Часть 5

      Прислонившись лбом к кондиционированному окну, Кано смотрел, как снаружи бурлит жизнь. Проснувшийся город уже выпил утренний кофе и постепенно вливался в ритм прибрежных волн, они неспешно накатывали на белоснежный песок. Город цвёл бутонами пышных камелий на клумбе у главного входа в госпиталь и что-то напевал зыбкими, как поднимающееся в зенит солнце, голосами уличных музыкантов. Звуки через плотно закрытое окно не проникали, но Кано слышал их, и его сердце сейчас колотилось также: гулко, отрывисто, расходясь эхом в пустынном коридоре. Сидящие по диванам братья не трогали его, только Курво отошёл к лифту, после дюжины отклонённых звонков приняв звонок от отца.       Кано оторвался от окна и вернулся, присаживаясь рядом с Тельво.       — Пять часов уже… — выдохнул из кресла рядом Турко, вместе со всеми не отводя взгляд от неподвижно замерших дверей оперблока.       — Доктор Элухиль предупреждал, что это одна из самых сложных операций, — отозвался Кано.       Откинувшись на спинку дивана, он принял у вернувшегося Курво очередной пластиковый стаканчик кофе и откуда-то появившийся горячий тост. Им многое придётся пересмотреть, перетрясти, перераспределить. Жизнь не просто сделала крутой пируэт, она стала другой. Просто другой. Никто оказался не готов, но у них нет выбора. Да и не стоял он перед ними ни секунды.       — И вторые сутки, — закончил Турко.       — Нельо борется, и это главное, — припечатал Курво, садясь с ним рядом.       Кано почувствовал на себе его взгляд и, подняв голову, коротко кивнул. Он не искал виноватых, понимая, что это всё равно ничего не изменит. Есть то, что есть, и с этим жить. Кано не допускал ни на секунду чего-то иного. И сейчас они с братьями смотрели на пока так и не открывшиеся двери операционной, а Курво наверняка уже планировал, как и что надо будет изменить, чтобы Нельо и Морьо было удобно. Мысли, идеи, варианты у него в голове итак рождались постоянно, а сейчас, должно быть, роились как пчёлки над теми самыми камелиями.       — Слушаю, — на вызов со своего завибрировавшего телефона Тельво ответил. — Айя, комиссар. Пока ничего нового, ждём. Вы у Морьо? Да… Хорошо… Понимаю… Не проблема, мы всё равно отсюда никуда. Договорились.       — Есть новости? — не поворачивая головы, спросил Турко, едва Тельво выключил телефон.       — Разрозненные факты, — пожал тот плечами. — Комиссар сказал, систематизирует всё, состыкует и вечером сможет что-то уже сказать. Но появилась ещё одна версия.       — Он раскопает, — кивнул Кано.       Он встречался с комиссаром пока всего один раз и почувствовал, что тот не просто хорошо, но отрешённо, выполняет свою работу, а не меньше них живёт происходящим.       — Он был у Морьо, — продолжал Тельво, — сейчас поехал в Управление. Вечером вернётся.       — Здесь же есть Палантирнет ? — неожиданно встряхнулся Курво.       — Думаю, да… — от неожиданности растерялся Турко.       — Дом.       — Дом?       — Нам надо найти дом, — продолжал Курво. — Когда мы заберëм Нельо и Морьо, у нас уже должен быть подготовленный, оснащённый всем необходимым дом. Перевозить их в Валинорэ сразу нельзя, особенно Нельо. Надо найти несколько вариантов и вечером посоветоваться с комиссаром. Нужен хороший район, чтобы поближе к океану, но и не на первой линии, одноэтажный, большой.       Курво резво остановил проходящего мимо них ординатора, попросил на время палантир и спустя несколько минут погрузился в омут сайтов недвижимости.       

***

             — Сводку происшествий за сутки я разберу сам, — помощник вскочил с места, едва Кирдан появился в дверях кабинета. — У вас на столе листы опроса свидетелей, предварительный анализ той дыры в обшивке и подробная запись из центрального дорожного управления со всех камер в районе восточного пляжа.       — И что скажешь? — взяв со стола тонкую папку, Кирдан с интересом посмотрел на помощника.       — Вы о чём? — грызя коктейльную соломинку, невинно поинтересовался тот.       — Белег, листы лежат в последовательном порядке, а дорожники всегда дают отчёты с обратным отсчётом времени. — Кирдан сдержанно улыбнулся. — И я уже миллион раз тебе говорил — мой руки после банановых макаронс.       — Виновен, — помощник покорно поднял руки вверх.       Непривычно для перешагнувшего за тридцатилетие щупленький помощник комиссара Белег Куталион обладал лёгким характером. Он умел поддержать любой разговор, разрядить самую напряжённую ситуацию, мгновенно и точно пошутить или добродушно подколоть, но при этом был наблюдательным, замечал малейшие детали и цепким умом находил среди воды отчётов крупинки ценных фактов. Белега любил не только его шеф — чисто профессионально и по-дружески; его сестра — до обсуждаемых всем Управлением банановых макаронс собственного приготовления; постоянные клиенты камер — за справедливость и прохладный лимонад. Почти весь Бритомбар знал и улыбался сержанту, где бы тот ни появлялся.       — Я там пометил. — Белег вмиг стал серьёзным, дождавшись, когда шеф возьмёт папку в руки: — Не мог он их не видеть, даже если по сторонам не смотрел. Там как раз перед тем местом поворот, и водитель не может не посмотреть в сторону берега, оценивая дорогу.       — Это не доказательство. — Кирдан пробежал взглядом отчёт дорожников и пометки Белега. — Даже начинающий адвокат приведёт с десяток опровержений. К тому же машина старая, без регистратора, ещё и записи метеорологов о ветре и особой запылённости до кучи.       Белег хмуро вздохнул, кивая. Они знали, что капитан — моральный урод, но прижать могли только за немытую машину. Плохо читаемые номера — пятнадцать мифрилов штрафа. Пятнадцать мифрилов за две жизни.       — Как они? — Белег поднял глаза на шефа.       — Один пока в искусственной коме, днём должны оперировать глаза.       — Видеть будет?       — Нет, — вздохнул Кирдан, — один шанс на тысячу.       — А второй?       — Когда я уезжал, ещё шла операция. Пытаются позвоночник собрать, чтобы хотя бы лежать мог и, возможно, когда-нибудь сесть. Как он вообще выжил, никто не понимает. Ладно, — Кирдан поднялся, забирая с собой папку с отчётом криминалистов, — я обратно в больницу. Узнаю, как операция, с братьями побеседую. А ты пересмотри опросы владельцев лавочек в районе восточного пляжа и дома Тингола, может, всё-таки за что-нибудь зацепимся?       — Принято, — кивнул Белег. — Вы там, если что, звоните. Ну, там, кровь, может, нужна или лекарства какие. Я понимаю, больничка у них серьёзная, сами непростые, но люди спрашивают, все хотят хоть как-то помочь. Им, считай, жизнь спасли.       — Обязательно, — кивнул Кирдан и, допив остатки безалкогольного мохито из стоявшего на столе помощника стаканчика, вышел из кабинета.       — Глаз да глаз, — добродушно шикнул в сторону хлопнувшей двери Белег. — Придётся в бар старика Джосса тащиться. По пеклу, между прочим.       Помощник поднялся из-за стола, привычно задом-наперёд нацепил бейсболку и вдруг замер взглядом на оставленном шефом на столе отчёте дорожных служб. Многозначительно хмыкнув, Белег прихватил его и вышел из кабинета.       

***

             — Между аквапарком и рынком не берите, там даже по ночам движение оживлённое. Посмотрите за Ботаническим садом, — раздался голос сверху, — до побережья десять минут на машине, роза ветров хорошая и много одноэтажных домов.       Эльронд в заляпанном разноцветными пятнами хирургическом костюме присел рядом с держащим на коленях палантир одним из братьев Финвэ.       — Как он? — прохрипел светловолосый брат.       — Как склеенная на канцелярский клей каменная мозаика, — устало выдохнул Эльронд и смахнул волосок с плеча так, будто вот именно он ему жутко мешал, а не какофония пятен. — Вечером распланирую ваш досуг на ближайшие лет... цать, а сейчас идите уже к нему.       — Можно? — вздрогнул представившийся Эльронду при встрече, кажется, Кано.       — Он будет жить? — вычленил тот, что держал палантир.       — Да, — ответил сразу на оба вопроса Эльронд. — Я провожу вас. Вашим братьям выделили двухкомнатный бокс.       

***

             Когда они вошли, из половины Морьо доносилась тихая монотонная речь — Питьо читал Толкина. О любви Морьо к книгам знали все. В следующем месяце его День Зачатия, и братья раздобыли коллекционную трилогию «Властелин колец», подписанную ещё при жизни самим автором. Неужели Питьо даже в суете сборов не смог не взять её?       — Если что, зовите медсестру, над кроватью кнопка вызова персонала.       Доктор посмотрел на каждого и после дёрганого кивка и улыбки Кано вышел.       Тельво первым подошёл к кровати и осторожно коснулся запястья Нельо, будто его руки, как и ноги, собирали, словно конструктор. Курво присел по правую руку, Турко — по левую. Кано подошёл со стороны Курво и наклонился, осторожно касаясь губами лба Нельо.       — Мы покупаем дом.       Кано перебирал пальцами жёсткие волосы и случайно нащупал чуть ниже макушки свежий шрам. Осознавая, что для ранения тот слишком крупный, да ещё в таком месте, тщательно выбритом, Кано понял, что Нельо делали трепанацию черепа, чтобы не допустить отёк мозга. Окоченев от осознания, что они могли потерять Нельо навсегда, Кано стиснул пальцами укрывавшую Старшего простынь и, только поймав размеренное биение вены, успокоился. Лежачий, сидячий, слепой — главное, живые! Они справятся. Они станут тростями младшего брата и будут мыть Старшего, который когда-то вырастил их, выносить судно. Один, опутанный трубками, фактически без ног, с дыркой в черепе, весь штопаный-перештопанный; второй — без глаз. Но живые. И это самое главное.       

***

             Во время ланча в баре Джосса Джосса — предки были те ещё шутники — яблоку негде было упасть. Тем странно для Тингола выглядело, как, стоило ему войти, пространство вокруг него ощутимо освободилось. Элу даже принюхался к себе — может, запах масла после машины остался? Нет, всё хорошо.       — Как всегда, — опустился он за стойку напротив самого старика Джосса, — стейк, картошку и большую «Колу».       — Большой пендель тебе, если ты за пять секунд не уберёшься из приличного места, — процедил Джосс сквозь зубы, выбивая пальцами дробь по «случайно забытой» Белегом Куталионом папке.