Глава 6

Римус сидел в гостиной и сосредоточенно читал учебник. Вдруг раздался знакомый голос, зовущий его по имени. Римус подпрыгнул от неожиданности и огляделся — да, как он и думал, гостиная была пуста. Рядом послышался тихий, едва уловимый смех. Римус завертел головой, пытаясь понять, откуда доносятся звуки. Смех стал громче, и перед ним прямо из воздуха появились Джеймс и Сириус. Их фигуры постепенно обретали чёткость, словно проявляясь из тумана. — Ой, Рем, ну и лицо у тебя! — сквозь смех простонал Джеймс, держась за живот. — Как… вы… — выдавил Римус, обретя дар речи и пытаясь прийти в себя после неожиданного появления друзей. — Это мантия‑невидимка, — снисходительно объяснил Сириус; он явно был доволен произведённым эффектом и с гордостью похлопал по полупрозрачной ткани. Джеймс гордо продемонстрировал лёгкую, почти невесомую мантию, которая переливалась в свете камина, будто сотканная из лунного света. Римус осторожно протянул руку и провёл пальцами по ткани — она была удивительно мягкой и прохладной на ощупь. — Так вот почему вас ночью никогда не палят, когда вы из спальни выходите, — задумчиво произнёс Римус, внимательно рассматривая мантию. Джеймс довольно кивнул, его глаза сверкали азартом: — Пошли — погуляешь с нами. — Не‑е, мне ещё эссе по трансфигурации дописывать, — попытался отказаться Римус, бросив взгляд на раскрытый учебник. — Да брось ты учиться. Сколько можно? Нужно же и отдыхать когда‑то, — беспечно возразил Сириус, небрежно махнув рукой. — К тому же, разве замок не заслуживает того, чтобы его исследовали как следует? — Но если я не успею… — начал было Римус. — Мы тебе поможем, — твёрдо заявил Джеймс. — Вместе справимся за полчаса, зато сейчас будет настоящее приключение! На это сказать уже было нечего. Да и не хотелось, если честно. В глубине души Римус и сам мечтал отвлечься от скучных страниц учебника и окунуться в атмосферу ночных приключений. И он сдался: — Ну ладно. Трое мальчишек бесшумно вышли из башни и начали исследовать замок. Они заглядывали в каждый уголок, изучали каждую лестницу и каждый поворот, словно составляли тайную карту. Коридоры сменялись галереями, а галереи — узкими проходами, которые вели в самые неожиданные места. Они шли по длинному коридору, увешанному множеством картин. На полотнах оживали рыцари в доспехах, дамы в пышных платьях и величественные пейзажи. Сириус вдруг остановился так резко, что Джеймс едва не налетел на него, и Джеймс вопросительно на него посмотрел. — Что делает среди портретов рыцарей картина с фруктами? — удивлённо произнёс Сириус, указывая на небольшой холст в позолоченной раме. Ребята подошли ближе к картине. На ней была изображена ваза с сочными фруктами: спелыми яблоками, золотистыми грушами и гроздьями винограда. Джеймс провёл пальцем по самому нижнему фрукту — это была груша. Потом он поскрёб её ногтем, как бы щекоча. Груша вдруг засмеялась звонким детским смехом, и на её месте появилась зелёная ручка. Сириус с торжествующим видом дёрнул за неё — и открылся проход в большое помещение, очень напоминавшее Большой зал, но вместо кучи студентов там были эльфы. Маленькие существа в аккуратных полотенцах тут же окружили прибывших и начали предлагать им всякие вкусности: пышные булочки, ароматные пироги, свежие фрукты и дымящиеся чашки какао. Ребята не стали отказываться и заказали себе свои любимые блюда. Вдоволь наевшись и обменявшись шутками с эльфами, они наконец вернулись в спальню и сразу уснули, уставшие, но счастливые. Вскоре Питер тоже начал участвовать во всех их ночных походах по замку. Конечно, Сириус с Джеймсом иногда вдвоём ходили исследовать тайные уголки, но это случалось всё реже — компания из четверых была гораздо веселее. Время шло, а ребята продолжали свои приключения, придумывая всё новые шалости. Учителей было жалко, но жажда открытий и дух товарищества перевешивали — их это не останавливало. Была перемена перед зельеварением. Лили стояла у окна и сосредоточенно листала учебник, время от времени закусывая губу — видимо, какой‑то раздел давался ей с трудом. Рядом с ней стояли Северус и Алиса. Подруга явно была против компании Северуса, бросая на него неодобрительные взгляды, но пока молчала, не желая устраивать сцену. — Что, Нюниус, без своих дружков‑старшекурсников за девочками прячешься? — насмешливо бросил Сириус, подходя ближе. Его голос прозвучал слишком громко в относительно тихом коридоре. Лили напряжённо посмотрела на него, её пальцы невольно сжались на страницах учебника, после чего она перевела взгляд на друга, словно ища поддержки. — А ты, Блэк, только разговаривать можешь? — резко ответил Снейп, его лицо покраснело от гнева. — Он, в отличие от тебя, на слабых не нападает! — вмешался Поттер, вставая рядом с Лили. — Ты сейчас сказал, что я слабый, Поттер?! — возмутился Северус и инстинктивно достал палочку, его пальцы побелели от напряжения. Сириус поспешил достать свою, его поза стала боевой. — Сева, что ты делаешь?! Убери палочку! — воскликнула Лили, её голос дрожал от тревоги. Северус на мгновение замер, посмотрел на неё, потом на свою палочку и, вздохнув, убрал её. Сириус тоже засунул свою в карман, подумав про себя: «Как она вообще дружит с этим Слизеринцем?» На уроке зельеварения была полная скукота. Слизнорт монотонно объяснял свойства какого‑то редкого ингредиента, а ученики старательно делали вид, что слушают. Джеймсу в голову пришла гениальная идея. Он незаметно пихнул Сириуса локтем и подмигнул. Тот, видимо, уже всё понял по одному взгляду — они обменялись заговорщицкими улыбками. Тихо, стараясь не привлекать внимания, они достали какую‑то блестящую пыльцу и с помощью заклинания «Вингардиум Левиоса» кинули каждый по баночке в котёл Снейпа. Обменявшись довольными взглядами, они как ни в чём не бывало продолжили мешать свои зелья, старательно изображая усердие. К концу урока Слизнорт очень удивился тому, что у Снейпа было не идеально выполненное зелье — оно пузырилось и издавало странный запах, совсем не соответствующий описанию в учебнике. А Лили в гневе обернулась на парней, её глаза метали молнии. Ночью ребята общались в комнате и рассказывали разные истории из своего детства. У Джеймса были самые интересные, поэтому в основном рассказывал он, а другие слушали, затаив дыхание. — …Ну и вот, однажды родителям надо было уехать на пару дней. Мне тогда было лет восемь. И они оставили меня под присмотром соседей‑маглов. У нас с ними всегда были хорошие отношения — они часто угощали меня домашним печеньем, а я помогал им с мелкими заклинаниями по дому, конечно, незаметно для остальных. Семья у них большая, а тогда ещё к ним родственники приехали. В общем, в доме было полно народу и целая орава детей. И однажды мы остались одни — взрослые решили, что старшие дети прекрасно пару часов присмотрят за младшими. Ха! Это они зря! — Джеймс усмехнулся, вспоминая. — Нет, сначала‑то всё было тихо. Мы играли в настольные игры, смотрели магловский телевизор и ели печенье. А потом Дик предложил побрызгать девчонок водой. Где‑то он достал шприцы. Это такие штуки — их, кажется, в магловской медицине используют (не знаю, правда, как именно). В общем, из них удобно водой брызгать: нажимаешь на один конец, и вода летит струёй. Значит, берём мы эти шприцы, подкрадываемся к болтающим девчонкам и обливаем их. Они, конечно, визжат, а мы даём дёру. Но девчонки оказались не промах: они тоже раздобыли себе шприцы и давай в нас брызгать. Некоторое время мы носились друг за другом по дому, заливаясь смехом. А потом наша команда спряталась в одной из комнат. Закрыли дверь и вместе держим её изнутри за ручку. Как назло, девчонки все оказались значительно старше нас, так что оборону прорвали довольно быстро. И вот, как только дверь распахнулась, одна из них поливает нас уже не из шприца, а из здоровой такой кружки. Собственно, не всех нас, а Дика, которому не повезло оказаться впереди. Стоит он такой мокрый с ног до головы, вода по волосам течёт, и только рот открывает и закрывает. Девчонки с торжествующим смехом сматываются. Мокрый и злой Дик угрожающе произносит: «Ах, так?! Ну ладно!» Как я говорил, семья у них большая, и есть там совсем маленькие дети. Так вот, в той комнате, где мы засели, стоял ночной горшок одного из малышей… — Джеймс сделал выразительную паузу, и мальчишки начали хихикать, догадываясь, что за этим последует. — Дик берёт этот горшок, наполняет его водой и, когда девчонки снова появились, он со всей дури плеснул в них. Правда, если честно, мало в кого попал, зато море на полу образовалось приличное. Вода растекалась по паркету, образуя целые озёра, которые отражали свет люстры. Мы стояли и смотрели на это безобразие, чувствуя, как веселье постепенно сменяется тревогой. — Ну, ребята, — пробормотал Дик, вытирая капли воды с лица, — кажется, мы немного переборщили. — Да уж, — согласился Генри, нервно теребя край рубашки. — Если родители вернутся и увидят это… Мы переглянулись и без лишних слов бросились собирать тряпки, полотенца, всё, что могло впитать воду. Работали быстро и слаженно, как настоящая команда. Кто‑то подносил вёдра, кто‑то выжимал тряпки, кто‑то собирал разбросанные игрушки, чтобы они не мешали уборке. В итоге, к моменту возвращения взрослых, пол был почти сухой, а мы, мокрые и взъерошенные, сидели на диване и делали вид, что увлечённо играем в карты. Родители, конечно, заметили следы нашей активности — пару влажных пятен, слегка разбухший паркет, — но решили не устраивать разноса. Видимо, оценили наши старания по устранению последствий. Зато полы, как я уже говорил, заодно помыли. Переждав, пока ребята отсмеются над этой историей, Джеймс продолжил, его глаза блестели от воспоминаний: — Но на этом наши развлечения не закончились. Вечером, точнее уже ночью, девчонки пошли в ванную. Почему‑то сразу вчетвером. Мы с парнями сидели в гостиной и играли в настольные игры, когда Генри вдруг замер с фишкой в руке и хитро улыбнулся. — Слушайте, — прошептал он, наклоняясь к нам, — а давайте им свет выключим и посмотрим, что они будут делать? — Свет? — переспросил Сириус. — У маглов, знаете, для освещения используется э‑лек‑три‑чес‑тво, — важно пояснил Джеймс, растягивая незнакомое слово. — Так чтобы зажечь или погасить свет, они нажимают такую специальную штучку на стене — выключатель называется. И этот самый выключатель у них находится не внутри ванной, а снаружи. Мы переглянулись, и в наших глазах загорелся озорной огонёк. План был прост и гениален одновременно. Значит, дождались мы, пока девчонки закроются и (теоретически) разденутся — они же мыться пошли, — подкрадываемся к ванной на цыпочках, стараясь не шуметь. Я очень осторожно протянул руку и нажал на выключатель. Свет погас, погружая коридор в темноту. Из ванной тут же донёсся визг, крики: «Свет! Свет! Включите свет!» — Джеймс сокрушённо вздохнул, вспоминая. — Жаль, мы не посмели выглянуть из комнаты — боялись, они нас заметят. Но они как‑то свет включили сами. Мы опять подкрадываемся и опять выключаем. Опять визг и крики. Так мы развлекались раз пять, наверное, каждый раз прячась в новой комнате и хохоча до слёз. А в последний раз мы спрятались почему‑то не в комнате, а в тёмном коридоре за шкафами. Шкафы эти стояли у них по обеим сторонам коридора рядом с окном. И вот между ними и окном было небольшое пространство, куда мы и забились, стараясь не дышать и не шевелиться. Девчонки на этот раз кричать не стали, а спокойно вышли из ванной. То ли успели‑таки уже помыться, то ли им просто всё это надоело. И прямиком направились в коридор, где мы затаились. Слышали, наверное, куда мы побежали. Мы стоим — почти не дышим; они стоят — в темноте переговариваются вполголоса: — Где тут свет? — Включите кто‑нибудь свет. — Смотрите — ноги! Тут прибегает ещё одна девочка помладше и звонко так спрашивает: — Что, крысы? А они ей раздражённо: — Какие крысы?! Ноги! Свет они, в конце концов, включили. Мы почувствовали, как они приближаются — шаги становились всё громче. Ещё немного — и конец нам. Сердце билось где‑то в горле, ладони вспотели от напряжения. И тут Генри выпрыгивает из‑за шкафа, изображает руками когти и орёт: — Чё надо?! Девчонки аж назад отпрыгнули, одна из них вскрикнула от неожиданности. Мы, не дожидаясь реакции, бросились врассыпную по дому, хохоча и перекрикивая друг друга. Девчонки, опомнившись, кинулись за нами, но мы были быстрее и ловчее. Остаток ночи мы провели, прячась по разным углам дома и обмениваясь шутками о случившемся. А утром, когда все проснулись, никто не стал жаловаться родителям — видимо, и девчонки получили своё удовольствие от этой ночной погони. Джеймс закончил рассказ и откинулся на подушку, улыбаясь своим воспоминаниям. Ребята ещё какое‑то время обсуждали детали, дополняли историю своими комментариями и смеялись. Постепенно разговоры стихли, дыхание стало ровным, и вскоре в спальне раздавалось лишь тихое сопение — все уснули, уставшие, но счастливые после насыщенного дня и увлекательных историй.