Глава 7

Время шло, и вот уже наступил декабрь. Воздух наполнился предвкушением рождественских праздников, а Хогвартс постепенно пустел: ученики один за другим отправлялись на каникулы. Джеймс, как и все его сокурсники, собирал вещи, предвкушая тёплые семейные вечера у камина. — Может, поедешь всё‑таки ко мне? — спросил Джеймс друга, который отстранённо наблюдал за их сборами. — Родители будут только рады, я тебе точно говорю! Мы могли бы покататься на санках, устроить снежную битву… Да мало ли что ещё! Сириус мотнул головой: — Не в этот раз, Джим. Ещё с тем, что я остаюсь в школе, родители смирились, хоть и с трудом. Но за самовольную поездку куда‑то в гости с меня точно шкуру спустят. А я ещё за Гриффиндор не получил всё причитающееся — так что не стоит усугублять. — Может, моя мама твоей письмо напишет? — не сдавался Джеймс. Сириус слабо улыбнулся: — Нет, не надо. Поскучаю тут две недели — ничего не случится. Зато буду в тишине делать домашнее задание и, может, наконец, разберу завалы в сундуке. Джеймс вздохнул, но спорить уже не стал. Он понимал: семейные дела Сириуса — это тёмная и запутанная история, в которую лучше не лезть. На следующий день почти все ученики уехали на каникулы, и Хогвартс словно замер. Сириус бродил по пустым коридорам, слушая эхо собственных шагов. В спальне он остался один, а из его сокурсников в школе задержалась лишь какая‑то девочка — Сириус даже не знал её имени. Он решил, что лучше побыть одному: так проще пережить эти долгие две недели. Спустя несколько дней ему уже всё наскучило. Сириус сделал все домашние задания на каникулы ещё в первые три дня, перечитал пару книг из школьной библиотеки и даже попытался разобраться в древних рунах — но без особого успеха. Большую часть времени он просто лежал в комнате, глядя в потолок, а иногда, когда становилось совсем тоскливо, выходил на ночные прогулки по школе. Тишина коридоров давила на него, а длинные зимние вечера казались бесконечными. Две недели прошли для Сириуса как два месяца. И вот однажды… — Сириус! — в комнату вбежал счастливый Джеймс, осыпая пол снежинками с мантии. Сириус подскочил с кровати и подбежал к другу, крепко его обняв. К ним тут же присоединились Питер и Римус. Мимо прошли смеявшиеся Алиса и Лили — они обменялись с ребятами приветственными кивками и направились в общую гостиную. Парни зашли в комнату и начали делиться впечатлениями о каникулах. — Нас наши знакомые маглы научили кататься на лыжах! — с восторгом рассказывал Джеймс. — Они очень удивились, что мы не знали, что такое лыжи. Представляешь, Сириус? — Так, а что это? — спросил тот, усмехнувшись. — Это такие длинные доски, они надеваются на ноги. Маглы с помощью них скользят по снегу, — объяснил Джеймс, наслаждаясь произведённым впечатлением. — Это было так здорово! Мы сначала падали, потом научились держать равновесие, а к концу недели уже спускались с небольших горок! У Римуса ничего особенно интересного на каникулах не было — он провёл их дома, читая книги и помогая матери по хозяйству. Питер же вообще не праздновал Рождество: его семья не придавала этому празднику большого значения * * * — С Туни мы так и не помирились, — рассказывала Лили, опустив взгляд. — Она делала вид, что не замечает меня, хотя мы живём в одном доме. — А родители ничего не делали? — спрашивала Алиса, прикрыв рот рукой. — Они пару раз говорили с ней, пытались нас помирить, но безрезультатно, — вздохнула Лили. — М‑м‑м, — протянула Алиса и начала рассказывать про свои каникулы: как они с семьёй ездили в гости к родственникам, где играли в снежки, пекли имбирные пряники и пели рождественские песни у камина. * * * Тем временем Римус чувствовал, как внутри него нарастает тревога. Каждый месяц, когда вечером за ним приходила профессор МакГонагалл, чтобы вместе со школьной медсестрой проводить его до Гремучей Ивы, он внутренне съёживался под вопросительными взглядами друзей. До сих пор они удовлетворялись его притянутыми за уши объяснениями о больной матери, тёте, бабушке… Но это не могло длиться вечно: мальчики были слишком умны, чтобы рано или поздно не заметить некую закономерность. И что тогда? Каждый раз, возвращаясь в гостиную после этих таинственных отлучек, Римус боялся, что друзья всё поймут и не захотят дружить с ним. Он боялся их осуждения, страха в их глазах, отчуждения… В один из таких дней Римус, зайдя в гостиную, облегчённо вздохнул: ребята спокойно общались, смеялись над какой‑то шуткой Питера и даже не заметили его появления. — О, Рем, ты вернулся? Как мама? — тут же поинтересовался Джеймс, поднимая взгляд от шахматной доски, на которой он сражался с Сириусом. — Нормально, — ответил тот и поспешил сменить тему: — А вы что тут делаете? Опять проигрываешь, Сириус? Тот фыркнул: — Да я просто даю Джеймсу иллюзию победы! Сейчас он расслабится — и я его обыграю в два счёта! Все рассмеялись, и на мгновение Римус почувствовал, что всё в порядке. Но тень тревоги всё равно оставалась где‑то на краю сознания.