Часть 1

***

Серена Фальконе

15 лет

Я исправил только орфографию и базовую пунктуацию, не меняя формулировки, стиль и смысл. Лёгкий сентябрьский ветер блуждал по телу, пробираясь под платье, он мягко ласкал кожу, активируя мурашки. Я сжала кулаки сильнее, но в конце концов просто обняла себя по талии. Мне стоило просто закрыть окно, но холод заставлял мыслить разумнее. — Марио наблюдает с крыльца дома с самого утра, я даже не замечаю, как он кушает. Разве не слишком ли он сосредоточен на ровном месте? Это глухая деревушка, никто даже не догадается, что я здесь. Под конец я уже забыла о холоде и вовсю размахивала руками, как будто отец, который на громкой связи, увидит мои дёргания. — Не спорь со мной, Серена, опасность никогда не покидает нас, нужно быть всегда начеку, постоянно, и пока ты ещё не способна защитить себя, тебя будет охранять или я, или твои дяди, братья, а напоследок наши самые сильные солдаты. Я почувствовала, как по спине пробежал холод, и на этот раз виной тому был не ветер. Спокойный и расчётливый тон отца в трубке всегда означал одно: мир, который я считала безопасным, на самом деле был лишь тонкой ширмой. Я обернулась. Марио по-прежнему стоял на крыльце, неподвижный, как статуя, высеченная из тёмного камня. Его взгляд был устремлён не на меня и не на золотистые поля, а куда-то за горизонт, туда, где лес смыкался плотной стеной. — Папа, здесь только коровы и тишина, — прошептала я, пытаясь вернуть себе самообладание, но голос дрогнул. Я услышала, как сквозь «тишину» открылась соседняя калитка, золотистые волосы, собранные в два хвостика, мило болтались, я невольно улыбнулась. За всё время я наконец чувствовала, что со мной дружат не из страха или уважения, конечно же, не считая моих братьев и сестёр. Марио, едва взглянув на Кэти, пропустил её. — Иди отдыхай, милая, через пару дней я заберу тебя, твоя мать слишком сильно скучает по тебе. — А ты? Пару мгновений тишины, и мягкие слова папы согрели меня, как костёр. — Я люблю тебя, Серена… — Я тоже, папа. Кэти рванула по ступенькам в мою комнату. Нона Джиневра, наверное, пустила её раньше, чем она смогла постучать в дверь. Я хотела верить, что Марио — просто декорация, мрачное напоминание о мире, в котором я живу. Жёсткость моих родных никогда не коснулась меня или моих близких. Иногда я задумывалась, смогу ли я когда-нибудь убить человека? Отнять душу такого же живого «существа», как я. Мысли постоянно крутились в голове, как железный, но уже давно ржавый конструктор. Поговорить с отцом было бы самым разумным решением, но страх того, что скажет он, отгонял ясность глубоко в бездну, обещая, что никогда не выпустит её. В комнате наверху послышался звонкий смех Кэти и приглушённое ворчание Ноны Джиневры. Этот звук был таким правильным, таким живым. Я сделала глубокий вдох, впуская в лёгкие запах нагретой солнцем древесины и яблок, которые я так сильно не любила. Я посмотрела на небо, оно не было мирным — а стало как будто вакуумным. С деревьев в саду одновременно взлетели птицы, срываясь с веток с тревожным криком. Марио на крыльце внезапно подался вперёд, его рука медленно скользнула во внутренний карман пиджака. Он не двигался, он замер, превратившись в натянутую струну. Неужели и он почувствовал что-то, чего не должен, а может, просто проверял, на месте ли пистолет. Я вышла из комнаты, желая приближаться к шуму. — Серена, Нона Джиневра сказала, что ты поедешь домой через пару дней. Почему ты не сказала мне? Она упёрлась бедром к столу, где Нона накрыла ранний ужин на троих. — Папа вчера сообщил мне об этом, и я не хотела тебе говорить об этом, пока сама точно не узнаю, правда это или нет. Давайте уже покушаем, а то мой живот начнёт урчать. Я ненавижу, когда он начинает издавать звуки. Мы начали кушать молча, единственное, что Нона не любила — это пустые разговоры во время трапезы. Надеюсь, она приготовила больше, чем на столе, подозреваю, что Марио не ел сегодня. — Марио очень красивый, как думаешь, у него есть девушка, Серена? — повторно подогрев еду для Марио, мы с Кэти вышли из дома. Прогулка по вечерам стала привычкой, спокойные, но живые улицы могли успокоить бурю, которая легла на мою душу незаметно. — Он старше тебя лет на двадцать, подруга, вдобавок он даже не взглянул на нас с первого дня, как мы приехали сюда. Она слегка толкнула меня и, взяв из рук еду, направилась к мужчине. Озеро манило своим холодом, но видеть бесконечные волны — лишь рай для глаз. — Я пойду принесу нам одеяло, и мы можем ещё пару часов сидеть здесь. — Кэти встала с места и рванула по поляне, даже не взглянув на меня. Я подняла ноги к груди и прижалась щекой к коленям. — Когда вернусь, попрошу отца научить меня стрелять. Грета была старше меня на три года, но она не держала в руках даже старый игрушечный пистолет Невио. Может, они думали, что я тоже такая, как она? Такая милая и безобидная, но иногда мысли, которые проносились в моей голове, пугали даже меня. Мне было стыдно говорить об этом даже отцу, я боялась осуждения, хотя никто из них не давал повода. Все, у кого были проблемы, обращались к папе, убеждённые в том, что он поможет, так почему я не могла поговорить с ним и открыться? Наверное, я боялась разочаровать, хотя никакого осуждения не видела в нём, ни по отношению ко мне, ни к матери, и даже к братьям, которые были теми ещё сорванцами. Мои мысли проносились, как автомобили на свободном шоссе. Реальность ушла наизнанку, и даже звук воды не мог протолкнуться вглубь дозволенного. Я резко открыла глаза, освобождающий вздох вышел из меня, и громкий грохот из глубин деревни заставил Марио шагнуть поближе ко мне. Грохоты продолжались, и с каждой секундой переполох людей становился всё громче и громче. Марио достал пистолет, левой рукой потянув меня назад за своей спиной, и прижал к дереву. — Там выстрелы, почему их там так много? — Я не помнила, когда я чувствовала себя такой уязвимой. Выстрелы и грохоты продолжались, а крики людей постепенно превратились в истерическую мольбу. Достав трясущимися руками телефон, я набрала номер папы. Он взял трубку почти сразу же, но я не могла понять то, что он говорил. Громкий выстрел прозвучал рядом с нами. Я не могла понять, это мы стреляли или в нас. Собственный крик вырвался на свободу, и телефон упал в грязь у моих ног. Я молила, чтобы отец добрался до меня как можно быстрее. Ещё один выстрел проник в дерево чуть выше головы Марио, он пошатнулся, чуть сильнее прижимая меня к дереву. Выстрелы продолжались, на секунду холодный воздух пронзил лицо, и, открыв глаза, я обнаружила, что Марио сидит на коленях. Его голова повернулась, и единственное, что я поняла — это то, что он крикнул: — Беги, Серена. Я рванула налево, прямиком к густому лесу. Дыхания не хватало, но я бежала, не переставая. Дорога казалась нескончаемой, и я даже не знала, куда направляюсь, мои ноги двигались, еле держа моё истощённое тело. Хрипловатые голоса незнакомых мне мужчин преследовали с самого начала. Я даже не успела поднять с пола телефон. Один неверный шаг или мгновенное сомнение — и они бы догнали меня. Секунда — и я лечу, не успев даже вскрикнуть, как приземлилась на спину. Высота была примерно в два раза выше меня, этого хватило, чтобы я не смогла больше встать. Холодная рассыпчатая земля падала на тело, делая меня невидимой. Но только, наверное, для себя. Две грубоватые руки схватили меня за ноги. Я не узнала собственные звуки, которые выходили из живота, меня стошнило едой прямо на себя. Моё истеричное рыдание, призванное ситуацией, казалось мне единственным способом для спасения. Листья деревьев спокойно кружились в танце со своим партнёром — с ветром. Их спокойствие не сочеталось с тем, что происходило на земле. Нога мужчины грубым шагом переместилась к моему животу, а после плавно к горлу. Его пятка ударила меня по лицу, и мысли наконец покинули меня, наверное, как и собственный разум. Прохладный ветер обдувал песок, который безжалостно сыпался на моё полуголое тело, и без зеркала можно было понять, что я без платья. Кроме головы, ничего особо не болело, и самые ужасные мысли, которые повторяюще крутились в голове, чуть стихли. Я лежала на боку и, сфокусировав взгляд, наконец могла разглядеть обстановку. Десятки тел взрослых и детей лежали кучкой не слишком далеко от меня. Один из мужчин, который заметил, что я пришла в сознание, схватил меня за волосы, ставя на колени. Резкий удар по лицу отпрянул меня назад, на спину, без посторонней помощи я бы не встала снова. Я боялась говорить, дышать. Мне было страшно узнать причину их действий, я была слабачкой. Второй из мужчин отодвинул автомат, который лежал на его коленях, и встал с деревянного стула. Направив на меня телефон, он начал говорить. Я не могла понять, хотя была уверена, что они говорят на итальянском. — Я хочу, чтобы вы увидели, как сломается принцесса. Это будет позором Фальконе. Мужчина, который всё время стоял за моей спиной, толкнул меня лицом об землю и, свалившись на меня, поднял голову. — Смотри только вперёд, принцесса, или я трахну тебя как шлюху. Истерическое рыдание не прекращалось, я была уверена, это доставляло им удовольствие, но замолчать не было сил. Среди их голосов я отчётливо услышала контраст, такого же ужаса, как у меня. Мои рыдания превратились в истерику, когда я узнала в них Кэти. Мужчина в маске держал её обеими руками, сантиметров на три-четыре выше земли. Они приближались к нам. Доходя вплотную ко мне, мужчина отпустил её на пол, так же как и меня, только лицом к лицу. Её глаза впереди моих. Камера продолжала снимать, я не понимала, и страх неизвестности догонял в такой ужас, что сердце обещало остановиться. Подняв голову Кэти, мужчина, который ранее держал автомат, примкнул ножом к её шее. — Не бойся. — Как она могла так безмятежно говорить о своей жизни. Нож слегка порезал нежную кожу, унция страха и боли вспыхнула в глазах подруги. Это я должна была говорить, я должна была успокоить её, ведь она в данный момент теряла веру в жизнь. Быстрое движение руки, и хмыкающие и хлюпающие звуки из её рта остановились, тяжёлым грузом её тело упало намертво, мои крики ослепили мои же чувства. — Твой дядя глупец, если думает, что может так нагло соперничать с Мексикой. Ты жива лишь потому, что ты напоминание им. Напоминание того, что они не могущественные. Они все ушли, и гробовая тишина окутала окружность своей тревожностью. Я не знаю, сколько времени прошло, когда вдали услышала взмахи крыльев вертолёта. Наверное, это отец и Римо. Савио, скорее всего, остался за главного, через пару лет он начнёт соперничать с Невио. Постоянная шутка Греты пронеслась, как мимолётная жизнь бабочки, так же быстро. Наверное, мозг пытается спасти саму себя от ужаса происходящего. Иначе я не могу объяснить происходящее. Образы прожитых дней мелькнули перед глазами. Я бы хотела взмахнуть волшебной палочкой и оказаться совершенно в другом месте, но жаль, в моём мире это не работает. Шаги приближались, едва беспокойные, но уверенные. Папа же был синонимом спокойствия. Бормотание под нос стихло, когда «неизвестный» согнулся ко мне. Его тёплые руки подняли меня с земли и прижали к груди. Я не могла понять, что он говорит. — Римо? — Тише, милая, мы скоро будем дома.