Глава первая

      Большой деревянный дворец в несколько этажей с затейливыми башенками заметно выделяется среди обычных изб крестьян. Снег большими сугробами лежитна них, грозясь вот-вот свалиться на головы прохожих, подходящих слишком близко и имеющих желание полюбоваться узорчатыми и расписными ставнями на оконцах да огоньками от печи и свечей, оживляющих зимний вечер и греющих даже на расстоянии.       Мимо одной из таких избёнок проходит неспешным шагом высокий юноша, одетый в простой потрёпанный овчинный тупуп, большие войлоковые валенки и красную мурмолку, обшитую соболиным мехом.       Снежинки, тихо слетающие в облаков застыли на его русых кудрях. Щёки юноши и кончик ястребиного носа заметно покраснели от мороза, но несмотря на это его карие глаза выражают неподдельную радость. На его губах играет искренняя улыбка, делающая юношу ещё милее.       Но, наконец, он сворачивает к царскому дворцу и немного ускоряет шаг. Внезапно над ним резко распахиваются резные ставни, с которых на юношу тотчас сыпется снег. Через мгновенье оттуда, сверху слышится девичий голос.       — Са-аша! Ну, где ты там? — кричит Алёнка, высовывая голову, наспех покрытую огромным старым пуховым платком. Затем она опускает голову и вопросительно подняв брови, немного укоризненно добавляет: — Все уже заждались тебя! — Она жмурится, чихнув от того, что маленькая кроха-снежинка попала ей в нос, и грозит пальцем юноше.       — Иду, иду! — смеясь, с улыбкой отвечает он, ещё медленнее ступая по хрустящему снегу.       — Ах, Алёнка! Вот шалунья! — слышится со стороны девушки добродушный женский голос с еле уловимыми нотками строгости. — Куда в такой мороз высунулась? Не ровён час, окоченеешь ещё!       Алёнка поспешно ныряет назад, с грохотом закрывая оконные ставни. Юноша смахивает снег, вновь попавший на шапку и воротник, и прибавляет ходу. Всё же опаздывать нехорошо. Он может себе позволить это лишь на несколько минут, не более. А всё ради того, чтобы каждый раз из окна высовывалось заветное лицо с шутливо серьёзным выражением и вечными упрёками.       Но наконец, он перед главными дверями и, чуть отдышавшись и потоптавшись, чтобы стряхнуть с себя снег, громко обращается к двум ратникам:       — Будьте здравы, добрые люди! Я — Александр, сын купца Богдана, буду из рода Абрикосовых, гость царской семьи.       — Заходи, коли так! — отзывается юноша с рыжими кудрявыми волосами, открывая двери вместе со своим сослуживцем. На его веснушчатом весёлом лице красуется задорная улыбка. Шмыгнув, от холода курносым носом, он неторопливо выводит: — Будь здрав на долгие годы, князь!       — Благодарю, но я не князь! — смущённо отвечает Саша, проходя в горницу, и словив на себе дурашливо-сконфуженную улыбку юноши и доброжелательный взгляд второго ратника с поседевшими волосами.       Приёмная комната, куда входит опоздавший гость, вся украшена разноцветными лентами, чудесными серебряными драгоценными камнями и еловыми ветвями, искусно переплетёнными друг с другом. Стоявщий с боку большой сундук завален различной верхней одеждой.       Приметив скромную серую шубейку, юноша понимает, что сегодня пришёл даже кузнец Евгений свет Георгиевич, обычно не успевающий на подобные вечера.       Саша быстро сбрасывает с себя шапку и тулуп и неспеша направляется в сторону лестницы, заранее предвкушая своё появление перед всеми.       Но внезапно сверху скрипят половицы, и юноша мгновенно понимает, что кто-то намеревается спуститься вниз. Он, не знаю толком почему, прячется за ближайшей ёлкой, стоящей у стены и готовится ждать. Стараясь тихо дышать, он, не отрываясь, смотрит на последние ступени.       Скрип ещё больше усиливается, и, увидев чуть промелькнувший знакомый край красного сарафана, Саша сразу же понимает, кто это. Он подползает чуть ближе, и когда наконец девушка с небрежно заплетённой рыжей косой оказывается спиной прямо перед ним, выпрямляется и спокойно быстрыми шагами подходит к ней.       — Ждала меня? — громко спрашивает юноша, чуть касаясь её плеч. Его голос весел и шутлив.       Девушка резко поворачивается и не удержав равновеси, покачивается и падает рукаи юноши.       — Ах, ты ж, ёжечки! Сашка, вот негодник! Пугать ещё вздумал! — смущённо бормочет она, касаясь лбом её подбородка.       — Прости же, меня холопа своего, царевна распрекрасная! — шутит юноша, всё же не выпуская Алёнку. — Ай, не по нраву тебе я, красавица?       Пряча свой взгляд от весёлого вопрошающего Саши, Алёнка так же отвечает:       — Нельзя же так сразу, Сашка! Давай, не кукуйне валяй дурака! Нас, поди, все заждались уже.       — И то верно! — Юноша резко отпускает девушку, и на этот раз она падает в сундук с одеждой.       — Да, что же это такое! Сашка! — Алёнка хватает княжескую мурмолку и киндает в юношу. — Что ж, ты сам напросился, Александр свет Богданович!       Понимая, что придётся как-то отвечать, Саша хватает платки, до этого аккуратно сложенные на стол, и принимается со смехом атаковать Алёнку.       Постепенно приближаясь, он оказывается, наконец, прямо перед девушкой и слегка наклонившись, спрашивает у Алёнки:       — Признаёшь ли поражение?       — Ни в коем разе! — девушка хватает последнюю голубую накидку и хотела уже замахнуться, как вдруг Саша резко приближается к её лицу и прошептал: — Душа моя, что ж ты не поймёшь меня?       — Саша, что с тобой? — Алёнка вздрагивает от неожиданности и быстро прикладывает руку к чуть горячему лбу юноши. — Да ты никак бредишь? Подожди, я тебе сейчас отвар принесц! — Девушка быстро вылезает из сундука и бежит в маленькую комнатушку, находившуюся рядом.       Через некоторое время она возвращается с большой деревянной чашкой, до краёв заполненной какой-то жидкостью и ломтём хлеба, густо намазанным мёдом.       — Вот. — Она ставита на стол всё, что принесла и обращаетсь к Саше: — Садись давай.       Юноша неспеша подходит к девушке и послушно садится на скамью, покрытую мохнатым красным ковром.       Он неспеша делает глоток горького чая, сваренного из неизвестных ему трав, и, смешно поморщившись, быстро надкусывает ломоть хлеба с мёдом.       — И где только такие... гм.. ужасающие мои уста травы берутся?       — Ха-ха, Сашка! Ну, ты даёшь! Как же можно не признать листьев клюквы, собранных Машей в лесах князей Воронских! — смеëтся. Алёнка, понимая, что забыла посластить горькие травы.       — Ах, Алёнка! И на том спасибо! Кажись, мне полегчало! — Юноша благодарно улыбается, склонив голову.       — За чём дело стало! — довольно отмахивается Алёнка. — Пойдём ужо! Заждались нас все, небось! — И с радостной улыбкой девушка спешит к лестнице.       Саша быстро приходит в себе и, не переставая думать об отваре, произвёдшим на него столь большое впечатление, направляется следом за Алёнкой.

***

      — Ну, где они там? — недовольно протягивань Варя, делая последние штрихи в украшении большой ёлки, располагающейся в центре просторной горницы.       Недалёко от неё Евгений с Машей накрывают на стол, стараясь подать каждое угощение с лучшей стороны. На табурете сидит Снежка и разбирает украшения для ёлки. Вася растапливает печь, негромко переговариваясь с Морозовой.       Варя же стоит на незатейливой лестнице, сколоченной Евгением и слегка покачивается от метаний Влада, поддерживающего её.       Девушка уже завязала несколько красных ленточек на ветвях деревца, и слегка нагнувшись, взяла из рук Снежки позолоченную звезду, вырезанную из бумаги.       — Осторожнее! — предупреждает Варя, вставая на носочки и пытаясь дотянуться рукой до верхушки ёлки.       Влад оглядывается по сторонам, оценивая уровень подготовки, а затем неосторожно делая шаг назад, покачивае лестницу, и Варя в одно мгновенье летит вниз, отчётливо слыша тревожное восклицание Снежки и Влада, слившееся в дуэт.       Не успела девушка и слова сказать, как поняла, что всё уже миновало и она преспокойно лежит у какого-то на руках. Варя быстро мотает головой, и подмечаякрасную мурмолку, обшитую золотыми нитями и чуть поседевшую русую бороду, спрыгивает и смущённо говорит:       — Не прогневись, государь-милостивец!       Царь смеëтся, и с добродушием спрашивает:       — Привыкла уже к местному говору?       — На то моя обязанность, — чуть смелее отвечает Варя, хмуря брови в сторону удивлённого Влада.       — Понимаю. Королевская дочь, ты, всё же, — задумчиво говорит Иван, смотря на ёлку, красиво украшенную разноцветными бусами, маленькими жёлтыми незажжёнными свечами и затейливыми игрушками, сделанными Снегурочкой. — Ты украшала?       — Да. Спасибо, Снежке! Удружила! Повезло, что она умеет вязать.       — Раз так ценишь труд добрых друзей и не гордишься одной собою, проси чего хочешь!       — Благодарю, государь! Пока, ничего мне не надобно! — с почтением отвечает Варя, делая по привычке реверанс. Затем спохватившись, она быстро размашисто кланяется, вся сгорая от стыда из-за своей оплошности.       — Хорошо, Варя, — соглашается царь и направляется к Евгению с Машей, накрывающим на стол.       — Каюсь, Колючка! — Со смешливой улыбкой подходит Влад и передразнивая Варю, делает реверанс.       — Теперь мне твои насмешки не страшны. Я у государя в списке лиц, которые могут просить, чего захотят! — важно отвечает Варя, победоносным взглядом смотря на юношу.       — Знаю, знаю. — Он делает небольшую паузу, а затем с хитрой догадливой улыбкой добавляет: — А ещё знаю, что ты у государя попросишь!       — И что же? — спрашивает Варя, усмехаясь.       — Как что? Думаешь, я не вижу? Давно уж понятно, что ты хочешь стать невестой одного именитого — он поднимает палец, подчëркивая важность своих слов, — князя.       — Больно, ты возгордился, князёк! — вспыхивает Варя и, складывая руки на груди, пятится.       — Не обидно, Колючка! — Влад, напротив, делает несколько шагов вперëд.       — Хорошо, что не обидно, — усмехается Варя, не двигаясь с места. — Не хватало ещё самого князя обидеть! Мне как-то не очень хочется проблем! Прошу повеселитесь же от души, Владислав свет Владимирович! Надеюсь, Вы будете довольны сегодняшним вечером. — Варя с великим чувством достоинства берëт кончики своего фиолетового сарафана, и, сделав умопомрачительный реверанс, с довольным видом удаляется.       Юноша со вздохом закатывает глаза и тихо смеëтся, испугав Васю, проходящего рядом со стопкой дров в руках.       — Что, опять отвергла? — добродушно интересуется он, будучи единственным, кто замечает редкие ненавязчивые намёки Влада. Василий коротко улыбается, посматривая на Снежку, складывающую различные коробки от украшений, и выжидающе смотрит на Воронского.       — И на моей улице будет праздник! — отмахивается юноша, поморщившись. — Давай, помогу тебе что ли?

***

      — Как думаешь, лучше с калиной или без? — задумчиво спрашивает Маша Евгения, держа над тарелкой с фруктами гроздь ягод, сделанную из дерева.       — Думаю, не стоит. А то ещё съест кто-нибудь по ошибке, — шутит юноша, с улыбкой посматривая на лицо девушки, покрытое лёгким румянцем.       — Согласна, — кивает Маша, и положив ягоды в корзину, поправила очки в серебряной оправе. Подарок царя.       Евгений мельком бросает взгляд на девушку и по-доброму улыбается. Да чего же она была сейчас хороша! Длинные русые волосы, собранные в пучок, слегка растрепались, и теперь красиво обрамляют милое, раскрасневшееся лицо. Зелёные глаза, словно нефритовые камни сияют радостью и желанием сделать всё больше и больше чего-нибудь хорошего.       Юноша готов с каждой секундой находить ещё множество столь замечательных особенностей Маши, но его размышления неожиданно прервает царь.       — Евгений свет Стефанович да Мария свет Васильевна, не видали ли вы дочери моей и её друга верного?       — Я думаю, они скоро будут здесь, — улыбаясь, ответчает девушка, скосив глаза на тихо смеющегося юношу. Похоже, эта характеристика для Саши Абрикосова его позабавила.       — Тут, мы, батюшка! — слышится звонкий голос Алёнки откуда-то снизу со стороны лестницы.       — Не прогневитесь, за опоздание, люди добрые! — отвечает её в тон Саша с невидимыми смешинками в глазах.