Самый больной человек в мире

***

      Вечер пятницы выдался снежным и злым — ветер гнал поземку по пустынным улицам, и Арсений как раз наливал себе второй за вечер кофе, когда в дверь позвонили.       Паша заехал к Арсению без приглашения.       Разговор начался с порога. Арсений открыл дверь — хмурый, в старой футболке, с кружкой остывшего кофе в руке. — Ты чего? — спросил он. — Крис заболела, — Паша вошел без лишних слов. — Сильно. Голос пропал, температура высокая. Лежит одна, мама на гастролях. Арсений замер. — И ты решил мне об этом сказать, почему? — Потому что ты должен знать, — Паша посмотрел на него в упор. — Ты можешь делать вид, что тебе все равно, но я-то знаю. — Ничего я не делаю вид. — Арс, — Паша сел на стул у кухонного стола, — я тебя двадцать лет знаю. Ты весь вечер будешь сидеть и переживать, а она одна, без помощи. — Я преподаватель, а не ее нянька. — Ты мужчина, который смотрит на нее так, будто она — единственное солнце в этой проклятой консерватории.       Арсений сжал кружку так, что костяшки побелели. — Даже если так... что я могу? Приехать, напугать, навредить? — Или помочь, — Паша встал. — Лекарства купи, суп возьми, Ляйсан передала контейнер, и поезжай. Посидишь рядом, убедишься, что она дышит — и уедешь. — А если не смогу уехать?       Паша усмехнулся. — Останешься. Вы оба взрослые. Я тебе не судья.       Арсений молчал. — Она ждет, — тихо сказал Паша. — Не меня. Тебя. Потому что ты — единственный, кто может заставить ее улыбнуться даже с температурой.       Арсений выдохнул. — Черт с тобой.       Он натянул пальто, взял ключи, контейнер с супом — и вышел.

***

      Она открыла дверь на второй звонок — бледная, закутанная в халат, с мокрыми от слез глазами. Но не плакала. Улыбалась — той самой своей улыбкой-щитом, от которой у него внутри все переворачивалось. — Вы? — прошептала она. — Я, — он переступил порог, закрыл дверь. — Паша сказал, ты одна. Лекарства привез. И суп. — Зачем? — Потому что не могу иначе.       Она хотела ответить, но закашлялась. Он подхватил ее под локоть, провел на диван, укутал в плед, заварил чай. — Садись, — сказал он, когда она попыталась встать. — Ты больна. — А ты — преподаватель, — она посмотрела на него. — А ты — Кристина, — ответил он. — И мне не все равно.       Они сидели на кухне. Она пила чай с медом, он — черный кофе. Снег за окном падал большими хлопьями. — Арсений, — позвала она. — Что? — Почему ты приехал?       Он долго молчал. — Потому что я не могу потерять тебя, — сказал он наконец. — Потому что когда Паша сказал, что ты одна и с температурой, у меня внутри все оборвалось. Я забыл про правила, про дистанцию, про то, что мы — преподаватель и студентка. Я просто сел в машину и поехал.       Она смотрела на него, не отрываясь. — Ты боишься? — Безумно. — Чего? — Всего, — он провел рукой по лицу. — Что ты не поправишься. Что я не смогу тебе помочь. Что кто-то узнает, что я здесь. Что я разрушу свою жизнь и твою. — Мою ты не разрушишь, — она улыбнулась слабо. — Я уже выбрала. Еще до того, как ты заговорил со мной в первую среду.       Он поднял голову. — Что ты выбрала? — Тебя, — просто сказала она. — Не преподавателя. Не голос из-за кафедры. Тебя. Арсения.       Он замер. — Кристина, ты больна. Ты не соображаешь… — Я соображаю лучше, чем когда-либо, — она накрыла его руку своей. — Ты приехал. Ты здесь. Ты волнуешься. Значит, ты тоже выбрал.       Он не ответил. Только сжал ее пальцы.       Позже, когда она уже лежала на кровати, укрытая двумя одеялами, он сидел рядом в кресле. — Арсений, — позвала она сонно. — Ммм? — Я никогда не слышала, чтобы тебя так звали. Только «Арсений Сергеевич». — А как ты хочешь? — Как сейчас. Просто Арсений. Или Арс. Или Арсюша, — счастливо промямлила она в подушку.       Он усмехнулся в темноте. — Спи, Кристина.       Она улыбнулась и закрыла глаза.       Он сидел с ней до утра.       Онна проснулась ранним утром — он спал в кресле, сжавшись в неудобной позе, с телефоном в руке, с недопитым кофе на столе.       Она встала, накинула плед на его плечи. Он открыл глаза. — Ты чего? — Укрываю, — она улыбнулась. — Ты замерзнешь. — Я в порядке. — Ты весь холодный. Иди сюда, — она похлопала по дивану.       Он покачал головой. — Это неправильно. — Арсений, — она закатила глаза, — Пожааалуйста. Иди, — обманчиво добро растянула она слова.       Он пересел на диван. Она накрыла их одним пледом. Плечо к плечу. — Неудобно? — спросила она. — Нормально.       Он чувствовал тепло ее тела, ее дыхание на своей руке. И не верил, что это происходит. — Кристина, — сказал он тихо. — Ммм? — Я боюсь. — Я знаю. — Почему ты не боишься?       Она помолчала. — Потому что ради тебя — стоит.       Он повернул голову, посмотрел на нее — на ее закрытые глаза, на ресницы, на легкую улыбку. — Ты невозможна, — прошептал он. — Да, — она не открыла глаз. — Привыкай.              Он не спал до утра. Смотрел, как она дышит, как поправляет плед во сне, как иногда вздрагивает. И думал: «Как я мог жить без этого?»       Она проснулась, когда за окном уже рассвело. — Ты все смотришь? — спросила она сипло. — Все, — ответил он. — И не могу насмотреться.       Она улыбнулась — настоящей улыбкой, без защиты, без расстояния. Потянулась и коснулась его щеки. — У тебя щетина колется. — Не нравится? — Нравится, — она убрала руку. — Все в тебе нравится. Даже то, как ты занижал мне оценки.       Он виновато опустил глаза. — Прости. Я… — Не надо, — она перебила. — Это было глупо. И обидно. Но ты исправился. — Исправился? — Ты здесь, — она сжала его руку. — Это главное.       Он уехал только в обед — когда пришла Ляйсан с новым контейнером супа и строгим взглядом. — Ты выглядишь хуже, чем она, — сказала Ляйсан Арсению. — Спасибо. — Езжай домой, отсыпайся. Я тут побуду.       Он кивнул. На пороге обернулся — Кристина смотрела на него с дивана, улыбаясь. — Выздоравливай, — сказал он. — Ты заедешь завтра? — Заеду.       И вышел.       В машине он сидел долго, не заводя двигатель. Смотрел на ее окно и не верил, что все это случилось.       Зазвонил телефон. Паша. — Ну как? — Нормально, — Арсений откинулся на сиденье. — Я ей все рассказал. — Все-все? — Достаточно. — И что она? — Улыбнулась. И сказала, что выбрала меня.       Паша молчал. — Арс, — сказал он наконец. — Ты счастлив?       Арсений посмотрел на окно, за которым маячил силуэт Кристины. — Кажется, да, — ответил он. — Тогда не облажайся, — Паша усмехнулся. — И завтра не опаздывай на лекцию. — Не опоздаю.       Он сбросил вызов, завел машину и уехал.       С улыбкой. Впервые за много лет.