучало нечто похожее на виноватые нотки. Склонившись к Кейт, он заговорщицки прошептал: – Вообще-то, я здесь исключительно ради тебя. Лем отстранился и подмигнул. От него пахло дорогим одеколоном и пивом. Гнев Кейт медленно угасал, сменяясь настороженным любопытством. – Что ты задумал? – спросила она с подозрением. – Найдём место потише. Этот разговор – только для нас двоих.

***

В спальне Оливии не было ни души, и Дэмиен юркнул внутрь, как шкодливый котёнок. Он щёлкнул выключателем, и зажегся свет. Недоумевающая Кейт вошла следом. Дэмиен быстро прикрыл за ней дверь. Кейт достала из сумки баллончик и наставила на Лема: – Если ты задумал что-то плохое, у меня перцовый спрей. – Полегче, Джонсон! – Дэмиен вскинул ладони. – Спрячь оружие. У меня к тебе деловое предложение. – Я слушаю, – Кейт опустила баллон, но убирать не стала. – Прошу тебя: стань моей девушкой на Рождество. – Чего?! – Кейт остолбенела, силясь «переварить» услышанное. Опомнившись, она рассерженно всплеснула руками. – Ты заманил меня сюда, чтобы нести полный бред?! Не трать моё время, Лем! Дай пройти! Она решительно направилась к выходу, но Дэмиен преградил дорогу. Кейт воинственно вскинула спрей, но Лем не отступил даже под угрозой промывания глаз молоком. – Понарошку и всего лишь на время, – объяснил он. – Моя семья ждёт меня на Рождество на нашей фамильной вилле. Они давно недовольны моим образом жизни и требуют, чтобы я остепенился и завёл серьёзные отношения. Отец даже грозился вычеркнуть меня из завещания, и мне пришлось соврать, что у меня есть девушка. Теперь они настаивают, чтобы я привёз её с собой на праздники. – И ты не мог найти никого, кроме меня?! – язвительно воскликнула Кейт. – Дело в том, что моя бабушка – фанатка твоих романов, и я как-то сдуру сболтнул, что встречаюсь именно с тобой. Теперь она хочет познакомиться с самой Кейт Джонсон. Заводит об этом речь при каждом нашем созвоне. – Пожинаешь плоды своей лжи, Лем, – хмыкнула Кейт. – Я не собираюсь обманывать твою бабушку, чтобы спасти твою шкуру. – Выручи меня, и я обещаю сменить издательство. Ты снова станешь самым популярным автором «Азимова». – Во-первых, не автором, а авторкой! – рявкнула Кейт. – А, во-вторых, я и так ей стану безо всяких твоих махинаций! – Ты уверена? – участливо спросил Дэмиен. В его голосе не было и тени сарказма. Кейт задохнулась от возмущения, а затем вновь досадливо покраснела. Она отчаянно придумывала остроумный и уничижительный ответ, но в голову лезла одна ерунда, которой устыдились бы даже детсадовцы. Слова Лема звучали нелицеприятно и оттого вдвойне мерзко, ведь на их стороне была статистика продаж вкупе с лайками и просмотрами в соцсетях. Воспользовавшись моментом, Дэмиен продолжил: – Пойми, я очень люблю свою бабушку. Ей девяносто лет, и она может в любой момент нас покинуть. Бабуля так обрадовалась, когда услышала, что ты моя девушка. Если она поймёт, что я ей врал, это разобьёт её бедное сердце. Джонсон, прошу тебя, даже умоляю. Сотвори это рождественское чудо. Его голос звучал вкрадчиво и немного смущённо. Из него исчезли былая спесь и эгоистичные нотки. Впервые с их знакомства Кейт показалось, что Дэмиен говорит абсолютно искренне. «Ты же знаешь, каким милым он может быть, когда захочет», – всплыли в памяти слова Оливии. Кейт раздумывала, закусив нижнюю губу: «Неужели этот мудак способен искренне любить хотя бы одну женщину на планете? Даже если это его бабка?» Умолкший Дэмиен терпеливо ждал. Его глаза трогательно блестели, как у щеночка. – Хорошо, – наконец приняла решение Кейт. – Я согласна.

***

Кейт выскочила из спальни с прытью бегуна-олимпийца и не заметила, как очутилась в шумной гостиной. Кровь гулко стучала в висках. Голова немного кружилась. Девушка не могла поверить, что позволила Дэмиену Лему затащить её в свою авантюру. «Нужно выпить», – решила она и направилась к столу с шампанским. Налив полный бокал, Кейт углядела среди бутылок книгу. Та оказалась одним из её романов под названием «Любовь феминистки». К негодованию Кейт, кто-то использовал его в качестве подставки под пиво. «Американская литература обречена», – горько подумала девушка. С книгой в одной руке и шампанским – в другой, она залпом ополовинила бокал. – Закусывать не забывай, – раздался рядом незнакомый голос. – А то так и спиться недолго. Кейт увидела странного мужчину. Вопреки погоде и здравому смыслу, тот носил осенний дождевой плащ, да ещё и в тёплой гостиной. Незнакомец стоял у камина и буравил Кейт насмешливыми глазами. Девушка почувствовала себя неуютно, но не только от непрошеного взгляда. В этом человеке было нечто фундаментально неправильное, и секунду спустя Кейт поняла, что именно. Среди всех гостей, собравшихся в этот вечер у Оливии, мужчина был единственным некрасивым. Кейт изумленно обследовала зал и убедилась, что это чистая правда. Её окружали привычные стройные тела, белоснежные улыбки и модельные лица. Никто из присутствующих, кроме незнакомца, не выглядел старше сорока и не имел лишнего веса. У каждой девушки в комнате была точёная фигура, модный наряд и ангельские черты. Все мужчины выглядели, словно завсегдатаи обложек «Джи Кью» или «Мен’с Фитнесс». Никто из парней не был ниже, чем метр восемьдесят ростом. Никто не лысел. Каждый мог похвастаться причёской из барбершопа и мускулами, накачанными в спортзале. Незнакомец выбивался из общей картины, как тухлое яйцо на фоне свежих. Он смотрелся лет на шестьдесят и был на голову ниже второго самого низкого мужчины. Коричневый плащ обтягивал круглое пузо. На голове зияла солидная плешь, окружённая седыми волосами. На одутловатом лице горбился затянутый прожилками нос. Ниже располагались дряблые губы, а выше – мутные серые глаза в квадратных очках. Одна из дужек была починена синей изолентой. – Привет, – сказал «некрасавец». – Хорошо выглядишь. Помолодела лет этак на тридцать и похудела примерно на столько же килограммов. Его голос был хриплым и неприятно громким, контрастируя с мягкими и глубокими голосами других мужчин, которых Кейт встречала в своей жизни. – Мы с вами не знакомы, – процедила девушка. Она одарила собеседника ледяным взглядом, но тот не повел даже бровью: – Так давай познакомимся. Ты вот Джонсон, а я Потапов. Потапов! Даже фамилия незнакомца казалась скучной и невзрачной, бледнея на фоне ярких и благозвучных фамилий, вроде Тайлер, Веллингтон или Хардкасл, которые носили друзья Кейт. — Вот скажи мне, американка, – Потапов ухмыльнулся, обнажив жёлтые прокуренные зубы. – Почему ты обращаешься ко мне на «вы», а я к тебе – на «ты»? – Потому что вы грубиян? Услышав ответ, Потапов распахнул пасть и захохотал, как сам Дьявол. Гости оборачивались на безумный смех и недоуменно разглядывали чуднóго человека. Неожиданно Потапов замолчал. Его лапа метнулась к Кейт и выхватила из её руки книгу. – Что это за буква?! – рявкнул он, заставив девушку вздрогнуть. Заскорузлый палец уткнулся в название на обложке. – Отвечай быстро, не думая! – Мягкий знак! – выпалила Кейт. Ответ привёл Потапова в дикий восторг. – Вы только послушайте: «мягкий знак»! – заорал он, обращаясь ко всем присутствующим. – Мы посреди Нью-Йорка, её зовут Кейт Джонсон, и на её книжке, изданной в США для американцев, почему-то стоит ГРЁБАНЫЙ МЯГКИЙ ЗНАК! – Кейт, ты в порядке? – раздался голос Лема. – О! – обрадовался Потапов. – А вот и любовничек пожаловал! Кейт оглянулась и увидела Дэмиена, на лице которого читалась тревога. «Он что – волнуется за меня?» От этой мысли сердце Кейт трепетно застучало. Приятно закололо внизу живота. – Я-то да, – ответила она и кивнула на Потапова. – А вот он – нет. – Я разберусь, – Дэмиен сурово взглянул на нарушителя спокойствия. – Немедленно убирайся, или я спущу тебя с лестницы! – «Спущу с лестницы»?! – гыкнул Потапов. – Настоящие янки так не говорят! Опустив книгу, он перевёл взгляд на Кейт и продолжил спокойным тоном: – Это сценарий №3: «притворись моей зазнобой на Рождество». Предыдущим был сценарий №2: «новая ученица в магической академии, с ходу покорившая сердце самого красивого волшебника», а следующим будет сценарий №4: «чирлидерша и охотница на нечисть, в которую влюбляется сексуальный демон»… – Что ты несёшь, балабол?! – огрызнулась Кейт. Потапов порол галимую чушь, но что-то в этих бреднях тревожило её, словно бередило старую и давно забытую рану. – Я несу свет истины, – Потапов захихикал, как гиена, и махнул в сторону Дэмиена. – Только что этот болван предложил тебе притвориться его девушкой на праздники: сыграть спектакль перед его родными, хотя вы двое люто ненавидите друг друга. Я прав? – Да, – опешила Кейт. – Откуда ты это узнал? Потапов проигнорировал вопрос и развязно продолжил: – Далее вы поедете на богатую виллу его родаков, где будете не очень умело изображать влюблённых, что приведёт к массе курьёзных и романтических ситуаций. Затем вы постепенно втюритесь друг в друга по-настоящему. Ты поймёшь, что за его маской отпетого бабника на самом деле скрывается нежная и ранимая душа, глубоко травмированная предыдущими отношениями. Он же с твоей помощью преодолеет эту травму и откажется от потребительского подхода к женщинам. В итоге его родственники узнают про ваш маленький спектакль, и вы с позором вернётесь в Нью-Йорк, где однажды случайно столкнётесь на улице под омелой. Ваши чувства вспыхнут, как облитое бензином дерьмо. Вы посмотрите друг на друга, ваши губы невольно сомкнутся, и–и–и… на этом сценарий завершится, и начнётся новый. Впрочем, ты не будешь ничего помнить. Окончив монолог, он торжествующе уставился на Кейт. Та глядела в ответ круглыми глазами. – Да он же больной! – наконец выдавила она. – Психопат! Шизофреник! – Не волнуйся, – подмигнул Потапов. – Старуха не умрёт. Она ведь никогда и не жила. – С меня хватит! – прорычал Дэмиен. – Ты уходишь! Сжав руку в кулак, он ударил Потапова. Тот с необычайной ловкостью увернулся и весело крикнул: – Промазал! – Что здесь происходит?! – раздался голос Оливии. Подруга пробиралась через толпу к месту драки. Потапов распахнул дождевой плащ. Под ним оказался жилет со множеством узких кармашков, из которых торчали обрезки тонкой пластиковой трубы. Их вершины соединялись друг с другом проводами. Толпа испуганно закричала. Гости бросились прочь из гостиной, мгновенно создав на выходе толкучку. Бедную Оливию смяло и поволокло людским потоком. Кто-то завопил: «Звоните 911». Ему вторил звон бьющегося стекла. – Это «пояс смертника», – сказал Потапов ошеломлённой Кейт. – Увидимся в другой жизни, красотка. МАССАРАКШ! Он выкрикнул загадочное слово, и стены содрогнулись от взрыва. Потапов исчез, превратившись в огненный цветок, который стремительно распускался, заполняя пространство жгучими лепестками. Лицо Кейт обдало нестерпимым жаром, а уши заложило от грохота. Мир вокруг разлетелся на крохотные осколки, чтобы затем собраться воедино снова...