Часть 12

      — Обед. — Нерданэль внесла огромный поднос.       — Мама, ты бы позвала кого-нибудь, — подорвался Кано. Он сменил Финьо, которому позвонил для консультаций Турьо. Следуя инструкциям отца, Кано приподнял изголовье кровати, чтобы Нельо было удобнее, и взял у матери поднос.       — Фэанаро сказал, что придумает что-нибудь более удобное. — Нерданэль, отдав поднос, присела на свободную сторону кровати.       Кано поставил поднос перед Нельо и снял накрывающие тарелки крышки.       — Запечёный сладкий картофель, тушёная фасоль, стейк форели, хлеб с оливками и домашний лимонад, — перечислила Нерданэль, следя за лицом сына. Она понимала, как тяжело в одночасье из здорового, крепкого мужчины превратиться в почти полностью зависимого от других инвалида, но знала упрямство своих сыновей.       — Спасибо, мама, — подал Нельо хриплый от волнений голос, но глаза светились искренней благодарностью.       — А на ужин будет барашек, если Амбаруссар с Турко удачно съездят на охоту в мясную лавку.       — Устроим барбекю прямо на террасе? — предложил Кано.       Нельо улыбнулся и, не помедлив, кивнул. От вида смеющегося Старшего на душе становилось теплее, но даже не переглянувшихся, а больше почувствовавших друг друга мать и её второго сына это не расслабляло.       — Пойду тогда займусь всем необходимым, — кивнула Нерданэль, поднимаясь, — да и остальных надо покормить. Морьо понесла Лив, а остальным я накрою на кухне. В столовой пока не разложено ничего. Завтра займусь.       — Попробуй выманить отца и Курво из джакузи, — тихо засмеялся Нельо.       Нерданэль, прежде чем выйти, наклонилась и поцеловала его в лоб.       Едва за ней закрылась дверь, Кано обернулся:       — Ешь, а я пока расскажу, что мы уже сделали, что оформили, что готово. Ещё море дел, так что отлынивать не надейся. Морьо вот будет вести деловые переговоры.       Нельо ел и слушал брата, рассказывавшего, как начали осваиваться на новом месте. Если уж Морьо слепым нашёл себе дело, то лежа можно тоже много чего полезного делать.       

***

             Форель была чудо как хороша, фасоль приятно хрустела корочкой на зубах, тёплое послевкусие домашнего оливкового масла окутывало уютом нового дома, неожиданная сладость батата оттенялась кислинкой прохладного лаймового лимонада — Морьо привыкал к тому, насколько после потери зрения обострились другие его чувства. Он уже различал оттенки дыхания от усталых у комиссара, когда тот заезжал после службы, до едва уловимых рокочущих и пробирающих этим до костей — у Нельо, безошибочно определив его дыхание, когда они ещё в больнице впервые бодрствовали вдвоём, без братьев; узнавал уникальное тепло рук мамы и разгорячённые — братьев, выдающие их волнение и постоянную ответственность за них с Нельо; улавливал оттенки пота от смешанных с запахом больницы у доктора Элухиля до сосредоточенно-рабочих у отца. И даже обычный обед превратился теперь для Морьо в исследование вкусов, сочетания их контрастов, открытия для себя не просто горячей или холодной еды, а и ранее не замечаемых оттенков. До травмы Морьо часто ел, продолжая заниматься делами, и получалось, что бездумно, а сейчас чувствовал, как прохлада лимонада оттеняет сочное тепло рыбного стейка.       Закончив есть, Морьо допил лимонад и отставил поднос.       Нельо…       Морьо понимал Старшего не только потому, что сам оказался в такой же ситуации. Просто знал его, себя и остальных братьев как молодыми и зелёными, огрызающимися на всё и всех, не умеющими ещё совладать с собственной энергией, так и повзрослевшими, поумневшими и заматеревшими, но оставшимися чуткими к тем, кто был им признан «своими». Но каждый из них всегда был гордым и нежелающим зависеть от других, и Морьо понимал, каково сейчас Нельо, каким бы спокойным тот ни выглядел. Да, глупостей вроде «не быть обузой» никогда не наделает, но и оставлять это без внимания нельзя.       Морьо знал, что их комнаты находятся рядом, и если он правильно понял, когда его вели, то за дверью налево по коридору вторая дверь от его двери.       Морьо поднялся и не спеша направился к выходу. И хотя была договорённость, что на первых порах он зовёт кого-нибудь, сейчас Морьо не хотел никого беспокоить, понимая, что первый день в новом доме переполнен суеты. Нащупав дверь, Морьо вышел в холл. Приятная прохлада по ногам с открытой террасы помогала идти в верном направлении. И голоса. Чем ближе Морьо подходил, тем отчётливее слышал голоса Нельо и Кано. Пришлось немного подождать за вуалью занавески у торцевого окна в холле, но вот хлопнула дверь, и послышались удаляющиеся шаги. Морьо дождался, когда шаги совсем стихнут, и пошёл дальше.       Нельо молча ждал, пока Морьо дойдёт до кровати, и за все несказанные «осторожно», «потише», «не спеши» Морьо был ему благодарен. Им обоим хотя бы друг с другом хотелось не чувствовать себя ущербными и верить, что справятся, не смирятся, но приспособятся, опустят руки, лишь чтобы опереться на них и упрямо ползти дальше.       — И как это тебя одного оставили? — усмехнулся Морьо, наконец ощутив опору кровати и присаживаясь.       Нельо хмыкнул, чтобы не повторяться, и Морьо приглушённо засмеялся.       — То, что мы не стали кормом для акул, — наигранную весёлость сдуло залетевшей с террасы прохладой, и Морьо вдохнул её, слушая молчание Нельо, — и каким-то чудом выплыли, я воспринимаю как знак, что туда нам пока ещё рано. Я не буду врать, что мне не страшно в темноте, мне действительно не страшно. Мне было бы страшно в темноте без тебя.       — Всегда твой.       Морьо нащупал руку Нельо. Тот тут же сжал её. И это правда. Их общая правда.       

***

             Нельо вспомнил этот разговор, наблюдая, как под навесом террасы братья и Финдэ с Артаресто собирают огромный гриль. Турко придирчиво проверял мясо, а направившиеся за тарелками близнецы по дороге остановились около сидящего на ведущих к молодым эвкалиптам ступеньках Морьо.       Финьо и Кано ещё не было: Финьо по удалёнке заканчивал с делами, которые не стал решать без него Турьо, Кано осваивал местные программы. В первую очередь необходимо было восстановить их с Морьо паспорта, перевести в Бритомбар счета. Отец даже хотел оформить присмотр за Форменоссэ, но Нельо убедил его, что поместье понадобится, а время от времени летать в Валинор — не жестокое обращение с инвалидами. Нельо понимал, что они в Белерианде надолго, и, в общем, не возражал. Морьо вот сразу сказал, что отсутствие зрения не мешает успешным телефонным переговорам, но отец всё же собрался доработать существующий палантир, снабдив каждую клавишу разными на ощупь знаками, и назвать этот алфавит синдарином.       Нельо своё участие в семейном бизнесе не собирался ни на кого перекладывать, разве что со стола на кровать, пусть пока мир и ограничивался ею на просторах огромной комнаты, где всё управлялось нажатием кнопок на разработанном отцом пульте. Почти в полстены плазма, кондиционер, жалюзи на окнах, стеклянная дверь на террасу — всё управлялось с пульта.       В комнатах, да и во всем доме, всё было сделано для их с Морьо удобства сейчас и с планами на будущее. Нельо знал, что дом покупали с верой, что однажды он сядет в коляску и сможет передвигаться хотя бы без посторонней помощи. И как бы ни накрывало с головой, снова и снова окуная в пучину отчаяния, как в тот океан, Нельо безжалостно вытаскивал себя, потому что не мог не оправдать надежд.       Оперевшись на затекшие руки, он попытался немного подтянуться.       — Куда? — материализовался с грацией белой пантеры рядом Турко.       — Ты вроде мясом занимался? — хмыкнул Нельо, позволяя помочь.       — Мясо доходит, — махнул рукой брат. — Все равно ждём Кано и Финьо.       — Финьо — понятно, хотя и насчёт этого у меня есть некоторые мысли для разговора с отцом, но вы не позволяйте Кано тащить бытовуху на себе, — нахмурился Нельо.       — Опоздавшие к «станку»! — закричали с террасы близнецы.       — Не позволим, — коротко улыбнулся Турко.       Конечно, он слышал слова Нельо про разговор с отцом касательно Финьо, но настаивать на подробностях не стал. Нельо нужно было мысли додумать, а пока он лежал и смотрел, как близнецы и Турко, паясничая, отпихивают друг друга, не в состоянии поделить гриль; как мама принесла Морьо его пластиковую тарелку, с которых всегда почему-то особенно вкусно было есть, и попутно накинула куртку ему на плечи; как Курво и арфинги принесли хлеб, соусы и лимонад.       Когда всё было готово, Нельо принесли раскладной столик. По рукам тёк пропитанный костром и эвкалиптом мясной сок, и Нельо на глазах у всех, не стесняясь, ловил его губами.       Под остаточный стук дождя на дом опустился вечер.