Глава 18

Лили весь вечер делала домашнее задание в библиотеке вместе с Северусом. Это была середина второй учебной недели — время летело невероятно быстро. Лили могла только удивляться этому: казалось, будто только вчера она сидела на трибунах и с восторгом смотрела, как её друзья играют в квиддич. В груди теплилось тёплое воспоминание о том дне: смех, крики болельщиков, азарт игры… Она зевнула — через десять минут был отбой. Ещё через несколько минут мадам Пинс, высокая и строгая, с неизменной стопкой книг в руках, благополучно выставила их за дверь библиотеки, напомнив, что скоро отбой и ученикам пора отправляться в свои гостиные. Ребята, тихо переговариваясь и обсуждая заданные уроки, неторопливо шли по тёмному коридору. Факелы на стенах отбрасывали дрожащие тени, а далёкие сквозняки заставляли пламя колебаться. Северус, немного помолчав, решил проводить Лили до гостиной. — Северус, вот ты где! — послышался резкий голос Мальсибера. Лили обернулась. Мальсибер стоял в конце коридора, скрестив руки на груди, а рядом с ним — ещё пара слизеринцев, с любопытством наблюдавших за происходящим. Северус заметно напрягся и выглядел немного смущённо, словно стеснялся чего‑то… или кого‑то. — Ты опять с этой грязнокровкой? — разочарованно и брезгливо сказал Мальсибер, презрительно скривив губы. Лили вдруг всё поняла. Конечно, это её он имел в виду, и именно из‑за неё Северус сейчас чувствовал себя неловко. — Кем? — тихо переспросила она, в действительности не понимая значения этого слова, но уже догадываясь, что оно несёт в себе что‑то обидное. Мальсибер расхохотался, его смех эхом разнёсся по пустому коридору. Северус просто стоял, опустив глаза. Он не смеялся, но и не защитил её. — Грязнокровка не знает, кто она, — сказал Мальсибер, немного успокоившись от смеха. — Это значит «грязная кровь», дубина. Родители — маглы у тебя? Лили посмотрела на Северуса. Всего лишь год назад он уверял её, что её происхождение никак не повлияет на её репутацию в волшебном мире, что главное — это талант и усердие. Взяв себя в руки, она твёрдо сказала: — Спокойной ночи, Сев, — и, развернувшись, пошла прочь. Плакать не хотелось. Случись эта ситуация год назад, она бы, наверное, уже расплакалась, спрятавшись где‑нибудь в укромном уголке. Но сейчас она не станет лить слёзы из‑за такого человека, как Мальсибер. Чуть улыбнувшись собственным мыслям, Лили поспешила в гостиную. В общей комнате Гриффиндора было оживлённо: у камина сидели Мародёры, оживлённо что‑то обсуждая и время от времени взрываясь хохотом; недалеко от них одиноко сидел Алекс, а Фрэнк тихо переговаривался с Алисой. Разумеется, в гостиной ещё были старшекурсники — кто‑то готовил уроки, кто‑то читал, а кто‑то просто отдыхал после насыщенного дня. Эванс поспешила к Алексу, решив, что её лучшую подругу пока лучше не отвлекать. Проходя мимо компании Мародёров, она услышала, как Поттер ей что‑то сказал. Слова прозвучали невнятно, и Лили, не разобрав их, просто улыбнулась ему в ответ. Алекс, заметив её, тепло улыбнулся и помахал рукой: — Лили, привет! — Привет, — она села рядом с ним и достала учебник трансфигурации. Этот предмет ей давался намного сложнее остальных, и каждый раз, открывая книгу, она чувствовала лёгкое волнение. Прочитав параграф, Лили достала свиток и начала писать эссе. Всё получалось не очень хорошо: мысли путались, формулировки выходили неуклюжими, а примеры казались недостаточно убедительными. Обмакнув перо в чернильницу, она поднесла его к свитку. Чернила капнули с пера на пергамент, оставив тёмное пятно. Разозлившись, Лили агрессивно кинула перо на стол, от чего чернила ещё больше размазались по свитку. Алекс, наблюдавший за ней всё это время, сочувственно улыбнулся: — Что, с трансфигурацией всё плохо? Лили обречённо кивнула. — Если хочешь, могу позаниматься с тобой, — предложил Алекс. Лили, почувствовав прилив благодарности, улыбнулась и согласилась. Они договорились каждую субботу заниматься в библиотеке после обеда. Так как сдать эссе надо было к понедельнику, Лили решила, что займётся им в субботу, а сейчас достала свой альбом. Она давно не рисовала — наверное, последний раз в июле или в начале августа. Сейчас же ей захотелось запечатлеть Алису и Фрэнка такими, какими они были сейчас: улыбающимися, увлечёнными беседой, с тёплым светом камина, играющим на их лицах. Через пятнадцать минут студенты начали расходиться по спальням, и вскоре в гостиной остались только Мародёры, тихо переговаривавшиеся у камина, Алекс, Лили и Фрэнк. Алиса отправилась спать, а Элли вообще сегодня в гостиной не появлялась. Вскоре и Фрэнк ушёл, пожелав всем спокойной ночи. Лили вдруг вспомнила свою сегодняшнюю перепалку со слизеринцами. Тишина гостиной и мягкий свет камина создавали обманчивое ощущение безопасности, но неприятное чувство всё ещё саднило где‑то внутри. — Алекс, а быть грязнокровкой — это плохо? — немного неуклюже спросила она. Прошлым летом она задавала подобный вопрос Северусу, но сейчас ей хотелось выслушать точку зрения Алекса. Он нахмурился: — Почему ты спрашиваешь? — Я весь вечер делала домашнее задание в библиотеке вместе со своим лучшим другом из Слизерина — Северусом Снейпом. Знаешь его? — Алекс мотнул головой. — Ну, он со мной на одном курсе учится. Когда мы в коридоре встретили знакомого Северуса, он сказал, что я грязнокровка, — Лили старалась сделать голос максимально непринуждённым, как будто её уже не волнует эта ситуация. — Ну, грязнокровками обзывают волшебников, которые родились в семье маглов, — начал Алекс. — Полукровками называют тех, у кого один из родителей волшебник, а другой — магл. Но нормальные волшебники на это внимания не обращают. Это самое страшное обзывательство в волшебном мире, но оно говорит больше о том, кто его произносит, чем о том, к кому оно обращено. Ты не должна волноваться из‑за этого, — он мягко улыбнулся и обнял её за плечи. В четверг было меньше всего уроков в неделю, и многие студенты с облегчением вздохнули, увидев расписание. Первые два урока — зельеварение, сдвоенные со Слизерином, потом ЗОТИ, два урока трансфигурации, сдвоенные с Когтевраном, обед и после обеда — История магии. На зельеварении второкурсники готовили простые противоядия. Класс наполнился ароматами трав, бульканьем котлов и шёпотом учеников, сверяющихся с рецептами. У Джеймса всё шло очень плохо: вместо положенного фиолетового его зелье приобрело унылый зелёный оттенок. У Сириуса дела обстояли лучше — его состав был розовым, почти сиреневым, хотя и не без изъянов. — Неплохо, мистер Блэк, но вы добавили измельчённый корень аконита? — спросил профессор Слизнорт, склонившись над котлом Сириуса. — Нет, забыл, — признался Сириус, почесав затылок. — Мой мальчик, вам надо быть внимательнее, — вздохнул профессор, слегка покачав головой. Зелье Джеймса он оставил без комментариев, лишь едва заметно поморщился, проходя мимо. Дойдя до середины класса, Слизнорт внезапно воскликнул так громко, что Питер, сидевший неподалёку, аж подпрыгнул: — Мистер Снегг, мисс Эванс, идеальные зелья! 25 баллов каждому! — Спасибо, профессор! — радостно воскликнула Лили, широко улыбнувшись. Северус лишь сдержанно улыбнулся, но в его глазах мелькнуло удовлетворение.