Часть 2. Дорога

Машина ехала неохотно. Двигатель пыхтел, обороты падали на подъёме, стрелка спидометра не поднималась выше пятидесяти километров в час. Но Хан сделал всё, что мог, и искренне гордился некоторыми техническими решениями. Пришлось переделать и подогнать детали от совершенно другого автомобиля: отыскать оригинальные запчасти для этого ископаемого было практически невозможно. Разве что в музее. Он ругался, сравнивал свои действия с попытками археолога провести операцию на сердце трилобита. Дважды сам поднимался в квартиру, чтобы найти нужные запчасти в давно забытых ящиках... Ремонт занял несколько часов, и Хан устал, хотя и старался этого не показывать. Дан Би не предлагала ему отдохнуть. За это он был ей благодарен. Такие мелочи были важны, пусть даже он не проговаривал этого вслух. Она просто приготовила поесть и сказала, что в ближайшие пару часов лучше не выезжать — время обеда, на дорогах будут пробки. Хан согласился. Гораздо легче было сослаться на пробки, чем признать, что ему хотелось хотя бы час полежать после тяжёлой работы. Они выехали около двух часов дня, когда солнце стояло ещё высоко, а небо стало желтовато-прозрачным, полным пыли. Город показался Хану больше, чем он помнил. Дан Би села за руль, завела машину, и они тронулись в сторону пригорода, осторожно проезжая светофоры и развязки. И в этот момент у него было странное ощущение, будто город нависает за спиной — огромный, шумный. Он несколько лет вообще не покидал свой район. Город за это время будто бы изменился до неузнаваемости, но при этом, странным образом, остался совершенно прежним. Нагромождение зданий, проводов, рекламы. Хан был напряжён. Она умела водить, кажется, даже неплохо. Но отсутствие контроля выбило его из равновесия: он чувствовал себя странно — его везли, и решения принимал не он. — Светофор. Ты видишь светофор? — Конечно вижу... — У тебя точно есть права? — Ду-сик-а... Меня учил хороший инструктор. — Он выжил? Она рассмеялась. Хан видел, как уверенно она держит руль. — Сейчас будет развязка... Нужно перестроиться вон в тот ряд. — Конечно. Прошло ещё минут пять, прежде чем он понял, что она не спорит с ним, не раздражается и даже не пытается огрызаться. Она слушала его советы, тормозила, если он просил, перестраивалась так, как следовало. Машина уже ехала по трассе, ведущей из города. Они выехали на широкое скоростное шоссе, и здесь стало спокойнее. Хан открыл окно, тёплый ветер коснулся кожи. Город отступил, дома стали ниже. Начали чаще попадаться склады, гаражи, стоянки и поля. Он невольно вздохнул глубже, почувствовав сладковатый запах дыма — где-то жгли траву. Смешиваясь с пылью и бензином, этот запах пробуждал какие-то давно забытые воспоминания. Он почувствовал на себе её взгляд, хотел по привычке притвориться серьёзным. Не стал. — Ты хорошо ведёшь, — сказал он негромко. — По крайней мере, когда рядом нет светофоров. Она улыбнулась. — Я не люблю ездить по городу, — сказала она честно. — Но с тобой ехать спокойнее. Он коротко кивнул. Плечи расслабились сами, он не заметил когда. Дорога была ровной, и очень скоро его уже клонило в сон, но он пытался держаться. Проснулся он не резко. Он даже не заметил, когда уснул, и надеялся, что Дан Би этого не заметила. — Сейчас свернём на просёлочную дорогу, — сказала она, внимательно глядя вперёд. — Надеюсь, там можно проехать, дожди недавно были... Они проехали ещё с полкилометра, и Ду-сик заметил табличку с кучей каких-то довольно кривых надписей. Он успел разглядеть только традиционное «добро пожаловать» и что-то о каштанах. Хан огляделся — местность была совсем другой. Пригород остался где-то за холмами, здесь была особая атмосфера, которую он ощущал даже не выходя из автомобиля. Запах влажной земли, пение птиц, оглушающий хор насекомых. Шум от трассы затих мгновенно, едва они въехали под нависающие над грунтовой дорогой деревья. Она улыбалась, глядя на лес. Хан подумал, что именно здесь прошло её детство. Вспомнил родную деревню. — Что это за знак? — спросил он, просто чтобы что-то сказать. — Вон там, у обочины? — Это про развилку впереди, там приезжие всегда путаются. Налево — «Сосны», внизу — ферма, но это далеко. А сама деревня и Каштан — справа. Хотя всем хочется поехать прямо, и потом они долго ищут, как вернуться. — «Сосны» и «Каштан»? — спросил он. — Это что за дендрарий? — «Каштан» — это кафе. Там моя тётя, мы потом туда съездим. А «Сосны» — это название нашего дома. Ну, не то чтобы дому было нужно название. Просто в деревне всегда говорили про это место: «Сосны» или дом господина Шина. И деду нравилось, что у дома есть имя. Хан кивнул. Они проехали ещё немного, миновали несколько небольших домиков, свернули на ещё более неприметную дорогу. Лес вокруг изменился, стало больше воздуха и пространства, лиственные деревья почти исчезли. Он вдохнул и замер — воздух тоже стал другим. Тёплым, густым от запаха хвои и сосновой смолы. Хан поймал себя на том, что его брови сосредоточенно сведены, а глаза прикрыты. Он очень давно не чувствовал этого летнего запаха, этого тепла и вкусного воздуха, от которого по телу пробегали непрошеные мурашки. Она, кажется, не заметила его реакции. Лес вдруг расступился, впереди показались постройки. Хан взглянул на Дан Би. Она улыбалась чуть грустно. — Дом так долго был пустым, — сказала она. — Теперь мы ему поможем. Он кивнул. Они проехали чуть покосившийся забор. Мозг Хана автоматически отреагировал на это зрелище мыслью о запасе досок, хранившихся в подвале Зелёного дома. Ворот не было. Въезд на территорию преграждал ветхий шнур с деревянной табличкой, гласившей: «Сосны. Ремонт и кимчи». Надпись почти выцвела. Он вопросительно посмотрел на Дан Би. Та хихикнула. — Это были хобби моего деда! — объяснила она. — Здесь можно было починить что угодно и уехать с запасом историй из жизни и ведром капусты. Хан рассмеялся. Ему вдруг показалось, что он приехал в очень знакомое место, хотя, разумеется, был здесь впервые. — Добро пожаловать в «Сосны»! — воскликнула Дан Би, наблюдая за его лицом.