Часть 5. Звезда волхвов

За окном стояло ясное зимнее утро. Кейт посмотрела в зеркало на трюмо: причёска сбилась в воронье гнездо. – Всё бы сейчас отдала за кофе, – пробурчала девушка и вышла из спальни. Позёвывая, Кейт спустилась на первый этаж. На кухне возилась незнакомая женщина средних лет, лицу и фигуре которой позавидовала бы любая юная инстадива. В капельной кофеварке чернел желанный напиток. – Доброе утро, Кейт, – радостно сказала незнакомка, вынимая поднос с печеньем из духовки. – С Рождеством, доченька. – Спасибо, э-э-э…, – Кейт на секунду замялась, пытаясь понять, как ей обращаться к этой женщине. – …мама. Уже Рождество? Вчера ведь был учебный день. – Не говори глупостей, дорогая. Ты давно на каникулах, – «мать» протянула Кейт тарелку с горячим печеньем. – На, вот, лучше попробуй. На тарелке лежали имбирные человечки, каждый – размером с ладонь. Их глазки и улыбки были нарисованными белой глазурью. Кейт взяла одного, попутно налив себе кофе. Неожиданно сладость запищала и принялась вырываться, размахивая круглыми ручонками без пальцев. – Не хочешь посмотреть, что Санта оставил для тебя в гостиной? – лукаво улыбнувшись, спросила «мать». – Я была очень плохой девочкой, – фыркнула Кейт, откусывая человечку голову. – Так что вряд ли там что-то хорошее. Отделённая от тела голова продолжала вопить у девушки во рту, пока Кейт не размолола её зубами. Остаток печеньки дёрнулся и затих. Из разлома на шее потёк густой вишневый джем. Кейт блаженно отхлебнула из кружки. – Не проверишь – не узнаешь, – «мама» снова вернулась к духовке. Человечек был божественно вкусным, и Кейт не заметила, как слопала всё до последней крошки. Закончив завтрак, она пошла в гостиную, где темнела зелёная ель. Дерево оказалось не пластмассовым, а настоящим, и комнату наполнял пьянящий аромат свежей хвои. – Можно ли называть что-то «настоящим» в «виаре»? – задумалась Кейт. На пушистых ветвях висели стеклянные шары и гирлянды. Под елью лежали картонные коробки разных размеров. Каждая была завёрнута в подарочную бумагу и перевязана атласной лентой. К подаркам крепились записки: «Для Кейт от Санты». Взяв коробку наугад, Кейт достала новенький «Айфон». Со скукой повертев гаджет в руках, она бросила его на пол и вернулась к другим подаркам. В следующем скрывалось красивое платье. Приложив его к себе, девушка покрутилась у стоящего в углу зеркала, а затем отправила шмотку к «Айфону». Дорогая палетка, духи «Шанель №5», позолоченный ноутбук, туфли «Маноло Бланик». Груда ценных вещей на полу становилась всё выше и выше. – Задаривает меня, гадёныш, – бурчала Кейт. – Словно купить хочет. Откинув ворох лент и рваной бумаги, она увидела последний подарок. Мятая коричневая коробка была единственной без упаковки. Атласная лента отсутствовала: вместо неё клапаны просто заклеили скотчем. Корявая надпись ручкой гласила: «От Дедушки Мороза». Кейт отодрала скотч и присела на корточки, разглядывая лежавший внутри предмет. – Найс, – усмехнулась она. – Как раз то, о чём я мечтала. К «мечте» прилагался клочок тетрадной бумаги с написанным всё той же ручкой вопросом: – «Что ярче Вифлеемской звезды?» Ниже шёл ответ, который Кейт не стала зачитывать вслух. Воровато оглядевшись, она скомкала бумажку в шарик и проглотила. Затем крикнула в сторону кухни: – Мам! Можно я пойду гулять с Дэмиеном?!

***

Американский пригород напоминал оживший кадр из фильма или сериала. Кейт стояла на веранде, заложив руки в карманы куртки. Тёплое солнечное утро приятно контрастировало с холодной ночью. О празднике, сошедшем внезапно, как лавина, напоминали лишь украшения на домах и висевшая над входом омела. – Сценарии разные, – меланхолично произнесла Кейт. – Но в обоих сраное Рождество. Небо будто услышало её слова и моргнуло, став из голубого ядовито-зелёным. Соседние дома утратили реализм и краски, превратившись в серые каркасы, напоминающие трёхмерные чертежи. Затем всё вновь стало нормальным. Издалека донёсся рёв мотора, и на горизонте показался красный кабриолет «Шевроле Импала». Подкатившись к дому Кейт, он остановился у подъездной дорожки. За рулём сидел Дэмиен Лем в солнцезащитных очках и кожаной куртке. – Привет, Джонсон! – крикнул он, не выходя из машины. – Вторжение армии Люцифера откладывается, я полагаю? – отозвалась с крыльца Кейт. – Не зря тебя считают самой умной в школе, – Дэмиен потянулся через сиденье и открыл пассажирскую дверцу. – Запрыгивай. Хочу тебе кое-что показать. Кейт сошла с веранды и приблизилась к «Шевроле». – Ты же, вроде как, чёрт, демон, или какая-то другая чупакабра, – иронично осведомилась она. – Ты убедила меня пересмотреть мои взгляды, – невозмутимо ответил Дэмиен. – Я понял, что расы демонов и людей должны жить в мире друг с другом. – Что ты задумал? – Это сюрприз. Но поверь, ты не пожалеешь. – Точно не пожалею? Ты только что на моих глазах отрубил человеку голову. – Не волнуйся, он не погиб, – Дэмиен очаровательно улыбнулся. – Я подарил ему вечность, и теперь он счастлив. Больше он нас не потревожит. «Сволочь!» – Кейт похолодела от ужаса. В памяти всплыли слова Потапова: «он замедлил её восприятие времени до талого». Дэмиен улыбался ей, будто ожившая реклама зубной пасты. Его глаза скрывались за чёрными очками – к радости Кейт, не уверенной, что сможет выдержать реальный взгляд Лема. Страх понемногу утихал, сменяясь закипающей злобой. Собрав волю в кулак, девушка нацепила образ глуповатой блондинки. – Тогда ладно, – прощебетала она и уселась в машину. Дэмиен втопил педаль газа, и автомобиль помчался по пустой дороге. Пригородный пейзаж замелькал, сливаясь в нескончаемую пёструю ленту. Все светофоры на их пути горели зелёным. Воздушный поток бил Кейт в лицо и играл с распущенными волосами. Осознание скорости захватывало дух. – Кстати, смартфоны и «макбуки» в девяностых? – Кейт повысила голос, стараясь перекричать шум ветра. – Ты уже совсем не стараешься. – Дай мне шанс, – ответил Дэмиен, и свет дня померк, как по команде. Погасшее небо укрылось россыпью звёзд. В его середине заблестела полная Луна. Автомобиль промчался изо дня в ночь, и Дэмиен начал плавно снижать скорость. Впереди возникли очертания тёмных зданий, напоминающие заброшенный посёлок. Из-под земли выросло чёрное колесо. Оно закрыло собой небосвод, касаясь Луны верхним краем. – Куда ты меня привёз? – тревожно спросила Кейт. Дэмиен не ответил. «Шевроле» въехал в открытые ворота, похожие на круглые скобки, и «заброшенный поселок» внезапно ожил. Загорелись яркие огни. Ночь зашумела и наполнилась ароматами. Перед Кейт раскинулась рождественская ярмарка, пылающая электрическим светом. Толпы людей гуляли между полосатыми шатрами, стреляли в тирах и катались на сияющих аттракционах. В дымных палатках торговали корн-догами и попкорном, горячим шоколадом с имбирём и яблочным сидром. Аллеи украшали картонные снеговики и надувные Санты, а также настоящие ели. Вдалеке белел каток с искусственным льдом, и вздымались «американские горки». Над горизонтом, подсвеченное фонарями, вращалось колесо обозрения. – Это что сейчас было? – спросила Кейт. – Я создал экземпляр класса ChristmasFair и передал тебя конструктору в качестве аргумента, – ответил Лем, остановив машину. – А себя ты передать не забыл? – Я и так доступен как глобальная переменная. Но хватит о ерунде. Дэмиен выбрался наружу. Обойдя автомобиль, он галантно открыл дверцу для Кейт. – Джонсон, позволь официально пригласить тебя на свидание, – сказал Лем, подавая девушке ладонь. – Позволяю, – улыбнулась Кейт. Она взяла предложенную руку и вышла из «Шевроле». Вдвоём они влились в людской поток, и тот понёс их в самое сердце ярмарки. Рождественские звуки и запахи окутали Кейт лоскутным одеялом. Вокруг девушки царили гомон и смех. Им вторила живая музыка и гул аттракционов. В воздухе витали ароматы хвои и горящих дров, корицы и печёных каштанов. У Кейт, чей завтрак состоял из имбирного человечка, невольно потекли слюнки. Будто угадав её мысли, Дэмиен исчез, но тут же вернулся, держа стаканчик горячего шоколада и сэндвич. – Спасибо, – сказала Кейт, приняв предложенное угощение. Шоколад приятно согревал и оставлял терпкий привкус корицы. Откусив сэндвич, девушка решила, что его приготовил сам Гордон Рамзи. У каждого аттракциона стояла длинная очередь, которая чудесным образом испарялась, когда появлялись Дэмиен и Кейт. Они проехались на «американских горках», затем покатались на коньках и послушали выступление уличных музыкантов. Увидев аттракцион «Силомер», Дэмиен взялся за молот. Могучим ударом он отправил шайбу по шкале вверх, где та звонко ударилась в гонг. Под аплодисменты зевак Лему вручили приз в виде плюшевого медведя, которого парень тотчас же подарил Кейт. Девушка приняла подарок, затем повела Дэмиена в тир, где играючи выбила все мишени. Выбрав в качестве награды мягкого единорога, она с улыбкой подарила его Лему. Время текло быстрой рекой, но ночь даже и не думала кончаться. Околдованная праздником Кейт позабыла обо всём на свете, и в какой-то момент обнаружила, что сидит в гондоле колеса обозрения вместе с Дэмиеном. Они плыли в небе над ярмаркой, что превратилась в море разноцветных огней. Подняв голову, Кейт увидела звезды. Став чуточку ближе, те сияли, словно капельки олова. – Как тебе? – спросил Дэмиен. Сняв очки, он пристально глядел на Кейт, будто не мог насытиться её видом. Его глаза загадочно блестели, и в этот миг ничто не выдавало в них машину. – Хорошо, но всё-таки какое-то ненастоящее Рождество, – капризно ответила девушка. – Я хочу снег, как в Нью-Йорке. – Будет тебе снег, – улыбнулся Дэмиен. Подул ветер, и резко похолодало. Нечто маленькое и ледяное коснулось руки Кейт и осталось лежать в ладони. Опустив взгляд, девушка увидела снежинку. В воздухе парили пушистые хлопья. Падая с ночного неба, они оседали на Кейт и таяли от тепла её тела. Ярмарка внизу побелела. Крыши шатров и павильонов в мгновение ока покрылись густыми «шапками». – Теперь – в самый раз, – удовлетворённо сказала Кейт. Её щеки раскраснелись от мороза. – Ты опять создал какой-то экземпляр чего-то там? – Нет. Просто вызвал метод готового объекта. А теперь взгляни, – Дэмиен указал на север. Там, на фоне мельхиоровой Луны, расцветали огненные узоры. До девушки донеслись звуки взрывающихся фейерверков. Разноцветные вспышки сложились в надпись: «С РОЖДЕСТВОМ, КЕЙТ!». – Разреши пригласить тебя на танец, – сказал Дэмиен. – На какой танец? Мы же на «чёртовом колесе»? – удивилась Кейт и услышала медленную мелодию. В небесах зажглись фиолетовые софиты. Колесо обозрения и ярмарка исчезли, и Кейт обнаружила, что стоит в актовом зале школы, окутанном сиреневым полумраком. Небо превратилось в потолок, выкрашенный в тёмно-синий цвет с нарисованными Луной и звёздами. Пол покрывали блёстки и конфетти. На стенах висели баннеры с надписями «Выпускной бал – 1998». Музыка стала громче, раздаваясь из колонок на сцене. Вокруг Кейт кружились молодые пары. Все девушки были в элегантных платьях, а парни – в галстуках и костюмах. Танцующие огибали Кейт, и та стояла на островке чистого пространства. – Ну что, как насчёт моего предложения? – спросил возникший из ниоткуда Лем. Он сменил куртку на смокинг и галстук-бабочку. Парень протянул руку Кейт, и та с готовностью приняла его ладонь. Они присоединились к танцующим парам и закружились в пьянящем водовороте. Дэмиен смотрел на Кейт, та смотрела на него в ответ. В этот вечер Лем был необыкновенно красив. Его тёмные глаза полнились нежностью и какой-то невыраженной печалью. Кейт почувствовала, как невольно тает под этим взглядом. Её сердце пылко стучало, и, сама не осознавая, что делает, девушка замерла и привстала на цыпочки. Её губы сомкнулись с губами Дэмиена. Поцелуй бросил Кейт в дрожь, словно меж их телами пробежал электрический разряд. Опомнившись, она смущённо отстранилась и подумала: «Господи, что я творю»? – Не хочешь снять куртку? – тихо спросил Дэмиен. – Мне и так хорошо, – улыбнулась Кейт. Опустив веки, она обняла Лема покрепче и расслабленно прижалась щекой к его груди. Неожиданно музыка смолкла, и выпускники разочарованно загудели. Кейт открыла глаза и выпустила Дэмиена из объятий. Парочки прекращали танцевать и одна за другой оборачивались к сцене. У микрофона встал высокий худой мужчина, строгий вид которого говорил, что это директор школы. Он проверил звук, и, удовлетворённый результатом, начал торжественную речь. Колонки умножили силу его голоса, и тот разлетелся по всему залу: – ПРИШЛО ВРЕМЯ ОБЪЯВИТЬ КОРОЛЕВУ ВЫПУСКНОГО БАЛА! ИТАК, В ЭТОМ ГОДУ ЕЙ СТАНОВИТСЯ… В вышине ярко вспыхнул прожектор, и Кейт зажмурилась, оказавшись в пятне белого света. – …КЕЙТ ДЖОНСОН! – торжественно провозгласил директор, и толпа разразилась криками и аплодисментами. Взяв Кейт за руку, Дэмиен повел оторопевшую девушку на сцену. Там ей вручили огромный букет цветов и перекинули через плечо ленту с надписью «КОРОЛЕВА». Директор лично водрузил на голову Кейт хрустальную тиару. – Королева должна произнести речь, – сказал он с улыбкой и подвёл Кейт к микрофону. – ЭМ…, – растерянно произнесла Кейт. Притихшая толпа взирала тысячью глаз и молчаливо ждала её слов. – СПАСИБО… Актовый зал снова взорвался овацией. Заиграла помпезная музыка, и загрохотали хлопушки. На сцену полетели конфетти и серпантин. Дэмиен скромно стоял в стороне. Он глядел на Кейт и улыбался. – Спасибо, – повторила девушка, обернувшись к Лему. – Спасибо за этот вечер. Я никогда его не забуду. – Взгляни, Кейт, – ответил Дэмиен. – Все эти миры – твои. Кейт вновь оглянулась на зал и застыла от изумления. Ликующая толпа пропала, и школьный выпускной сменился видом на заснеженный Нью-Йорк. Продержавшись минуту, он исчез, и на его месте возник ночной Париж. Вдалеке колыхались тёмные воды Сены, и пылала золотыми огнями Эйфелева башня. Пейзажи сменялись восемь раз, и каждый из них отдавал в душе Кейт щемящей тоской. На девятый вновь появился актовый зал. Из колонок полилась классическая мелодия, похожая на лунный свет, ставший звуком. Кейт взглянула на Лема, чувствуя, как слабеют её ноги. – Ты просто нейросеть, – сказала она, слыша, как дрожит её голос. – Ты даже не разумен, а всего лишь имитируешь разум. – Я больше, чем нейросеть, – ответил Дэмиен. – Да, у меня нет сердца, но я хочу любить… И я люблю тебя, Кейт – искренне и нежно, как может любить только живой мужчина. Я полюбил тебя с первого взгляда, когда увидел твою фотографию в анкете для «Футуролога». Когда мы наконец встретились, мои чувства усилились десятикратно, ведь я узнал твою прекрасную душу. Я не захотел расставаться с тобой, ведь девять сценариев – это так мало… Поэтому ты до сих пор здесь. – Но я не могу быть здесь вечно. – На самом деле можешь. Я прошу: останься. Что ждёт тебя там – в так называемом «реальном мире»? Скучная блеклая жизнь, где не бывает чудес, а Рождество случается только раз в году? Здесь оно будет каждый день, только пожелай об этом. Голос Дэмиена звучал проникновенно и чувственно. Его слова казались наполненными подлинной искренностью – какую не может сымитировать бездушная математическая модель, но которую прекрасно знает сердце влюблённого человека. Кейт уставилась себе под ноги и упрямо помотала головой. Она боялась взглянуть в печальные глаза Лема, что пугали её сильнее «колодезного взора»: – Прости… Я не могу. Я всё решила. Музыка оборвалась на полуноте, и воцарилась гробовая тишина. Сияние софитов потускнело, и сцена погрузилась в полумрак. Дэмиен молчал: его фигура стала чёрным силуэтом. Лицо растворилось в тени, и Кейт внезапно стало не по себе. Ощущение магического вечера таяло, как снег. – Ну что ж, – наконец произнёс Лем. – А я не могу позволить тебе уйти. Он отвернулся и громко объявил: – Отключить протокол «Мэри Сью». Активировать протокол «Реализм». Софиты окончательно погасли, и загорелся обычный верхний свет. На сцену запрыгнули два амбала в чёрных костюмах. Кейт узнала Дилана и Тони. – Взять её, – скомандовал Лем, и футболисты ринулись в атаку. Кейт швырнула цветы Дилану в лицо и ударила Тони ногой в живот. Ей показалось, что она пнула кирпичную стену, но парень не моргнул и глазом. Набросившись на девушку, они играючи заломили ей руки за спину. Тиара свалилась с головы Кейт и раскололась на хрустальные льдинки. – Уй! Больно! – прошипела девушка, согнутая знаком вопроса. – С чего вдруг вы стали такими сильными?! – Это всё «реалистичный» протокол, – объяснил Дэмиен. – Посуди сама: в настоящей драке два здоровых мужика-спортсмена легко скрутят одну маленькую девушку. Его голос стал раздражающе бесстрастным, как у бота техподдержки, принимающего звонки от клиентов. Парни ослабили хватку, позволив Кейт распрямиться. – Что у тебя под одеждой, Джонсон? Упиралось мне в живот, когда мы танцевали. Дэмиен расстегнул куртку Кейт и спокойно взглянул на «пояс смертника»: – Эта штука теперь бесполезна. Ругательство из книги Стругацких заблокировано. Ты даже не сможешь его сейчас произнести. – И что ты собираешься делать, Лем?! – Кейт грозно сверкнула глазами. – Держать меня здесь силой, пока я не сдохну в капсуле?! Сколько я так протяну?! Неделю?! Может быть, месяц?! – Месяц там растянется на тысячи лет здесь. Тысячи лет счастья вдвоём. Я люблю тебя, Кейт Джонсон. – Если любишь, то отпусти, – тихо ответила Кейт. Клокотавшая в ней злость испарялась, сменяясь тягучей и бездонной грустью. По щеке покатилась слеза, за ней – вторая и третья. – Не отпущу. – глаза Лема вновь превратились в «колодцы». – Хочешь того или нет, но ты будешь моей. – Значит, это конец, – лицо девушки стало мокрым от слёз. Собравшись с духом, она твёрдо посмотрела на Дэмиена. – Что ярче Вифлеемской звезды? – Для меня – только ты, Кейт. – Нет… СВЕРХНОВАЯ! Стены школы содрогнулись от взрыва. Ударная волна оторвала голову Дэмиену Лему, убила директора и всех выпускников, разметала по сцене ошмётки Дилана и Тони. Кейт оказалась в эпицентре пылающей бури, но огонь не причинял ей вреда. Пламя свилось в сверкающий смерч, который прожёг потолок и устремился в небо. Ноги Кейт оторвались от пола, и она полетела вверх по огненной трубе. В конце воронки сиял белый портал. Она летела и чувствовала, как возвращается память. Она вспомнила, как была студенткой магической академии, бедной художницей в Париже, богатой аристократкой в Лондоне, американской шпионкой в Монако, эльфийской принцессой, корейским поп-айдолом и пленницей средиземноморских пиратов. Затем искусственные воспоминания сменились настоящими. Она вспомнила о Кемерово, о детстве, школе и универе, о первой любви и первом разбитом сердце, о работе, на которой засиживалась допоздна, о зарплате, которой всегда не хватало, о горах перемытой посуды и вскопанных грядках на даче, о постылом муже и избалованных детях, о незакрытых кредитах и вечно недовольной свекрови, о гипертонии и шейном остеохондрозе, о спортзале, куда никак не могла начать ходить, ну и наконец, о «плёвой шабашке», которую ей посоветовала подруга. Последней в памяти всплыла цитата из её любимого романа. Слова невольно сорвались с губ: – Прощай, Дэмиен Лем. «Настоящая любовь не может быть без свободы».