Неожиданности: приятные и не очень

      На утро Ашриэль впервые за долгое время почувствовал себя отдохнувшим. Всю ночь он спал крепко, несмотря на то, что успел подремать днём после душа. Такую вольность Карн мог позволить себе очень и очень не часто – дисциплина не терпит – но он нисколько не жалел об этом, так как решил, что теперь сможет сосредоточиться на важном. Сев на койке, он потёр глаза и нехотя прислушался к ощущениям: тело было лёгким, а голова прояснилась. Это чувство было сравнимо с кипящим чайником, который наконец-то сняли с огня. От догадки, что однажды придётся повторить ту «процедуру», его передёрнуло. ~ Нет. Больше никогда. Просто минутная слабость.       Ашриэль помотал головой, отгоняя экстравагантные мысли. Затем быстро оделся и вышел на залитую солнцем палубу, чтобы собрать команду и отправляться на подготовленный к экспедиции корабль. С учётом ситуации в Арка́дисе медлить было нельзя. Раэль выделил им ту же шлюпку, на которой они плыли в прошлый раз: с ней им было проще найти общий язык после первого «знакомства». Она уже ждала своих пассажиров, спущенная на воду. – Следуем оговоренному курсу, в случае непредвиденных ситуаций не предпринимать никаких резких действий. – ровным строгим голосом Хранитель Лиссан давал членам экспедиции, в частности капитану и командиру, последние наставления по безопасности, – Когда выйдем в открытое море – держитесь на расстоянии не больше шестисот метров. Одна треть морской мили, если угодно. – теперь он обратился лично к Лирен, – Как только почувствуешь приближающийся шторм, веди судно как можно ближе к нам, чтобы «Айвери» попал под энергетический щит. – Как можно ближе, говоришь? Ну ладно, так уж и быть. Я тоже буду скучать, когтястый. Раэль замер буквально на мгновение, а потом вдруг коротко засмеялся, его глаза таинственно блеснули. – Звучит как угроза, капитан.       Поглядывая то на Аверрис, то на Лиссана, Карн приподнял бровь: его насторожило, что Хранитель не осадил девушку за неподобающее обращение, демонстрируя обеим командам их доверительные отношения. Только вот за этой усмешкой ремезара скрывалось куда больше, чем они оба могли предполагать…

~ Вчерашний день. После беседы с Карном в переговорной ~

      Принимая рапорт подчинённых, Раэль Лиссан просчитывал какие препятствия может учинить Магистериум на их маршруте к Новому Свету. Он осознавал как много рисков возложил на себя, заключив сделку с одержимым учёным. Но гениальность Ашриэля и его прогрессивные взгляды вкупе с бездействием властных структур убеждали Хранителя в правильности принятого решения. – …Запасённой провизии экипажу хватит на два месяца. Если учесть, что к нам будут присоединяться люди Карна – полтора. – Доложи о медицинских запасах. – Расходных материалов в достатке: бинты, затирки, сыворотки, восстанавливающие мази… Это всё для них же, верно? Лиссан кивнул и оттянул ворот плаща, погода сегодня была знойная… Странно, что другие ремезары не чувствовали того же. – Верно. Люди хрупки, раз уж я взялся сопровождать – должен обеспечить возможность подлатать кого-то из них в экстренном случае. Что с… – ему потребовалась секунда, чтобы вдохнуть глубже, – …с эликсирами? – Эликсиров осталось шесть капсул. Для одного переправления должно хватить.       Стоящий рядом Илай насторожился, поглядывая на Раэля, но ничем не выдал себя: с предводителем что-то происходило. Слегка недоумевая от странных нахлынувших ощущений, Лиссан завис в своих мыслях. Секунда, две, три… Когда подчинённые начали переглядываться, он вернул себе собранный вид. – Понял. Теперь о предстоящем пути: мы поплывём через квадраты C-4, C-7, F-12, D-9 и G-5. Последние два – самые нестабильные и ты, Каэль, должен быть готов в любую минуту.       Как только ремезар договорил, его прошибла судорога, стянувшая нутро в узел. Он едва не пошатнулся: стоять прямо в миг стало труднее из-за неожиданного и совершенно неуместного ощущения: от ног к плечам прокатилась волна жара, словно его окатили кипятком. Дыхание сбилось, а руны на коже вспыхнули беспокойным белым мерцанием. К счастью при дневном свете это было почти незаметно, но он всё равно спрятал руки под полы накидки. Это было уже рефлекторным движением. ~ Что происходит? Напряжённо выпрямив плечи, Хранитель держал осанку – слишком ровную, чтобы это выглядело естественно. Раэль окинул взглядом команду и убедился, что дело явно не в атмосфере вокруг: нечто внутри него требовало внимания, щекочуще-тянущими спазмами пронимало мышцы живота, будто кто-то влез под кожу и нахально дёргал за струны нервов. А они отзывались неровным темпом, отвлекая, смешивая сознание в бесформенный клубок мыслей. Ремезары, немного расслабившись, начали переговариваться и обсуждать старосветских гостей. – За белёсым чудиком нужно смотреть как за ребёнком ма́лым, не то корабль взбунтуется и выбросит его за борт. – Упасите его боги трогать канаты – на них и повиснет. – Ага, а сеньор Карн нас обвинит. – Не обвинит, он разумнее многих людей, что я встречал. По крайней мере создаёт достойное впечатление. – А вот их капитан – особа интересная. – Да, весёлая. Если бы тоже корабль не донимала – цены бы ей не было. Хранитель, они могут иногда подниматься к нам на борт? И тут Лиссана осенило: ~ Лирен! Это её чувства! – проведённый в пещере ритуал связал их, перемешав энергии, и эта связь дала о себе знать в самом непредсказуемом формате, – До чего странный способ бороться со скукой… И почему именно сейчас? К этому моменту неудобные ощущения стихли и Раэль тихо и немного нервно посмеялся, покачав головой. – «Весёлая» – не то слово. Я против ничего не имею, захотят – присоединятся, но только в спокойную погоду и не надолго. «Айвери» нельзя оставлять без экипажа.       Его внимание привлекло движение на палубе: из каюты девушки стремительным шагом, словно взбешённый чем-то, мчался Ашриэль. Судя по направлению, шёл он к своей каюте, и отчего-то Лиссан усмехнулся – это значило, что Аверрис сейчас одна и делает это с собой сама. Сто́ило Карну скрыться из вида, как провокационные чувства снова вспыхнули, вынуждая шумно втянуть воздух. Она будто издевалась над ним. ~ Интересно, если бы Лирен знала, что мы связаны, перестала бы или…? – один из подчинённых прервал его мысль: – Будут ещё распоряжения, командир? – Нет, не будет. До завтра все свободны, отдыхайте перед выходом. – тон голоса вышел ниже, с едва различимой хрипотцой и заметно натянутый. Ремезары стали расходиться. Дождавшись, пока товарищи отойдут на приличное расстояние, Илай обратился к Лиссану: – Хранитель, всё в порядке? Ваш пульс участился, температура тела повыш… – Да, всё хорошо.       Слово «хорошо» прозвучало довольно… двояко, и Раэль уже успел пожалеть, что выбрал именно эту формулировку. По телу опять бегали разряды тока, к лицу прилила кровь, окрашивая даже его графитовую кожу красноватым оттенком… Иметь рядом подручного, который в непосредственной близости знал о каждом изменении физических показателей, было с одной стороны необходимо, но с другой очень неудобно. Во всех смыслах. Всё-таки состояние тела – дело очень личное.       Со временем они с Илаем вышли на определённый уровень доверия, своеобразной близости, позволяющей понимать друг друга без слов в самых разных ситуациях. Порой весь их диалог сводился к обмену взглядами, будто у ремезаров была своя частота, на которой они общались. Помощник всегда с уважением и тактом относился к командиру, а Лиссан смог преодолеть дискомфорт от стороннего наблюдателя.       Подручный помолчал, а затем изрёк бесцветным голосом немного тише: – В рапорт не заношу. – Спасибо.       После этого Илай деликатно удалился, чтобы оставить предводителя в покое: сейчас это было ему критически необходимо. Наедине с собой Раэль позволил дыханию сорваться в бешеный неконтролируемый ритм. Отойдя к корме, он положил на неё руки. Пальцы сжимали обсидиановый борт от каждой яркой вспышки: он изо всех сил старался не навредить кораблю, который, чувствуя самого́ Хранителя, отзывался тёплой вибрацией. Светящиеся руны отчётливо выделялись на тёмной коже, горели, выдавая эмоции и волнение, которые резко контрастировали со спокойным и умиротворённым прибрежным пейзажем.       Ремезары – вид, биологически устроенный сложнее людей: более обширная сеть нервных окончаний позволяет им считывать саму атмосферу вокруг. Разумеется, эти нервы реагируют и на прямое воздействие… и ощущается это для них в сотни раз острее. Поэтому Лиссан держался за корму ещё и из-за становящегося нестерпимым желания прикоснуться к себе. Он вспомнил удивлённые глаза Аверрис, когда та чинила арбалет: ~ «А как ты… с такими пальцами-то? И когтями?! Ты же себе всё там поцарапаешь или вообще ампутируешь!» – в голову закралась шальная мысль, – Вот уж не думал, что испытаю счастье ощутить её руки таким образом. Может связать нас было не таким уж плохим решением?.. – ремезар нахмурился от сомнений и непрошеного удовольствия одновременно, – Было бы́ не таким уж и плохим, если бы она лучше выбирала время. И ведь говорить уже поздно…       Раэль переступил с ноги на ногу и оглядел палубу в надежде на уединение, но завидев у дальней мачты двух подчинённых, спешно отвернулся. Проказа Лирен настигла его в самый неподходящий момент и от неожиданности он не знал как к этому относиться. А главное – как с этим совладать. Сжав зубы, он едва не прошипел: – М-м, боги… Прекрати пожалуйста. – в добавок к неуместности «побочного эффекта» этой связи в копилку противоречий примешалась этика: насколько вообще допустимо было объединять их энергии без прямого согласия Лирен? Ведь это самое настоящее вмешательство в личное пространство… Только вот в чьё – ещё можно было поспорить. Вдруг Лиссан обречённо рассмеялся. ~ Ситуация восхитительна в своей абсурдности. В один миг чувства ударили настолько сильно, что Раэль закрыл глаза и опустил голову, подавляя стон. ~ А ты не любительница тянуть…       К счастью после этого его попустило, и ремезар смог вздохнуть расслабленнее. Чувства постепенно успокоились, будто после шторма наступил тихий блаженный штиль. ~ Что ж, это гораздо лучше чем ощущать боль от её ранений, которых наверняка будет немало… Но начало весьма многообещающее.

~ Настоящее время. Перед отправлением команды на «Айвери» ~

      Предводитель ремезаров окинул гостей своего корабля взглядом, ожидая вопросов, но Ашриэль только кивнул, подтверждая их отсутствие. – Ещё раз спасибо за проявленное доверие, Хранитель. Мы будем следовать всем инструкциям. Уверен, что это сотрудничество приведёт нас к хорошим результатам и искомым ответам. – Очень надеюсь, что обойдётся без сопутствующих жертв. Служитель Магистериума и предводитель ремезаров со сдержанной церемониальностью кивнули друг другу, а затем команда погрузилась на борт шлюпки. Кажется, она узнала их и была рада, что Сайлен снова занял место на вёслах. Экипаж покинул корабль стражей Разлома и возвращался на «Айвери».

***

      Судно Лирен не могло похвастаться таким же обилием удобств, как ремезарское, но свою родную посудину она бы никогда и ни на что не променяла. Поднявшись на борт, капитан тут же зашарила по ней взглядом, ища куда приложили руку нанятые Ашриэлем рабочие из безызвестного дока. Надо отметить, что почерк чистюли Карна оставил свой след. Даже не след, а практически «фирменный знак отличия»: борт, мачты и снасти вычистили, отскоблив грязь, налёт и приставших молюсков. Буквально отовсюду веяло хлоркой и мыльными составами. Разбежавшись, Аверрис с глухим скрипом проскользила по палубе как по катку. – О-хо-хо, генеральную уборку одобряю! Теперь можно не драить палубу ещё месяц. Или даже полтора. – Можно, но не нужно. – Ашриэль стягивал перчатки после того, как поменялся с Вейроном, сев на вёсла, – Я распорядился о соответствующем оборудовании и инструментах. Поддерживать удобоваримый уровень чистоты не составит труда. – Ещё немного и я решу, что ты наводил красоту лично. Бантик на штурвале повязал? – Нет, но с удовольствием завязал бы бантик на ленточке с кляпом, чтобы не слышать этот словесный поток. – У-у-у-у, да ты, оказывается, фетишист, Аши! Эл, поправляя повязку на глазу, тяжко вздохнула: – Если понадобится, сеньор Карн, я зашью ей рот во сне. Даже не заметит. Ашриэль встретил это предложение шутливо-угрожающей усмешкой: – Давно пора. Всё необходимое для сей операции есть в трюме, как знал, что пригодится. – Эй, не втягивайте меня в свои ролевые игры! Раз такая охота – экспериментируйте на Сайлене, он даже против не будет. – А я-то думал, мы друзья, Аверрис!       Картограф, резво отскочив, спрятался за посмеивающуюся Рону – дружелюбная атмосфера разношёрстного экипажа легко приняла её, позволив девушке почувствовать себя свободной. Своей. Внезапно она вывернулась с кошачьей грацией и звонко шлёпнула ничего не подозревающего парня. – Ай! – Радуйся, клыкастик, друзьям она порой устраивает взбучки похлеще, чем пристающим пьянчугам в пабах. Как настоящая королева драмы, Вейрон сделал трагичное лицо и в элегантном жесте приложил руку ко лбу: – Святые угодники, меня окружают похотливые женщины! – О, это потому что ты им нравишься. – ловко взобравшись на выступ мачты, Лирен бросила ему оттуда: – Видишь, со всех сторон одни бонусы, белобрысик! Не то, что некоторые. – кому было адресовано последнее предложение никто не сомневался: невольно собрав на себе четыре пары глаз, Ашриэль провёл рукой по лицу, сжав переносицу. – Детский сад. И я в нём – воспитатель ясельной группы. Компания на палубе взорвалась хохотом.

***

      Когда солнце закатилось за горизонт, а небосвод окрасился алыми и фиолетовыми цветами, новые обитатели «Айвери» собрались на камбузе чтобы приготовить сытный ужин. Как выяснилось, «питательная и полезная» пища ремезаров не пришлась по вкусу никому из них, поэтому было решено устроить пир в честь последнего спокойного дня у берегов Старого Света. Пусть впереди их ждёт опасное путешествие, сражения с буйной стихией и полная неизвестность, но сейчас, в маленькой светлой и уютной комнате толпились люди, которые за прошедшую неделю стали друг другу по-своему близкими. Они работали на удивление слаженно: через весь камбуз пролетел качан капусты, запущенный с лёгкой руки Роны – Вейрон, поймав его, стал ловко нарезать аппетитно хрустящие листья. В это время Элеонор вымыла овощи и водрузила корзину с ними на стол. – Если скооперируемся, выйдет быстрее. Сайлен уже нашёл себе занятие. Лирен, на тебе свекла, Рона может почистить картошку… – Что я слышу, меня пытаются скинуть с капитанской бочки? – Аверрис стрельнула ироничным и слегка ревностным взглядом, который был благополучно проигнорирован, – Так уж и быть, сегодня я уступлю тебе командование банкетом. – …я займусь огурцами, а Ашриэль обработает лук. – Лук? Вот уж не ожидал от тебя, Элеонор. – Карн выглядел как преподаватель, которого студенты разыграли на первое апреля, – Хорошо, но не думайте, что я не понял к чему это. Я просто в восторге от того, как вы пытаетесь смутить меня, поставив в неудобное положение. Неожиданно для всех девушка хитро улыбнулась, поигрывая ножом. – Прости, не удержалась. – она незаметно подмигнула Аверрис, и та расплылась в ехидной и жутко довольной усмешке. ~ Ну хороша-а-а-а! Чертовка Эл, я тебя обожаю!       На волне энтузиазма ей захотелось растормошить своих новоиспеченных матросов, и Лирен громогласно объявила: – Раз мы все такие голодные, давайте-ка резать на скорость! Победителю – почёт, уважение и бутылка мулкара из моих личных запасов. – Так спешишь лишиться пальцев? Я в этом не участвую, – Эл покачала головой, а картограф, который к тому времени уже закончил возиться с капустой, развёл руками. – Либо я уже победил, либо участвовать не смогу. – Мне нужна отдельная номинация за отчистку. А если серьёзно, то не горю желанием. – Рона тоже отказалась от участия в импровизированном соревновании и Аверрис разочарованно фыркнула. – Какие вы все скучные! Аши даже спрашивать бесполезно: на лице написано, что у него аллергия на веселье. – Сколько уверенности. Удивлю тебя, Лирен, но я буду рад победить в этом состязании. – Карн, игнорируя всеобщее изумление, смотрел чётко на капитана, и в его глазах мелькнул вызов, – Или ты боишься опозориться? – Ха, разбежался! Да я тебя одной левой сделаю. На счёт три начинаем, – она поудобнее перехватила нож и пригнулась, как бегун перед стартом, – Раз… два-а…… пять-четыре-ТРИ!       Несмотря на кривой отсчёт, Карн среагировал за считанные мгновения и тотчас камбуз заполнил стук лезвий о столешницу. Схватив толкушку для пюре, Сайлен затараторил в неё как в микрофон будто спортивный комментатор: – Что мы видим! Какое напряжённое противостояние у нас намечается: соперники вооружены и очень азартны. Чем же закончится этот кулинарный поединок?       Не имея большого опыта в нарезке, Лирен рассчитывала на педантичную медлительность Ашриэля, но к её неудаче мужчина оказался весьма умелым: он с механической точностью рассекал хрустящие луковицы, придерживая, чтобы они не рассыпались на кольца. Девушка же нещадно кромсала сочные корнеплоды, забрызгивая всё вокруг себя в радиусе полуметра. – Самурайское изящество против кровожадной резни, да ведь это же дуэль века! Вы только поглядите: прямо на наших глазах камбуз превращается в место жестокого преступления против всего поварского сообщества. Чем же бедная свекла заслужила такую кровавую кончи́ну?.. Не может быть! Это что, тоска по безвременно ушедшим овощам или Ашриэль Карн плачет от лука? – Сайлен, клянусь, я сварю тебя в супе. – Ашриэль часто моргал из-за едких испарений, от которых слезились глаза, и изредка вытирал их рукавом на сгибе локтя. Но уступать Лирен не планировал. Со стороны смотря на это коллективное помешательство, Рона и Элеонор понимающе переглянулись: женская интуиция подсказывала им, что между холодным учёным и взрывной пираткой что-то происходит. – Приближается момент истины. Кто же! Кто же! Кто же станет счастливым обладателем палёной выпивки? Кажется Ашриэль вырывается вперёд, и если капитан не поднажмёт, ей придётся распрощаться с излюбленной отравой в пользу заядлого Магисте́рского трезвенника! Давай, Лирен!       Когда девушка только схватила последнюю свеклу, Карн с торжествующим видом уже сгрёб нарезку в общий чан. – Говорила «одной левой», а не угналась даже двумя, и это с форой в виде слепящего биологического оружия. И да, от спиртного я отказываюсь – пусть это будет твоим утешительным призом. Аверрис с чувством воткнула нож в столешницу и сдула волосы с лица – кривые кусочки свеклы тоже полетели в салат вслед за луком. Наблюдая за Ашриэлем, она вовсе не чувствовала себя проигравшей: мужчина с блестящими и слегка покрасневшими глазами был доволен своей маленькой победой, будто не одолел её в нарезании продуктов на скорость, а по меньшей мере выиграл в лотерею. И, видя его веселье от простого дурачества, Аверрис почему-то была рада не меньше. – Я тебе поддалась, как и ты в тот раз во время пари. Не хотелось позорить тебя перед командой. – О, разумеется. – Раз уж вы оба похвастались своими талантами, давайте наконец готовить ужин. – Эл поставила сковороду на огонь, напоминая команде об их общей цели. Кулинарный вечер продолжался в уютной атмосфере.       Пока Лирен воевала с куриной тушкой, Карн, перебирая специи, скептически поглядывал на сие действо: было очевидно, что она занимается разделкой впервые в жизни и результат выходил сомнительный. Долго смотреть он не выдержал: – Несчастная птица пала смертью храбрых, своими извращениями ты оскверняешь её память. Дай нож. – А что такое, Аши? Желание покрасоваться победило в схватке с чистоплотностью? – Такого желания не имею, а еда не бывает грязной.       Ашриэль забрал у Лирен нож и мягко толкнул локтем, чтобы она подвинулась. Только сейчас девушка обратила внимание, что рукава его чёрной рубашки были закатаны почти до локтя, открывая взору бледную кожу предплечий. Мужчина осмотрел курицу, прикидывая как её разделать, а затем в два уверенных движения разделил на части. Отсёк бёдрышки, надавив сильнее, перерезал кость, а в довершение снял кожицу. На мгновение Аверрис потеряла возможность говорить: сейчас перед ней стоял не отстранённый учёный – светлый ум Арка́диса, а Ашриэль, которого она, кажется никогда до этого не встречала. Как только он взял нож, что-то в его движениях неуловимо изменилось. Они будто стали мягче, спокойнее, как и черты его лица в свете киросиновых ламп. Иногда Карн чуть наклонял голову, менял положение, чтобы было удобнее и от этого выглядел таким… реальным, живым и человечным. Перед ним остались две части грудки, которые предстояло порезать для тушения. И вот тут что-то пошло не по плану: ровные знающие и неприлично красивые движения его рук зачаровывали Аверрис, не позволяя оторвать взгляд от этого зрелища. Облизнувшись, она закусила губу. Потом Ашриэль взял нарезанные кусочки и аккуратно выложил на разогретую сковороду. Кажется, девушка сглотнула слишком громко. – Голодна? – расслабленный голос прозвучал ниже, без привычного всеконтролирующего тона, и Лирен ощутила как к щекам приливает кровь: природу голода он не уточнял. – …Угу, немного. – А смотришь так, будто не ела месяц и сейчас меня сожрёшь. Мне начинать опасаться? – Опасаться тебе нужно было до того, как ты решил гоняться за мной по Нижнему. Теперь уже поздно… Но ты прав, есть хочется. – Придётся потерпеть, мясо нужно хорошо прожаривать.       Часть девушки всеми силами игнорировала то, как влияют на неё неоднозначные формулировки, а другая пыталась понять использует ли Карн их намеренно. Управившись со второй частью, мужчина распределил куски на сковороде, а затем взял из корзинки рядом помидор. Рассёк парой движений и неожиданно протянул кусочек Аверрис. Наверное со стороны это выглядело как сбой в матрице их натянутых отношений, но сейчас для девушки это показалось самым естественным, что он только мог сделать. Она хотела взять помидорку, но Ашриэль отдёрнул кисть. – Не так, у тебя руки грязные. Либо помой их, либо съешь как я даю. – Не боишься, что укушу? – Было бы глупо с твоей стороны кусать руку, которая тебя кормит. Ты не глупая, Аверрис, хоть иногда и ведёшь себя как ребёнок. Давай.       Сердце девушки забилось как тревожный шмель в банке – слишком много было в этом жесте: и физическая близость, и его доверие, ещё и эти чёртовы закатанные рукава сводили с ума. Принять еду из чужих рук вообще было для Лирен чем-то за гранью… Но почему-то это не пугало. Не с ним. Словно вступая в маленький сокровенный ритуал, она недоверчиво потянулась навстречу, ожидая, что Карн снова отдёрнет кусочек, но он напротив, поднёс его ближе. Такой прекрасный и хрупкий момент, который девушка не решилась ломать: аккуратно взяла помидор зубами и съела. Ашриэль снисходительно усмехнулся уголком губ: – Ты как дикий зверёк.       Он вернул своё внимание на шкворчащую курицу, которая успела покрыться золотистой корочкой. Уменьшив огонь, точными движениями добавил соли и ароматных специй и несколько раз перевернул. Смотреть как мужчина готовит – отдельный вид наслаждения. Аверрис не выдержала и спросила: – И откуда же у пафосного члена Магистериума такие полезные навыки? – Когда прислуга болеет, опаздывает или не приходит по другим причинам я готовлю сам. Покупная еда редко бывает такой же полезной и вкусной. А вообще… – Ашриэль задумался на минуту, и по его лицу пробежала тень прошлого. В этот момент между ними будто дрогнул воздух, – Это умение из детства. Когда всё мясо, которое попадает тебе в руки, тухлое, грязное или испорченное, термическая обработка – настоящее спасение. Это единственное, что может обеззаразить почти всё. И то не до конца… Только вот добыть мясо в любом виде было настоящим праздником, воистину редким событием… – Ты… рассказываешь мне о своём прошлом? Сейчас снег пойдёт, не иначе. – Лирен зависла, не веря своим ушам, это был уже второй сбой в матрице за вечер. Карн недовольно свёл брови. – Иногда мне кажется, что ты для этикета как антимате́рия для частицы – при соприкосновении всё взлетит на воздух. Не заставляй меня жалеть о своём решении. – Ты никогда не говорил мне ничего настолько личного! Добровольно уж точно… Войди в положение: у меня шок. – С чего бы это? Я уже говорил о своём происхождении и не поверю, что тебе самой не знаком голод. – Мне не знаком ты, которому знаком голод и который рассказывает об этом по собственному желанию. – Чувство такта тебя боялось. Разговор зашёл в странный неловкий тупик, словно каждый пожалел о том, что вообще открыл рот. Ашриэль не знал, почему вдруг решил поделиться этим: слова сами вылетели, миновав все защитные барьеры и от этого было только досаднее. ~ Я слишком расслабился, позволил ей втереться в доверие… Волшебно. Для полноты картины не хватает, чтобы она мне паука подбросила, вот тогда будет полный роял-флеш.       Внутри Лирен ворочалась сила, пробуя на вкус новые эмоции: смятение, разочарование, беспокойство… Язык практически кололо от желания сказать что-то чтобы разрядить обстановку, вернуть хотя бы крупицу того чувства, когда ей доверились. Он ей доверился. – Я… любила жареную картошку. Пожалуй, это единственное, что мне нравилось, пока я жила в доме опекунов… – скрестив руки на груди, она упрямо смотрела на кусочки курицы в булькающем бульоне, будто и не замечала как Ашриэль смотрел на неё со смесью недоверия и благодарности. – Мы можем пожарить её сейчас, если хочешь. Думаю, возражений не будет. – Правда? – девушка испытала облегчение от того, что он не отверг её попытку наладить отношения. – Да. Только будь готова к тому, что масла будет минимум – блюдо само по себе очень жирное. Это вредно.

***

      Наконец-то ужин был готов и все участники скромного торжества расселись за столом. Аппетитные запахи человеческой еды, по которой каждый успел соскучиться, подогревали аппетит и, что уж, поднимали настроение. С увлечённостью кота, заполучившего банку валерьянки, Аверрис уплетала жаренную картошку – наверняка лучшую в своей жизни. Кулинарные навыки Ашриэля стали для неё главным открытием за сегодня. То, что он решил приготовить её любимое блюдо, растопило что-то в душе девушки. ~ «…Он не ангел, но и не злодей во всей этой трагикомедии.» Может быть Рона была права?.. Ну или путь к моему сердцу лежит через желудок. Надо признать, сегодня Аши менее противный, чем обычно. – время от времени она поглядывала на мужчину, который ел как человек, без всяких манерных аристократских ужимок и даже вставлял какие-то искромётные комментарии в бессмысленный, но оживлённый разговор. Будто бы он сам ожил, – Что такого должно было случиться, чтобы ты перестал походить на дементора? Неужели тебя нужно было просто покормить нормальной едой… Ну и кто из нас теперь «дикий зверёк»? Поел и перестал кусаться.       Только сейчас к Аверрис стало приходить понимание, что вообще произошло двадцатью минутами ранее: Карн поделился личным. Добровольно. Первый! Больше того, он позволил себе глупый спор, эту игру на скорость, показав команде новую грань себя. У неё не находилось иного объяснения, кроме как смелая догадка, что Ашриэль постепенно учится жить заново. Снова учится этому простому и одновременно очень сложному – человеческой близости. И кто знает, чего это ему сто́ит…

***

      Тишина. Боги, наконец-то тихо. Он просто устал. Не мудрено после такого насыщенного впечатлениями дня. Совершив обход корабля, Ашриэль возвращался в свою временную каюту на «Айвери», мечтая поскорее накрыться одеялом и провалиться в мёртвый сон. Спина и плечи ныли от непривычной нагрузки во время гребли, но в целом он чувствовал себя на редкость… нормально. Не больше не меньше, твёрдая четвёрка. В том числе благодаря вкусному ужину. ~ Какой бы несомненно полезной не была кухня Нового Света, привычка берёт своё. Знакомые вкусы и консистенции воспринимаются легче даже морально.       А вот и каюта. Карн зашёл и, закрыв за собой дверь, щёлкнул замком. Для спокойствия и хоть какого-то ощущения безопасности… Как выяснилось в следующую секунду, мнимой. – Можешь ещё стулом подпереть, я даже специально его освобожу. Молниеносным движением Ашриэль выхватил из-за пояса клинок, наставив в темноту каюты. – Ти-ише, тише, ты чего это такой воинственный? Я пришла с миром. – Твою ж… Лирен! Какого чёрта ты тут делаешь? – У меня дежавю. Иронично, не правда ли? Сердце заходилось в бешеной скачке, норовя выбить рёбра, а в висках болезненно запульсировало от выброса адреналина. Оперевшись на стену, Карн положил руку на грудь и протяжно выдохнул. – Боги. Поверить не могу! Ты затаила обиду из-за того, что я пришёл к тебе на корабле Лиссана? Извинений хочешь? Хорошо, я это сделаю и после, будь добра, дай мне отдохнуть. – Погоди-погоди-погоди! Я не… то есть… В мои планы не входило доводить тебя до инфаркта. Прости… – Замечательные новости, допустим, я поверил. Тогда зачем ты здесь и что мешало тебе постучаться, а не вламываться, пока меня нет? – Я постучалась! – Лирен! – Ладно, ладно… Поверить в это будет непросто – я сама не до конца верю – но ты хотя бы попытайся: я пришла… извиниться. – Извиниться? – он повторил так, будто не знал значения этого слова и произносил его впервые, – За… что?       А вот и тот самый момент, которого она боялась как огня, оттягивала его как только могла и занавешивала уместными и неуместными шутками. И в каюту Ашриэля Аверрис проникла потому что так было привычнее – появиться внезапно, чтобы эффект неожиданности уравнял их волнение. Но добившись своего, Лирен не ощутила себя спокойнее: она просто напугала его, дала ещё один повод злиться и не доверять. Молодчина, отличная работа! – Признаю, врываться было плохой идеей. – Мягко сказано, но твоя сознательность ценна́. – Послушай… Всё то, что я говорила тогда… в Нижнем, по пути за Роной… Я не… Мне не сто́ило так на тебя давить. – язык не поворачивался обратиться к нему этим коротким а-ля ласковым именем, которым она так часто его дразнила. Не в этот раз. Брови Карна поползли наверх. Пусть и во тьме этого не было видно, удивление весьма отчётливо слышалось в голосе: – Это какая-то шутка? Ты права, в это и впрямь тяжело поверить. – Нет, не шутка.       Его отстранённость нервировала, заставляла её чувствовать себя до жути некомфортно, словно Лирен оказалась в чужом неуклюжем теле, а вдобавок в голове никак не формулировались мысли. Желудок крутило, а пальцы охватил тремор. Она и представить не могла, что это будет настолько сложно. – Это было жестоко… Я понимаю, что была не права. Очень сильно не права… Я переживала за Рону, хотела знать, что мы… то есть я… нет, не то…       Карн пребывал в откровенном ступоре. Он почти физически ощущал смятение и чуть ли не животный ужас девушки перед своей виной. Но в первую очередь его поразил сам факт – она пришла. Осознала, нашла в себе силы и пришла. Контрабандистка из Нижнего. Переходящая. Аверрис. Глаза привыкли к темноте и он смог различить не только силуэт «ночной гостьи», но и её растерянное лицо. Шагнул ближе, словно стараясь не напугать – Лирен отшатнулась назад. – Нет, подожди… Голос Аверрис начал дрожать и она обхватила себя руками. Чем дальше она говорила, тем хуже себя чувствовала. Будто предала себя…

~ «Пытаешься искупить вину за то, что когда-то не смог спасти ту единственную, которая действительно имела значение?»

…совершила что-то настолько непростительное…

~ «Твоя жена… Как там её звали? Каково осознавать, что великий стратег, просчитывающий каждый шаг…»

…что извиняться за это было бесполезно и даже кощунственно.

~ «…провалил самую важную партию в своей жизни?»

. . .       Разъедающая боль сковала грудь. Можно ли простить такое? Но ведь это просто слова… Слова, которые убили заново, заставили ещё раз – сотый? тысячный? – пройти его через этот ад. Можно ли простить? Когда боль – центр, ось и единственный стержень всего твоего мира, и этот стержень всажен в сердце насквозь. Оно продолжает биться – увы – и жизнь превращается в му́ку. В пытку. В ежедневную нескончаемую агонию. Простить?.. Голос подвёл её и Лирен запнулась. Сделала пару коротких вдохов, насколько позволяло состояние, близкое к отчаянию. Силы покидали её в геометрической прогрессии и конец фразы она выдохнула едва различимым шёпотом: – Ашриэль… пожалуйста… прости меня за всё, что я говорила… о ней.       Слова повисли между ними в воздухе. Напоминание, почти такое же тяжёлое и жестокое, как и её слова тогда в переулке, вновь ударило его по больному. Проигнорировать или замять это было нельзя. Невозможно. Они стояли друг напротив друга каждый со своей горечью в душе, и Лирен с замиранием сердца ждала, чтобы он сказал хоть что-нибудь. По её щекам катились слёзы. Она злилась на себя за это, ругала за то, что оказалась в таком положении, что довела до этого, но продолжала стоять, словно в ожидании приговора. Третий сбой в их матрице… А была ли она правильной?..       Искренность девушки – такая живая и неподдельная – пробила броню Карна. Он мог бы сказать сухое «извинения приняты» или просто выгнать, оставив один на один со своей виной. Мог бы, если бы не ощутил того же. ~ «…Или вы спасаетесь лишь потому, что позволяете другим умирать? Как тогда – с Элианом и вашей командой».       Он тихо вздохнул, подбирая слова. Среди них не было пресных нейтральных формулировок, которыми можно было завершить разговор как ежемесячный отчёт. Которые позволили бы остаться в стороне эмоционально. Она переступила через себя ради их отношений, ради него, и Ашриэль чувствовал, что не имеет права молчать. Одна жестокость. Одна вина. Один выход. – Меньше всего я ожидал чего-то подобного от тебя… Даже не потому, что не верю в твою доброту и эмпатию, нет. Потому, что я не лучше. В нашу вторую встречу в Верхнем Арка́дисе я… был не менее жесток. Думая, что ты окажешься сумашедшей преступницей, решил сразу надавить, запугать и не терять времени. Полагал, что цель оправдывает средства… Я ошибался. Во всём: ты не сумашедшая, а цель… её можно добиться иными способами. Поэтому, Лирен… прости меня и ты.       Два взгляда, полных боли, раскаяния и невысказанного облегчения. Повисла тишина. Ни один из них не мог до конца поверить в то, что сейчас произошло. Они воевали, язвили, были готовы перегрызть друг другу глотки, а теперь… Никакими словами невозможно было выразить всех чувств и эмоций. Сделав осторожный шаг навстречу, Лирен протянула руку. Его длинные, в свете луны почти белые пальцы замерли на миг, но в следующую секунду сжали её – тёплые и дрожащие. От прямого контакта кожа к коже их обоих пробрало. Они словно увиделись впервые, будто разглядели за ролями и масками настоящую жизнь, настоящего человека со своей историей, со своими страхами и со своей болью. Прикосновение двух раненых душ. Не сговариваясь, они потянулись навстречу и заключили друг друга в объятия. Лирен уткнулась носом в его плечо, а Ашриэль прижался щекой к её виску. Примирение, понимание, узнавание, сочувствие… и обещание. Мужчина ощущал как сильно бьётся её сердце, и это чувство – быть так близко к живому теплу – возрождало частичку его собственного. И для этого нужно было лишь встретить взбалмошную пиратку, которая перевернёт его мир с ног на голову. Растормошит, заставит вдохнуть полной грудью и научит заново смеяться. Как сегодня. – Спасибо. – За что? – За ужин. – Но ведь всё приготовил ты. – А я говорю не о еде. Девушка не ответила, только сильнее стиснула его в объятиях.