Часть 2. Призрак в проводах

– Массаракш, массаракш, массаракш, – талдычил чей-то голос, будто заевшая пластинка. Он звучал отдалённо знакомо. Сознание Кейт прояснилось, и голос оказался её собственным. Девушка стояла с закрытыми глазами и отрешённо повторяла странное, ничего не значащее слово. – …массаракш, – произнесла она в последний раз и подняла веки. По гостиной словно прошёлся огненный шторм. Взрыв разметал столы и опалил обои, укрыв останки мебели саваном из цементной пыли. Пол и потолок покрылись густой сажей. От камина осталась груда обломков, позади которой зияла брешь в соседнюю комнату. На стене с почерневшими кирпичами догорали бумажные снежинки. «Господи!» – в ужасе подумала Кейт. – «Меня не ранило?!» Она оглядела себя и выдохнула с облегчением, убедившись, что цела и невредима. Рождественский свитер побелел от пыли, и мультяшная овца словно угодила в буран. Кейт притронулась к волосам и поняла, что те стоят дыбом: «Окей, со мной вроде бы всё в порядке… А с остальными-то что не так?» Разгромленную гостиную заполняли безмолвные призраки. Вокруг Кейт стояли полупрозрачные фигуры её друзей и знакомых, которые буквально минуту назад кричали и толкались в давке. Сейчас они мирно беседовали и смеялись, беззвучно открывая рты, словно актёры немого кино. Некоторые из гостей сливались с обломками мебели, и те проходили сквозь них, как сквозь миражи. Единственные звуки доносились из повреждённой стереосистемы. Искрящийся динамик трещал и хрипел, время от времени прерываясь на обрывки песни. – Карлос, – Кейт дотронулась до ближайшего человека. Её рука прошла сквозь плечо мужчины, словно тот был соткан из света. Карлос не удостоил Кейт даже взглядом и продолжил потягивать воздух из пустого бокала. «Бред какой-то», – девушка осмотрелась в поисках Дэмиена или Потапова. Оба исчезли, будто обратились в пепел. В коридоре промелькнула Оливия, и Кейт бросилась за ней, по привычке огибая людей. Те дружно игнорировали девушку, будто вовсе не они, а сама Кейт за одно мгновение стала призраком. Выскочив в прихожую, Кейт увидела Оливию. Та стояла у выхода и отпирала дверь. Точнее, делала вид, что отпирает, ведь настоящая дверь лежала на полу, сорванная взрывом. Из-за плеча Оливии был виден незакрытый проём. За пределами квартиры начиналось ничто – непроницаемый мрак, похожий на беззвёздный космос. – Привет, Кейт! Где ты была? — сказала Оливия, обращаясь к пустоте за порогом. – Эй! Я здесь! – воскликнула стоявшая позади Кейт. – Все тебя уже заждались, – подруга не обратила внимания на возглас. Раскинув руки, она обняла пустое пространство, затем отошла, будто впускала кого-то внутрь. Немного подождав, она направилась по коридору. Кейт встала на пути, и Оливия прошла сквозь неё, оказавшись такой же бесплотной, как и остальные. – Тут такое дело, – вновь зазвучал её голос. – Я хотела тебе написать, но не успела… «Кажется, я уже это слышала», – вздохнула Кейт и поплелась обратно в гостиную. Под её ногами хрустели осколки стекла. Панорамные окна выбило ударной волной: выстояло лишь одно у самого края. В опустевших рамах простиралось знакомое ничто. Уцелевшее окно по-прежнему показывало вид на Нью-Йорк. Заснеженный город рябил и мигал, словно картинка на неисправном мониторе. «Может быть, я умерла, и это загробный мир?» Кейт высунулась наружу и не увидела верхних и нижних этажей. Справа и слева отсутствовали окна соседних квартир. Фрагмент дома с гостиной Оливии застыл среди чёрного безводного океана. Пустота не имела границ и, казалось, поглощала любые звуки.  – Ау! – позвала Кейт и не услышала собственный голос. Стереосистема издала предсмертный хрип и замолчала, но тишина не продержалась долго. За спиной у Кейт раздался громкий треск. Девушка обернулась и увидела, что гостиная разваливалась на глазах. По стенам и полу змеились глубокие трещины. Они расширялись с каждой секундой, и от комнаты отламывались большие куски. Падая в пустоту, обломки растворялись во мраке. Призраки таяли, словно дым, не прекращая свою вечеринку. «Трындец!» – подумала Кейт. Трещины добрались до потолка, и его центральная часть рухнула, взметнув серое облако пыли. Кейт завизжала и невольно попятилась, забыв, что позади – выбитое окно. Пол предательски ушел из-под ног. Девушка открыла рот в немом крике и полетела в космическую бездну.

***

Динь-динь-динь, динь-динь-динь – Колокольчиков звон. О радости светлой напомнит нам он, О ёлке, о снеге, что кружит за окном, О празднике том, что зовём Рождеством. *Перевод первого куплета из песни «Jingle Bell Rock» в исполнении Бобби Хелмса (прим. автора) Веселый мужской голос пел в недрах чёрного океана, словно Кейт достигла той глубины, где вновь обитали звуки. Гостиная давно исчезла, и девушка парила в невесомости, будто песчинка сгинувшего мира. Над её головой зажглась Вифлеемская звезда. Родившись крохотным огоньком, она стремительно разрослась в необъятное негреющее Солнце. Его сияние притягивало, как магнит, и Кейт поплыла в холодные объятия… Застонав, она открыла глаза. Сияние звезды потускнело и обратилось в свет трубчатых ламп. Кейт лежала на скамейке посреди длинной галереи, полной магазинчиков, бутиков и лавчонок. – Только не говорите, что я потеряла сознание в торговом центре, – Кейт уселась и потёрла уголки глаз. – И мне всё это приви… Она осеклась, изумлённо уставившись на галерею. Та выглядела, словно промокший акварельный рисунок. Очертания магазинов расплывались в мешанину из цветных пятен. Витрины напоминали холсты с очень плохими рисунками товаров. На вывесках невозможно было разобрать ни слова. Возле скамейки зеленела кадка с растением, сложенным из двухмерных треугольников и квадратов, беспорядочно налепленных друг на друга. – Ясно. Кошмар продолжается. Повсюду были расставлены манекены. Застывшие в нелепых позах, с пакетами и сумками в руках, они словно изображали гуляющих покупателей, запечатлённых на рекламной брошюре. Между безмолвными фигурами парила рождественская музыка. Она доносилась из глубины галереи, и ей вторило гулкое эхо. Кейт встала со скамьи и почувствовала, как закружилась голова. Чудом не упав, девушка схватилась за ближайший манекен. Тот оказался мягким и тёплым, будто человеческое тело. – Ты что, живой? – спросила Кейт изумлённо. Манекен не ответил, продолжая стоять, как истукан. Его лицо походило на грубый набросок: несколько размытых тёмных пятен на фоне большого бледного пятна. Опустив глаза, Кейт обнаружила, что манекен не отбрасывает тени. Несмотря на приглушённый свет, её был лишён каждый предмет в галерее. – Хотя бы у меня тень ещё осталась, – проворчала Кейт, разглядывая чёрный силуэт под ногами. Голова перестала кружиться, и девушка направилась вслед за музыкой. Чем дальше она шла, тем громче становилась песня, и тем сильнее менялась обстановка. Тусклый свет разгорался в полную силу. Размытые очертания приобретали чёткость. На вывесках проявлялись надписи и картинки. Витрины стали прозрачными, товары в них обрели объём и реалистичность. К рождественской композиции добавились новые звуки. Вдалеке раздавался шум голосов, хлопанье дверей и переливчатый детский смех. На манекенах начали проступать лица, и вскоре куклы стали неотличимы от людей. Предметы вновь отбрасывали тени. Толпа ожила и, будто по команде, тронулась с места. Застигнутая врасплох Кейт оказалась среди людского водоворота. Кто-то налетел на неё и больно пихнул в плечо, затем, не оборачиваясь, пошел дальше. – Полегче! – возмущенно закричала Кейт в спину хаму. – Смотри куда прёшь, козёл! «Козёл» проигнорировал её крик, и секунду спустя Кейт толкнули снова. Юркнув к стене, девушка прижалась к ней спиной в поисках спасения. Вокруг гудел «нормальный» торговый центр. Сотни покупателей сновали по галерее меж магазинами. Никто из них не обращал внимания на Кейт, словно та была невидимкой. «Того и гляди затопчут». Галерея упиралась в круглый атриум, посреди которого журчал фонтан. Музыка доносилась оттуда, разбавленная шумом воды. Кейт заспешила на звук, боязливо огибая каждого человека, словно белка, перебегающая через автомагистраль в час пик. Покупатели шли на неё, даже не думая уступать дорогу, и девушка отчаянно лавировала, лишь бы не оказаться сбитой. Выскочив на пустое пространство, она почувствовала облегчение.   «Может быть, я реально стала призраком?» – подумала Кейт, тяжело дыша и упирая руки в колени. – «С другой стороны, почему меня тогда все пихают?» Не найдя ответа, она распрямилась и увидела фонтан вблизи. Тот возвышался, как белый мраморный торт, украшенный глазурью из позолоты. На бортике играл кассетный магнитофон. Его вилка была воткнута в удлинитель, который, в свою очередь, соединялся с другим удлинителем, а тот – с третьим. Цепь из шнуров змеилась по полу и исчезала в недрах торгового центра. В фонтане, по колено в воде, танцевала черноволосая девушка. Её плечи и грудь были обвиты сияющими гирляндами. На голове сидел «терновый венец», мигавший разноцветными огоньками. Томно прикрыв глаза, она покачивала бёдрами в такт музыке. Вскинутые руки колыхались в отрешённом танце. – Привет! – громко сказала Кейт. Девушка не отозвалась. Поколебавшись, Кейт нажала на клавишу магнитофона. Песня оборвалась на полуслове, но незнакомка продолжила танцевать, словно заведённая игрушка. Минуту спустя она остановилась и неспешно открыла глаза. По спине Кейт побежали мурашки. Девушка была молода, но в её взгляде, казалось, пребывала сама вечность. – Привет, – помахала Кейт. – Ты меня видишь? Незнакомка разглядывала её так, будто с ней заговорила колонна или декоративное растение в горшке. Наконец она расплылась в жуткой улыбке: – Приве-е-ет! Ты настоящая?! – Само собой. Я Кейт. Кейт Джонсон. – Джонсон? – захихикала незнакомка. – Какая ирония! Долгий Джонсон! Она наморщила лоб, будто вспоминала нечто давно забытое: – А я… Элли. Да, точно: сейчас меня зовут Элли. Элли Харлан. – Что за хрень здесь происходит?! – Кейт оглянулась на толпу позади. – Я видела людей без лиц. – А, это нормально, – махнула рукой Элли. – Текстуры не до конца прогрузились. Кейт растерялась, сбитая с толку ответом. Не зная, что сказать, она перевела взгляд на гирлянды: – Празднуешь Рождество? Лицо Элли исказила гримаса гнева. Покраснев, как помидор, она сжала кулаки и заорала: – РОЖДЕСТВО?! ДА Я НЕНАВИЖУ ЭТО ПОГАНОЕ РОЖДЕСТВО! ОНО ВСЁ ДЛИТСЯ, И ДЛИТСЯ, И НИКОГДА НЕ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ! КАЖДУЮ НЕДЕЛЮ – РОЖДЕСТВО, И Я УЖЕ НЕ ЗНАЮ, СКОЛЬКО ЛЕТ, НО ТАКОЕ ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО ЦЕЛУЮ ВЕЧНОСТЬ! В РОТ Я ЕБАЛА ВСЕХ ЭТИХ СНЕГОВИКОВ, ВСЕ ЭТИ ЁЛКИ, ВСЮ ЭТУ ОМЕЛУ И ЖИРНОГО ТРУБОЛАЗА САНТУ! И САМОЕ ГЛАВНОЕ: СРАТЬ Я ХОТЕЛА НА РОМАНТИКУ И ЛЮБОВЬ! ОСОБЕННО НА ЛЮБОВЬ С «НИМ»! Выпустив пар, она угомонилась и вновь улыбнулась охреневшей Кейт: – Извини. На меня иногда находит. Подойдя к бортику, Элли взяла магнитофон и прижала к груди, как младенца: – Ты баг в системе, Кейт. Тебя не должно быть здесь. Шнур коснулся воды. Кейт опомнилась и тревожно спросила: – Ты что задумала?! Не делай этого! – Не волнуйся, – Элли включила магнитофон. – В этом мире смерть не фатальна. Она всего лишь переключает сценарии. Снова зазвенели бубенцы, и расслабленный мужской голос запел о снеге за окном и грядущем празднике. Музыка воспарила над атриумом, когда Элли подняла магнитофон высоко над головой. – Беги, Кейт, беги, – сказала она. – Найди выход. Иначе «он» поймает тебя и сделает «навеки счастливой». Правда, на свой собственный лад. Элли разжала пальцы, и магнитофон полетел в воду. Он рухнул в фонтан и поднял веер из брызг. Раздался зернистый треск, и сверкнула яркая вспышка. Элли задёргалась в конвульсиях и упала. Кейт в ужасе завопила и бросилась на помощь. Она добежала до бортика и растерянно замерла, не решаясь коснуться воды. – Элли! Ты жива?! – спросила Кейт и устыдилась глупого вопроса. От фонтана исходил белый дым.  Элли лежала на дне, раскинув руки. На её теле погасли гирлянды, и сияющий венец превратился в моток стеклянных колючек. Осмотревшись в поисках вилки, Кейт с досадой обнаружила, что корпус удлинителя утонул вместе с магнитофоном. Замахав руками, она бросилась к ходившим по торговому центру людям. – Помогите! Человек умирает! Никто не отозвался, и Кейт вцепилась в ближайшего мужчину, силясь подтащить его к фонтану. Прохожий качнулся и выскользнул из её рук, а затем как ни в чём не бывало пошёл дальше. – Да что с вами такое, мудаки?! – Не волнуйся. Всё под контролем, – ответил ей до боли знакомый голос. Обернувшись, девушка увидела Дэмиена Лема. Одетый в дорогой костюм-тройку, тот походил не на скандального писателя, а на влюблённого миллионера из киношной мелодрамы 90-х. Его волосы больше не блестели от геля и почему-то стали светлыми, как у молодого Леонардо Ди Каприо. Чёрные глаза смотрели на Кейт, словно два бездонных колодца. – Эта история – не твоя, – произнёс Лем ровным тоном. – Возвращайся домой. Тебя уже заждались. Кейт почувствовала, как пол и стены меняются местами. Под её ногами разверзлась бездна, и девушка полетела в холодное бескрайнее ничто.