Часть 2

Часть 2

Серена Фальконе

20 лет

Алессио неподвижно лежал на лежанке возле бассейна, я бы подумала, что он загорает, но одежда покрывала 90% его тела. — Тебе не жарко разве? На улице не меньше 35 градусов, а ты в джинсах и в футболке? Он открыл один левый глаз и улыбнулся, как делал всегда, когда говорил со мной. Лучи солнца обжигали лицо, но мне не хотелось спрятаться от них. Юбка моего платья мягко касалась кожи, чуть выше колен. Шорты под ним убеждённо заставляли чувствовать себя уверенной. Иногда мне казалось, что я не понимала концепцию людских жизненных норм. Если надо, то пусть будет так. — Мне нужно пойти поговорить с папой, не хотелось заморачиваться. — Он привстал, его ноги коснулись пола, и я медленно приблизилась к нему. — Тогда ты до встречи с ним подвезёшь меня к ≤ Коллизию ≥ Несторе Романо? — Алессио не откажет, я видела это по его хмурому взгляду. Ему не нравилось, что я много времени проводила там. Несторе почти что единственный посторонний человек из маленького списка, которому я и моя семья доверяли. Алессио не ответил сразу. Он просто сел медленно, как будто давая себе лишние секунды, чтобы посмотреть на меня внимательнее. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался где-то на шее, потом ниже — на коленях, где ткань платья едва касалась кожи. Он неодобрительно цокнул губами, но в нём не было упрёка, а лишь братская защита. Провёл ладонью по лицу, щурясь от солнца, и встал окончательно. Ткань футболки натянулась на спине, и на секунду мне показалось, что ему действительно жарко. Просто он этого не замечает. Или не считает важным. — Дай мне пару минут, я возьму ключи. Я осталась стоять у бассейна, слушая, как за спиной тихо колышется вода. Солнце всё так же жгло кожу, но теперь это ощущалось иначе — не как давление, а как что-то заземляющее. Животные, которые мирно жили свою жизнь, могли успокоить мои бушующие мысли, которые, как поток чего-то сверхъестественного, не останавливались. — Прихвати с собой мой блокнот, мне хочется написать продолжение своей книги.

***

Под окном открывался большой дом, больше похожий на императорское поместье. Яркие гирлянды украшали бетонные стены, делая их менее устрашающими. Машина моего брата пахла древесиной, меня уже воротило от запаха. Что бы ни случилось, я бы любила этот дом, людей в нём. Моя семья стояла за моей спиной, что бы ни случилось, и я мягко улыбнулась своим мыслям. Иногда я вела себя слишком антипатично по отношению к ним. Упрекала и не разговаривала с ними. Мне было жаль маму, после случившегося я месяцами слышала, как она плачет в своей комнате. Казалось, она не пережила то, что, как самой мне казалось, пережила я. Прошло ровно четыре года, но пережитки прошлого ни на унцию не уменьшились, теперь только устоять перед ними не отнимало так много сил, как раньше. Поначалу я была сломленной, в особенности в их глазах, куклой, которая разбилась. Я почти не разговаривала, не выходила из дома. Днями напролёт сидела в своей комнате, иногда поленившись даже включить свет. Но я не была... Но позже, уже анализируя саму себя, я поняла, что вовсе не была сломлена. Я была раздроблена на маленькие кусочки, которые сыпались всё больше с каждым старым воспоминанием. Массимо был младше меня, но, казалось, понимал то, чего не стоит. Он не отходил от моей больничной койки днями, а потом дома всегда находился в радиусе пары метров. Я подняла голову, пытаясь вспомнить хоть что-то достойное из прошлого, но нет — лишь чужеродные крики, которые исходили из моего горла. Алессио вышел из машины первым, без слов хлопнув дверью от всей силы. Я дёрнулась, приходя в себя, и, поспешив за братом, тоже открыла дверь. Разноцветные огоньки медленно играли с моими тёмными волосами, хотя я была далеко от них. Никаких вывесок, никаких знаков — только глухие стены, прорезанные редкими узкими окнами под самой крышей. Слишком узкими, чтобы разглядеть что-то внутри. Территория вокруг огорожена высоким забором — не новым, но крепким. Металл местами потускнел, но ни одной слабой точки. Камеры на углах двигаются медленно, почти лениво, но их присутствие ощущается сразу. Охранник вышел из будки, но слишком быстро опомнился, и рука, которая лежала на кобуре, проскользнула за спину. Он едва склонил голову в молчаливом приветствии и подождал, когда мы подойдём ближе. — Алессио и Серена Фальконе, рад встрече с вами, господин Несторе пока не прибыл, но вы можете подождать внутри. Брат начал болтать с ним о чём-то, что мне было неинтересно, а я подошла к машине. Ещё до нашего прихода я заполнила багажник фруктами и овощами, мне нравилось кормить животных и слышать одобрительное рычание. — Если что, сразу звони, не затягивай, пока не будет слишком поздно. — Я склонила голову, моим рукам было тяжело, и мне хотелось побыстрее поиграться с Зуко. — Я наберу, Алессио, до встречи, не переживай ты так сильно. Одинокие лепестки деревьев хрустели под ногами. За последние несколько лет семья Романо прибавила в своём питомнике не менее восьмерых собак. Четыре из них никак не смогли научиться коммуницировать с людьми. Прежние хозяева славно постарались. Амелия, жена Несторе, когда узнала о них, не смогла устоять, и через пару часов животные мирно нашли своё место здесь. Я игнорировала негромкое рычание собак, металлические возгласы трескали тишину вокруг. Мои шаги проводили меня к самому дальнему вольеру. Меня там ждала Зуко, наверное ждала. Я всегда приносила ей морковные палочки, мне казалось, что она тут ими не особо лакомится. Наконец, повернувшись в сторону, я отпустила пакет из рук. Алессио был недоволен, но не поспорил, когда я отправила его по делам. Лёгкими шагами, наверное со стороны слегка подпрыгивая, я подошла к Зуко. Моё сердце пропустило удар за ударом, одинокая лежанка из одеял была пуста. Я пальцами схватилась за перила, гадая, куда же подевалась собака. Клетка была закрыта, не было шанса, что она сбежала. — Её ищешь? — мягкий мужской голос проникся эхом, дополняя всё рядом теплотой. Моя улыбка дошла до ушей, и я мигом обернулась. — Я не знала, что ты вернулся. Ты говорил, что побудешь на окраине города ещё месяц. За всё время ни одного сообщения, Лучи, какой друг так поступает? — Я слегка толкнула его локтем, но, не сумев вообще быть обиженной на него, приобняла обеими руками. — Ты знаешь, как это бывает, Серена, иногда дело так затягивает, что забываешь поесть. — Зуко толкнула своим мокрым носом мою ногу, и я, хихикая, присела к ней. Мои руки обхватили её набитую серой шерстью голову и начали тискать её. Она была большой собакой и, наверное, беспородной. Долгие дни споров с Лучиано привели к тому, что мы пришли к равноправному обмену — Зуко собака без породы. Я тихо засмеялась, запуская пальцы глубже в густую шерсть, пока Лучиано молча прислонился плечом к ограждению вольера, наблюдая за мной так спокойно, будто никуда и не уезжал весь этот месяц. Тёплый ветер лениво проходился по открытым участкам кожи, принося с собой смешанный запах сена, влажной земли и животных, и только сейчас я поняла, насколько сильно мне не хватало этого места, его шума, его тяжести, его странного живого спокойствия. — Мне неловко приходить сюда, когда ты не в городе. — Я бы могла назвать Лучи своим братом, как Невио или Алессио. Наверное, должна была. Но рядом с ним всё всегда ощущалось немного иначе. Доверие между нами стояло на высшем уровне. Фильтр в моих словах и действиях спадал как водопад, я чувствовала себя собой. Он не ответил, наверное уже тысячи раз слушал от меня одно и то же. На самом деле мне ответа и не нужно было. Его рука мягко упала на мою голову, и ладонь открылась шире. Пальцы обхватили кожу и начали массировать. — Алессио опять недоволен тем, что ты здесь? — его голос прозвучал почти насмешливо, но без настоящего интереса, словно ответ он уже знал заранее. — Он недоволен всем, что не может контролировать. Но он сделает всё, если я попрошу. — Я поднялась на ноги, стряхивая с колен прилипшую шерсть, и закатила глаза, замечая, как уголок его губ едва заметно дрогнул вверх, потому что Лучиано всегда нравилось наблюдать, как я раздражаюсь. Мы постепенно пошли вглубь, Зуко гуляла вокруг нас, почти не отлипая от наших ног. — Ты опять приехала сюда думать, Серена, или на этот раз действительно решила писать свою книгу? — негромкий рык раздался где-то дальше по территории, и несколько птиц резко сорвались с металлической балки под самой крышей, но мы оба даже не повернули головы, слишком привыкшие к звукам этого места, чтобы реагировать на них как обычные люди. — Я думала, что напишу, но сейчас предпочту поговорить с тобой о всяком, может у меня всё-таки появится, как любит говорить моя мама, муза. — Зуко рванула вперёд, к сетке соседнего вольера, раздражённо царапая когтями бетон. — Твоя мать называет музой всё, что мешает тебе спать по ночам. Лучиано шёл рядом медленно, иногда задевая моё плечо своим, и эта близость казалась настолько привычной, что я перестала замечать её ещё несколько лет назад, точно так же как перестала замечать собственные странности. — Мой день рождения всё-таки будет у домика на набережной, приходи со своими братьями, обещаю тебе понравится. — Вот он, как и ожидалось, переломный момент. Все знали, что вероятность того, что я приду, равна нулю, но всё-таки надеялись, мы оба. Я подняла голову, встречаясь с его взглядом, и на секунду мне показалось странным, насколько легко Лучиано замечал то, что остальные предпочитали не видеть, даже когда я улыбалась или делала вид, что всё в порядке. — Я посмотрю, что могу поделать. — Уверенные шаги позади нас выдернули нас из одинаковых мыслей. Лучи отодвинулся на шаг назад, не потому что слишком близко стоял, а для того, чтобы расширить кругозор. — Давно не виделись, Серена, как ты, как твой отец? — Несторе так и не попрощался со своей шубой. Он так же величественно сидел в ней, как и тогда, когда я увидела его в первый раз. — Они с дядей заняты одним делом, о котором мне не рассказывают, но, впрочем, они хорошо себя чувствуют. Как вы, ваша жена? Я слышала, она нашла человека, который очень плохо содержит львёнка, вы его тоже привезёте сюда? — Несторе мягким взглядом, который нечасто увидишь у него, посмотрел на Лучи. Они как будто обменялись молчаливым словом, и Лучи легко толкнул меня за талию. И только тогда, по щелчку пальцев, я увидела, что руки Несторе в крови, он без стеснения держал их перед собой, так спокойно, что казалось, кровь вытатуирована в его коже. — Посмотрим, милая. — Лучи не сразу отпустил талию, лишь тогда, когда открыл дверь своей машины. Алессио сегодня вечером, наверное, словит очередной приступ агрессии.