Часть 7

      Когда он пришёл в себя, понял ещё до того, как услышал тихий незнакомый голос. Сначала слов было не разобрать, приглушëнное бормотание, которое постепенно обретало содержание и смысл, проникая в сознание.       — … братья ваши такие молодцы…       Он выжил. Братья тут же примчались. Морьо? Что с Морьо?       — … терпения бы хватило.       Терпения? На что? Нельо пока не мог не то что оценить своё состояние, вообще определить, где конкретно у него болит. Болело везде, начиная от затылка и заканчивая…       — … не одного дня и даже не месяца проблема.       Нельо очень хотел бы ошибаться, но он вполне мог представить, во что превратился после крушения. Долго не выдавая себя, Нельо думал. А потом открыл глаза. Посмотрев вокруг, понял, что находится в больнице очень высокого, судя по оборудованию, уровня. В углу копошился медбрат. Голос, скорее всего, принадлежал ему.       Нельо тяжело, совсем немного повернул голову. Тело, как и сознание, ещё плыло и плохо слушалось, но он уже всё решил.       

***

             — Я сегодня же позвоню хозяину отличного минивэна, — выходя из лифта, Кирдан обернулся на Курво, — и завтра можно будет внести залог.       — Спасибо, что помогаете. Мы пока плохо ориентируемся здесь, из госпиталя ещё и не вылезали. Подобными вопросами всегда Морьо занимался, — вздохнул Курво. — Спасибо, Финдэ прилетел, ему тоже удаётся общаться с бюрократией.       Внезапно сбоку послышался такой грохот, что полицейский с богатым опытом в Кирдане мгновенно подобрался, напрягаясь.       — Просто сорвалось крепление с кровати, — обернувшись, увидел он причину и расслабился, наблюдая, как в конце коридора медсестра ставит на место боковой ограничитель на пустой кровати.       — С такой навернëшься и… — Курво покачал головой.       И тут звук повторился с другой стороны.       Даже зная Старшего, Курво едва ли хладнокровно думал, почти вынося дверь, в него почти тут же со спины влетел Турко — плечо ощутило цепкую хватку Охотника. Словно натолкнувшись на невидимую стену, двое средних застыли как вкопанные. Кто-то вышел из лифта, торопливо подходя, пока Кирдан терпеливо придерживал дверь.       — Ничего страшного, всё хорошо, — медбрат защелкнул последнее крепление боковой стенки кровати и обернулся. — Не волнуйтесь, — узнал он братьев, — после возвращения в сознание почти всегда наблюдается дезориентация. Мистер Нельо пытался повернуться и задел рукой боковую стенку. Та откинулась и ударила по капельнице. Поэтому вышло громко.       Нельо лежал с закрытыми глазами, но по тяжело поднимающейся груди было понятно, что он в сознании.       Турко едва слышно проскрипел зубами — отлучились на двадцать минут впервые за всё время здесь, и надо же было Нельо очнуться именно в этот момент — но Нельо словно услышал, а, может, действительно услышал. Открыв глаза, он повернулся к братьям. От них он никогда ничего не скрывал, сам всегда учил их честности. Действительно, просто неосторожно задел боковую стенку.       Кано подошёл к кровати. Близнецы опередили его и привычно заняли стулья по обе стороны. Кано осторожно накрыл правое плечо Нельо рукой и едва обозначил пожатие, так как правая рука пострадала сильнее левой, но и это говорило об абсолютной поддержке и единстве братьев. Турко и Курво подпёрли спинами стену, Турко поддерживающе взлохматил макушку Тельво.        — Я позову доктора Элухиля, он просил сообщить, как только мистер Нельо очнëтся, — медбрат ещё раз проверил капельницы и вышел.       Нельо попытался что-то сказать, но пересохшее горло даже хрипело с трудом. Кано дотянулся до тумбочки, наливая в специальный с трубочкой поильник воду. Осторожно приподняв голову Нельо, Кано поддерживал её, пока Нельо пил.       — Доктор предупреждал, что первое время будет тяжело говорить, но голос вернётся очень быстро. — Кано улыбнулся уголками губ, понимая, что наступает самое тяжёлое время осознания. Нельо пару раз вдохнул-выдохнул и вновь перевёл взгляд на поильник. — Давай ещё немного, сразу много нельзя. — Кано вновь протянул поильник и придерживал его, всем видом показывая, что эта помощь так же естественна и нормальна, как любая, которую они всегда оказывали друг другу.       Сделав ещё несколько глотков, Нельо сам кивнул «достаточно» и откинулся на подушку. Братья видели, как тяжело далось Старшему такое элементарное для здорового человека действие как попить, но сдержали порывы успокоить. Не будь это Старший, они бы вполне допустили, что он едва талантливо не самоубился, так что не распознал даже медбрат. С подобными травмами не каждый смирится. Но и Нельо — не каждый, и Нельо не смирился.       Питьо вдруг кивнул в сторону межкомнатной двери:       — Морьо с глазами, полными осколков стекла, вытаскивал тебя, не зная, есть ли в тебе хоть что-то целое. Но тащил, потому что знал, что ты будешь продолжать жить. Так или иначе.       Нельо вздрогнул, повернув голову в сторону боковой двери и вслушиваясь в тишину за ней.       — Всё-таки ослушался… — голос дрогнул.       — Мы испробуем всё, что возможно хотя бы в теории, — продолжил Кано, — но даже если потерпим неудачу, и ты не сможешь ходить или останешься лежать, голова у тебя осталась всё та же.       — А к неудобствам мы приспособимся, — безапелляционно кивнул Турко. — Всё решаемо. Главное, что вы с Морьо живы. Непоправима только смерть.       — И жалости у нас не ищите, не надейтесь, — хмыкнул Курво.       — Ты сам отучил нас жить ею, — добавили в голос близнецы.       — Но своё мы заберем у кого угодно. Да и если бы такая беда случилась с кем-то из нас, разве бы ты отвернулся от него?       Нельо перевёл взгляд на стоящего в проёме Финдэ.       

***

             Когда появившийся в палате доктор Элухиль выгнал всех кроме Кано, выгнанные переместились в половину Морьо. А там около кровати стоял высокий средних лет мужчина в светло-зелёном медицинском халате, какие носили врачи офтальмологических отделений. Под шапочкой угадывались перламутрово-серебристые волосы — особенность населявших Зелёный Лес за Синими горами.       — Доктор Таур Ороферион, — снимая перчатки, представился врач, протянув руку и пожимая каждую протянутую в ответ. — Я закончил осмотр. Учитывая степень тяжести повреждений, операция прошла успешно. Не буду утомлять подробностями, скажу главное, что удалось избежать воспаления уцелевшего глазного яблока, в зародыше купировав аутоиммунную реакцию.       — Но видеть он не будет, — сглотнул Курво.       — Слишком серьёзные поражения сетчатки, — согласно кивнул доктор Ороферион. — Склеру удалось сохранить, но она изрешечена множеством мелких рубцов. К сожалению, офтальмология пока не умеет это лечить. Ему придётся всему учиться заново.       — Мы справимся, — уверенно кивнул Турко.       — Не сомневаюсь, — улыбнулся врач. — Очень хорошо, что вы здесь, потому что ваш брат может проснуться в любой момент. Обязательно кто-то должен быть рядом.       — Проснуться? — радость и тревога смешались в голосе Тельво.       — В ходе операции я принял решение не вводить очередную дозу препарата для поддержания искусственной комы, чтобы не было конфликта с более необходимыми сейчас антибиотиками. Да и в кому мистера Морьо ввели из-за операции на глаза, но теперь моё вмешательство позади. Плечо и голова — уже вотчина Эльронда.       — Морьо может проснуться в любой момент?       — Не лучшая идея выводить из комы на ночь, но так сложилось, — врач внимательно посмотрел на мониторы. — Я специально остаюсь. Ещё раз посмотрю анамнез на возможные осложнения. Когда он проснётся, вызовите меня этой кнопкой.       Доктор Ороферион указал на кнопку над изголовьем и, попрощавшись, вышел.       Едва за ним закрылась дверь, Курво подошёл к кровати.       — Мы решили остаться в Бритомбаре и уже присмотрели дом, — поправил он простыню на груди Морьо. — Ты нас только сразу не отталкивай. Мы не будем врать, что понимаем тебя, такое невозможно понять, не пережив. И мы хотим пережить. С тобой. Ты упрям, но дай нам стать твоими глазами.       Последние слова Курво говорил с пересохшим, саднящимся горлом, и когда приподнялся, чтобы пойти за водой, рука Морьо, которую он не отпускал всё это время, вдруг вздрогнула.       Курво замер, не дыша глядя на брата. Он был уверен, что ему не показалось, и губы Морьо действительно дрогнули. Курво схватил с тумбочки поильник, поднёс его к губам Морьо и, прикусив свои губы, смотрел, как брат, дрожа, обхватил трубочку.       

***

             — Шкаф на три, рога на шесть.       Турко, прищурившись, сосредоточенно наблюдал за близнецами — те вот уже полчаса переставляли мебель на двухстах свободных квадлигах палаты, умудряясь не приносить разрушений. Произведя очередную рокировку, близнецы воззрились на результат и с сомнением обернулись на брата.       — Да, не очень.       — Шкаф на пять, капельницу по центру, — раздалось от двери. — Шкаф на три откроется только вместе с регулирующим подъём второй кровати механизмом.       Турко повернулся на голос.       Новая жизнь постепенно входила в колею. Не считая основных серьёзных травм, Нельо и Морьо для их состояния достаточно быстро шли на поправку. Рёбра Нельо постепенно срастались, последствий сотрясения мозга не нашли, печень была готова к привычным кулинарным подвигам, но получала лишь протёртые овощи да мясо с рыбой на пару. Близнецы были способны барашка незаметно пронести мимо камер наблюдения, и Эльронд лишь улыбался, наблюдая передислокацию овощей и рыбы, пока персонал удивлялся резко потолстевшим местным котам. Старшие могли бы повлиять на творимое младшими безобразие, но были слишком заняты переоборудованием дома. Благодаря помощи Финдэ и Артаресто, принявших дежурство в госпитале, они охотно приняли и помощь Кирдана, умудрявшегося при этом выполнять свои обычные обязанности и вести следствие по делу о крушении самолёта.       Морьо, едва он оклемался после операции, сделали ещё одно переливание крови, как и Нельо. Доктор Ороферион тоже был доволен, не наблюдая осложнений по своей части. Сам Морьо философски отнёсся к вынесенному приговору о вечной слепоте, как и Старший не собираясь покоряться судьбе.       Отец не звонил, но это никого не тревожило и не обескураживало.       Братья понемногу вливались в новую жизнь. Случайно встретив в холле вместе Лив и Белега, они узнали, что те — брат и сестра, и с того дня, кроме медицинской поддержки, Лив каждое утро пекла банановые макаронс. Переваливающиеся с бока на бок больничные коты не вписывались в снимаемые камерами наблюдения рамки.       Кто-то как-то предложил, а Нельо поддержал идею переезда Морьо в его часть палаты.       — Морьо будет лежать здесь. — Турко кивнул головой, и близнецы потащили шкаф на три.       Нельо впервые заулыбался, словно забыл о своём состоянии, и Эльронд пошёл на небольшое отхождение от «Правил размещения пациентов в реанимационном отделении» ради улыбки того, благодаря кому эти «Правила» стоят сейчас на полке в кабинете Эльронда.       Когда со шкафом закончили, Эльронд подошёл к Нельо для ежедневного осмотра. Он сосредоточенно прощупал плечи и торс, дольше положенного задержавшись на верхних кубиках пресса; закончив, опустил рубашку обратно, сел на стоящий рядом стул и на глазах у появившихся в дверях Кано и Курво медленно прощупал ноги сверху вниз.       — Укрепить мышцы пресса, провести имплантозамещение тазовых костей и месяцев через шесть-семь сможете попытаться сесть.       — Сяду, — уверенно кивнул Нельо.       — Сядет, — эхом отозвалось от двери.       Эльронд поднялся.       — И всё-таки шкаф на пять, — бросил он от двери, не оборачиваясь.       Близнецы пять секунд пялились на дверь, столько же на Турко, прежде чем тот согласно кивнул. Док тоже не киселём в голове соображает.