Часть 21. Второй крестраж

Июльское солнце заливало комнату Джессики золотистым светом. Она сидела на кровати, скрестив ноги, и смотрела на дневник, который держала в руках. Старая кожаная обложка была тёплой — не от солнца, а от магии, пульсирующей внутри. Она вернулась из Хогвартса всего несколько дней назад. Кубок Трёх Волшебников остался в школе, но это было неважно. Важно было то, что дневник нагрелся ещё в гостиной, в последний вечер. Тогда она не стала открывать его — вокруг было слишком много людей. А потом были сборы, поезд, встречи с семьёй... И только сейчас, в тишине своей комнаты, она наконец была готова. — Ну, давай, — прошептала она. — Что ты хочешь мне показать? Она открыла дневник. Страницы, ещё вчера пустые, теперь светились золотистыми буквами. Джессика пробежала глазами по строчкам — и замерла. «Кольцо Слизерина. В доме предков. Торопитесь». И ниже, более мелким, дрожащим почерком — будто писавший сам боялся этих слов: «Если не успеть — начнутся очень плохие времена». Джессика перечитала трижды. Кольцо Слизерина. То самое, о котором ходили легенды: кольцо Мраксов, фамильная реликвия рода, который гордился своим родством с Салазаром Слизерином. Если оно стало крестражем... — В доме предков, — прошептала она. — Значит, в доме Мраксов. Она захлопнула дневник и сунула его под подушку. Сердце билось быстро, но не от страха — от азарта. Они найдут это кольцо. Они уничтожат второй крестраж. А потом — третий, четвёртый, пока не останется ни одного. Но сначала — нужно собрать всех. --- Десятое июля. Солнце стояло высоко над холмами, когда вся компания собралась у опушки магловского леса. Никаких магических существ, никаких фестралов — просто деревья, ручьи и отличная погода. Поход в честь дня рождения Мэри обещал быть особенным: с палатками, спальными мешками и обещанием дойти до озера, о котором ходили слухи среди маглов. — Итак! — Марлин, как всегда, взяла на себя роль командующего. — Правила простые: не отстаём, не теряемся, не кормим белок. Вопросы? — Почему не кормим белок? — спросил Питер. — Потому что они наглые. Одна украла у меня бутерброд, когда я была маленькой. С тех пор я им не доверяю. — Это очень специфичная причина. — Зато веская. Джессика поправила лямку рюкзака и оглядела собравшихся. Сириус стоял рядом, закинув свой рюкзак на одно плечо. Джеймс нацепил на себя всё сразу: компас, флягу, карту, которую сам нарисовал. Лили закатила глаза, но ничего не сказала. Римус, как всегда, держался чуть в стороне и улыбался. Марлин сжимала в руках свисток. Алиса и Фрэнк стояли рядом, держась за руки. Мэри сияла. Питер нервно проверял, не забыл ли он шоколадных лягушек. — Все готовы? — спросила Мэри. — Тогда вперёд! И они углубились в лес. Лес встретил их прохладой и запахом хвои. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны, рисуя на земле золотые узоры. Птицы пели где-то высоко, а под ногами шуршала прошлогодняя листва. — Знаете, — сказала Мэри, шагая впереди, — я всегда хотела устроить именно такой день рождения. Не в «Трёх мётлах», не в гостиной, а вот так — в лесу, с палатками, с костром. — Палатки есть, — заверил Джеймс. — Две штуки. Магловские, но надёжные. — А если дождь? — Не будет дождя, — уверенно сказала Марлин. — Я проверила прогноз. — У кого? — спросил Римус. — У Алисы. Она нагадала. Алиса смущённо улыбнулась. — Карты сказали, что погода будет ясной. Почти наверняка. — Почти, — повторил Фрэнк. — Это обнадёживает. — Я верю в карты, — заявила Марлин. — Особенно когда они говорят то, что я хочу слышать. Через час они вышли к небольшой поляне у ручья. Место было идеальным: ровная трава, старые дубы по краям, прозрачная вода, бегущая по камням. Решили разбить лагерь здесь. Парни взялись за палатки. Джеймс, как всегда, делал вид, что всё знает, но на деле запутался в верёвках. Сириус стоял рядом и давал «ценные советы», которые только мешали. — Ты держишь не за тот угол! — крикнул Джеймс. — Я держу за тот, который ты мне дал! — Я дал тебе не тот! — Так дай тот! — Это не тот! — Вы оба держите не за те углы! — крикнула Марлин со стороны. — Мы разбираемся! — хором ответили Джеймс и Сириус. Лили, наблюдавшая за этим, покачала головой. Джессика, стоявшая рядом, вздохнула. — Долго они ещё будут мучиться? — спросила Лили. — Судя по всему, до заката, — ответила Джессика. — Мы с отцом ставили такие палатки сто раз. Походы — это наше семейное. — У меня то же самое. Папа с детства брал в горы. Они переглянулись. — Идём? — спросила Лили. — Идём. Девушки подошли к парням. Джессика мягко отодвинула Сириуса в сторону, Лили — Джеймса. — Отойдите, — сказала Джессика. — Мы сами. — Что? — возмутился Сириус. — Мы почти разобрались! — Почти, — согласилась Лили. — Но «почти» — это не «готово». Дайте нам пять минут. Джеймс открыл рот, чтобы возразить, но Сириус положил руку ему на плечо. — Не спорь, Поттер. Они знают, что делают. — Откуда ты знаешь? — Потому что Рокс всегда знает, что делает. А Эванс... ну, Эванс тоже. Лили бросила на него короткий взгляд — не то благодарный, не то удивлённый, — и вместе с Джессикой принялась за работу. Через пять минут обе палатки стояли ровно и крепко, а верёвки были затянуты так, что никакой ветер не страшен. — Готово, — сказала Джессика, отряхивая руки. — Это было... — начал Джеймс. — Быстро? — подсказала Лили. — Унизительно, — закончил он. — Но да, быстро. — В следующий раз просто позовите нас, — сказала Джессика. — Мы с Лили с детства в походах. Это наша стихия. — Я запомню, — пообещал Сириус и, проходя мимо, шепнул Джессике на ухо: — Ты была великолепна. — Я знаю, — так же шёпотом ответила она. --- Вечер опустился на лес мягко и незаметно. Костёр горел ярко, отбрасывая на деревья тёплые блики. Все сидели вокруг, закутавшись в пледы, и передавали друг другу кружки с горячим шоколадом, который Мэри сварила сама — сказала, что это её коронный рецепт. — Ну что, — сказала Марлин, поднимая кружку. — За Мэри! За её пятнадцать лет и за то, что она придумала этот поход! — За Мэри! — подхватили все. Мэри покраснела и улыбнулась. — Спасибо. Это лучший день рождения. — Это только начало, — пообещала Джессика. — У нас ещё вся ночь впереди. — Кстати, о ночи! — Марлин повернулась к Джессике. — Рокс, у тебя же гитара с собой? — Всегда, — ответила она, вытаскивая инструмент из чехла. — Тогда играй! У нас есть заявки! — Заявки? — Да! — Марлин достала из кармана смятый пергамент, на котором явно готовилась заранее. — Значит так: «Yesterday» — это для меня, «Let It Be» — для Мэри, «Twist and Shout» — Поттер просил... — Это лучшая песня! — вставил Джеймс. — И ещё «Hey Jude», — закончила Марлин. — Это от всех. Джессика рассмеялась. — Ладно. Только подпевайте. И она заиграла. Первые аккорды «Yesterday» поплыли над поляной, и Марлин тут же подхватила — не очень чисто, зато громко и с чувством. Римус смотрел на неё и улыбался. Потом была «Let It Be» — Мэри пела тихо, почти шёпотом, но очень искренне. На «Twist and Shout» Джеймс вскочил и начал танцевать, размахивая руками, и Лили, сама того не заметив, рассмеялась. — Эванс, ты смеёшься! — крикнул Джеймс, не переставая танцевать. — Нет! Это... это просто нервное! — Ты смеёшься! Я видел! — Танцуй, Поттер! — Слушаюсь! Сириус сидел рядом с Джессикой и тихо подпевал. Она покосилась на него. — Ты знаешь слова? — Я выучил. Ты же любишь Битлз. — Ты выучил слова всех песен? — Не всех. Только тех, что ты играешь. Она на секунду сбилась с ритма, но тут же продолжила. Потом была «Hey Jude», и её пели уже хором — все девять голосов, нестройно, но искренне. А когда песня закончилась, Джессика отложила гитару и сказала: — Ладно. Теперь — страшные истории. Кто первый? — Я! — тут же вызвалась Марлин. — Слушайте. Она села ближе к огню, закуталась в плед и начала низким, зловещим голосом: — В этом самом лесу, много лет назад, жил старый магл, который утверждал, что видел призрака. Никто ему не верил, но однажды ночью он пошёл в лес и не вернулся. А через неделю на том самом месте, где он исчез, нашли только его ботинки. Пустые. — И что? — спросил Питер дрожащим голосом. — Ботинки были завязаны изнутри. Повисла тишина. Питер судорожно сглотнул. Мэри взяла его за руку. — Это правда? — прошептал он. — Нет, конечно! — Марлин расхохоталась. — Я всё придумала! — Маккиннон! — Питер запустил в неё зефиркой, но промахнулся. Потом была история от Римуса — про древний замок и тень, которая двигалась сама по себе. Он рассказывал её тихо, спокойно, и от этого становилось ещё страшнее. Джеймс попытался изобразить что-то про призрачного ловца, но запутался в деталях, и все смеялись вместо того, чтобы бояться. — Я знаю одну историю, — сказала Джессика. — Настоящую. Она случилась со мной, когда мне было девять. Все притихли. Даже Марлин перестала жевать зефирку. — Мы с папой, Мирандой и Норой поехали в горы. Настоящие, магловские. Там были скалы, ущелья, туман по утрам. И однажды я пошла гулять одна — недалеко от лагеря, просто посмотреть на ручей. И заблудилась. — Заблудилась? — переспросил Питер. — В горах? — Да. Туман спустился очень быстро. Я не видела ничего дальше вытянутой руки. И тропа исчезла. Я шла, шла, и вдруг поняла, что стою на краю обрыва. Ещё шаг — и я бы упала. — Как ты спаслась? — тихо спросила Мэри. — Я услышала голос. Женский. Она сказала: «Стой». Я замерла. А потом туман расступился, и я увидела, что в полушаге от меня — пропасть. Метров сто вниз, не меньше. Я отшатнулась, а когда обернулась — никого не было. По поляне пробежал холодок, хотя костёр горел ярко. — Это был призрак? — шёпотом спросил Питер. — Не знаю. Я спросила у местных, и они сказали, что много лет назад там погибла женщина. Сорвалась в тумане, как и я чуть не сорвалась. И с тех пор она... предупреждает. — То есть ты веришь, что это была она? — спросила Лили. — Я не знаю, во что верю. Но я знаю, что слышала голос. И он спас мне жизнь. Повисла тишина. Потом Марлин выдохнула: — Ну и история, Рокс. — Ты просила страшную, — пожала плечами Джессика. — Вот. — Я просила страшную, а не такую, от которой мурашки по коже! — Мурашки — это признак хорошей истории, — заметил Римус. Сириус взял Джессику за руку. Он ничего не сказал, но его пальцы были тёплыми, и она сжала их в ответ. Потом Джессика взяла гитару и заиграла что-то тихое, без слов. Костёр потрескивал, звёзды светили, а где-то в лесу ухала сова. И все сидели, думая каждый о своём, но чувствуя одно: они вместе. И это — лучшее, что может быть. --- Ночь опустилась на лес быстро — стоило костру прогореть до углей, как темнота сгустилась вокруг поляны. Джеймс, сидевший у огня с гитарой Джессики на коленях (он пытался взять аккорд и у него почти получилось), вдруг поднял голову и заявил: — А давайте спать под открытым небом! Звёзды, лес, костёр — это же романтика! — Романтика? — переспросила Марлин. — Ты вообще знаешь, что это слово означает? — Конечно! Это когда... ну, звёзды. И всё такое. — Очень убедительно, Поттер. Но идею поддержали. Расстелили спальные мешки вокруг костра, забрались в них и какое-то время действительно лежали, глядя на звёзды. Было красиво. Было тихо. А потом подул ветер. — Холодно, — первой сказала Мэри. — Очень холодно, — согласился Питер. — У меня нос замёрз, — пожаловалась Марлин. — А у меня ноги, — добавил Фрэнк. — Это потому что ты снял ботинки, — заметила Алиса. — Я думал, так теплее! — Это не работает, когда на улице плюс пять. Ветер усилился. Кто-то чихнул — кажется, Римус. Джеймс, героически державшийся дольше всех, наконец сдался. — Ладно! — крикнул он. — В палатки! Все! Срочно! — А ты говорил — романтика, — пробормотала Лили, поднимаясь. — Это была теоретическая романтика! — Теоретическая романтика закончилась обморожением. Через пять минут в первой палатке царил хаос. Все лезли внутрь одновременно, кто-то наступил на чей-то спальный мешок, кто-то перепутал подушки, кто-то — кажется, Питер — запутался в верёвках и издавал приглушённые вопли. — Это мой угол! — крикнула Марлин. — Я думал, это мой! — Ты вообще спал с другой стороны! — Я перепутал! В итоге разместились так: Римус у входа (потому что он единственный, кто не жаловался на холод), рядом с ним Марлин, дальше Алиса и Фрэнк, которые сразу прижались друг к другу и, кажется, мгновенно уснули. Питер и Мэри устроились в углу — она накинула на него свой плед, и он что-то благодарно пробормотал. Джеймс лёг поперёк всех, за что получил подушкой от Лили, которая в итоге оказалась с краю. Джессика и Сириус выбрались из палатки последними — им не хватило места. — Там тесно, — сказала она. — Я заметил. — Он огляделся. — Может, во второй палатке? — Там, кажется, рюкзаки. — Тогда под деревом? — Под деревом холодно. — Тогда... — Он посмотрел на неё. — Просто посидим? Костёр ещё тлеет. Она кивнула. Они сели на бревно у догорающих углей, и он накинул на неё свой плед. Она прижалась к его плечу. — Хороший день, — сказала она. — Очень. Особенно та часть, где ты поставила палатку быстрее нас. — Это было нетрудно. — Для тебя — да. Для нас — унижение. — Вы справитесь. Когда-нибудь. Он тихо рассмеялся. Она повернулась к нему, и он вдруг замолчал. В отблесках углей его глаза казались почти чёрными. — Что? — прошептала она. — Ничего. — Он убрал прядь волос с её лица. — Просто... ты красивая. — Ты мне льстишь. — Я тебе правду говорю. Это разные вещи. Она улыбнулась. А потом вдруг поднялась и села к нему на колени — лицом к лицу, обхватив его шею руками. Так, как делала уже много раз. Теперь она была чуть выше. Его руки сами легли на её талию, привычно, уверенно. — Так лучше, — прошептала она. — Намного. Она наклонилась, но вместо того чтобы поцеловать сразу, на секунду замерла. Их лица были совсем близко. Она чувствовала его дыхание на своих губах, видела, как дрогнули его ресницы. Он ждал. Всегда ждал, пока она сделает первый шаг. И она сделала. Притянула его к себе за шею и поцеловала — глубоко, жадно, будто хотела запомнить этот момент навсегда. Его руки на её талии сжались крепче, он ответил с той же силой, и поцелуй перестал быть нежным. Он стал горячим, требовательным, настоящим. Её пальцы запутались в его волосах — тех самых, которые она укладывала перед балом. Он чуть откинул голову назад, и она оказалась ещё ближе, ещё выше. Его ладони скользнули по её спине, прижимая к себе так, будто он боялся, что она исчезнет. Они целовались, пока воздух не кончился, пока звёзды не поплыли над головой, пока ночной лес не затих совсем. А когда наконец отстранились, оба тяжело дышали, и его лоб касался её лба. — Вот это было... — выдохнул он. — Я знаю, — прошептала она. — Я хотел сказать «неожиданно». — А я хотела сделать неожиданно. Он тихо рассмеялся, всё ещё держа её в объятиях. — Ты невыносима, Рокс. — Знаю. Она снова его поцеловала — на этот раз мягче, спокойнее, — и они забрались во вторую палатку, потеснив рюкзаки. Заснули, прижавшись друг к другу. А где-то в первой палатке Джеймс во сне наступил на Питера, но это уже совсем другая история. --- На следующее утро, когда все проснулись, развели костёр и делили остатки шоколада, Джессика отошла чуть в сторону и села на поваленное дерево. Сириус заметил это и подошёл к ней. — Ты вчера говорила про новости, — сказал он, садясь рядом. — Про дневник. — Да. — Она достала из рюкзака старую книгу в кожаной обложке. — Я открыла его на днях. Там подсказка. О новом крестраже. — Что за подсказка? — «Кольцо Слизерина. В доме предков. Торопитесь. Если не успеть — начнутся очень плохие времена». Сириус нахмурился. — Кольцо Слизерина. Это же кольцо Мраксов. Я слышал о нём. Моя мать упоминала его пару раз за обедом — говорила, что это фамильная ценность, которую Мраксы прячут. Но где... — «В доме предков», — повторила Джессика. — Значит, в доме Мраксов. Ты знаешь, где это? Сириус покачал головой. — Нет. Но я знаю, кто может знать. — Кто? — Регулус. Он всегда интересовался историей чистокровных семей. Мать ему рассказывала то, что мне — никогда. Если кто и знает, где дом Мраксов, то это он. Джессика задумалась. — Думаешь, он скажет? — Не знаю. — Он помолчал. — Он... изменился за последний год. Может, не так сильно, как я бы хотел, но всё же. — Ты говоришь о нём без прежней злости. — Да. — Сириус посмотрел на свои руки. — Наверное, я просто устал злиться. Он мой брат. Джессика взяла его за руку. К костру подошли остальные. Пора было собираться в обратный путь. Они свернули палатки, залили костёр и двинулись обратно через лес. Когда деревья расступились и впереди показалась опушка, Джессика на секунду остановилась. Впереди было лето. Крестражи. Разговоры с Регулусом. Но почему-то сейчас ей было спокойно. Потому что она была не одна. --- Джессика сидела за столом в своей комнате. За окном сгущались сумерки, но она не зажигала свечу — света луны хватало, чтобы видеть чистый лист пергамента перед собой. Она думала о том, что скажет. Нельзя было писать прямо — если письмо перехватят, Регулусу не поздоровится. Но он должен понять. Должен узнать её. Она обмакнула перо в чернила. «Мне нужна твоя помощь. Я ищу то, что было спрятано много лет назад. То, что связано с родом, который пресёкся. То, что лежит в доме, где давно никто не живёт, но стены помнят. Давай встретимся там, где я впервые увидела твоего брата. Помнишь то место? Мимо него не пройти, если идёшь от входа к банку. Я приду одна. Ты можешь не приходить — я пойму. Но если придёшь — я буду ждать. P.S. Спасибо за жабросли». Она перечитала написанное. Последняя строчка была рискованной — но необходимой. Никто, кроме них двоих, не знал о жабрах. Он поймёт. Она свернула пергамент, запечатала его простым воском без герба. На конверте вывела: «Регулусу Блэку». И позвала сову. --- На следующий день Джессика стояла в Косом переулке, у витрины магазина «Всё для квиддича». Она выбрала это место не случайно. Именно здесь четыре года назад она впервые увидела Сириуса — тот стоял, зализанный и надменный, и отпустил ехидное замечание про Джеймса и метлу. Мимо этого места нельзя было пройти, если идёшь от входа к банку. Регулус поймёт. Она пришла одна. Ждала недолго. Регулус появился ровно в полдень. Высокий, бледный, в тёмной мантии. Его серые глаза — такие похожие на глаза брата — сразу нашли её. — Рокс. — Регулус. Спасибо, что пришёл. — Ты написала письмо. — Он сунул руки в карманы. — Никто не перехватил. Я проверил. — Хорошо. — Ты просила о помощи. — Он смотрел на неё внимательно. — Что ты ищешь? — Кольцо Мраксов. То, что связано с родом, который пресёкся. Оно лежит в доме, где давно никто не живёт, но стены помнят. Регулус чуть прищурился. — Кольцо Мраксов — фамильная реликвия. Моя мать говорила о нём. Оно хранится в старом поместье в Йоркшире. — Мне нужно точное место. И способ войти. — Зачем тебе кольцо Мраксов? — Он не обвинял, не требовал. Просто спрашивал. — Оно опасно. Очень опасно. Я не могу рассказать всего, но если мы его не найдём, пострадают люди. Регулус долго смотрел на неё. Потом медленно произнёс: — Это связано с Лордом, да? С тем, что он сделал? Джессика не ответила. Её молчание было красноречивее слов. — Я не спрашиваю, откуда ты знаешь, — сказал он наконец. — Я просто... — Он замолчал, подбирая слова. — Ты же понимаешь, что это опасно? Что если Лорд узнает... — Поэтому он не узнает. Регулус усмехнулся — коротко, без веселья. — Ты всегда так уверена. — Не всегда. Но сейчас — да. Он вытащил из кармана сложенный пергамент. — Здесь адрес поместья Мраксов. И заклинание, которое откроет ворота. Родовые чары ещё действуют, но они пропустят того, кто произнесёт формулу. Джессика взяла пергамент. Их пальцы на секунду соприкоснулись. — Спасибо, Регулус. — Не благодари. — Он отступил на шаг. — И будь осторожна. Очень. — Обещаю. Он кивнул, развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Джессика проводила его взглядом. Пергамент в её руке был тёплым от его пальцев. Она развернула его и прочитала адрес. Йоркшир. Старое поместье. Формула для ворот. Теперь у неё было всё, что нужно. --- В тот же день Джессика прошла через каминную сеть в дом Поттеров. В гостиной её уже ждали Джеймс, Сириус, Римус и Питер. — Дневник дал новую подсказку, — сказала она без предисловий. — «Кольцо Слизерина. В доме предков. Торопитесь. Если не успеть — начнутся очень плохие времена». — Кольцо Слизерина, — повторил Римус. — Это кольцо Мраксов. Они были потомками Слизерина. — Именно. Крестраж. В доме Мраксов, в Йоркшире. У меня есть адрес и заклинание для ворот. — Откуда? — спросил Питер. — От человека, которому я доверяю. Сириус перевёл взгляд на неё, но ничего не спросил. Просто кивнул. — Значит, едем в Йоркшир, — сказал он. — Но нам нужна легенда для родителей. — Скажем, что едем к Лили, — предложил Джеймс. — На выходные. Всей компанией. Её родители уехали, она одна, хочет позвать друзей. — Лили согласится прикрыть? — спросил Питер. — Я с ней поговорю, — сказала Джессика. — А магия? Мы все несовершеннолетние. — У меня есть амулеты отца. Покажу в поезде. — Итак, легенда: мы едем к Лили на выходные. Гуляем, смотрим Лондон. Мы — примерные гости. Вопросы? Вопросов не было. — Тогда расходимся по домам. Вечером каждый говорит с родителями. Завтра утром встречаемся на Кингс-Кросс. Поезд в восемь. Не опаздывайте. — Мы никогда не опаздываем, — возмутился Сириус. — Ты опоздал на первый урок ЗОТИ в сентябре. — Это было один раз! — Три, — хором сказали Джеймс, Римус и Питер. — Два! — Три, — подытожила Джессика. — Но я верю, что завтра ты будешь вовремя. --- Вечером Джессика сидела за ужином с отцом, Норой и Мирандой. Когда Райан отложил вилку, она сказала: — Пап, мы с ребятами хотели бы съездить на выходные к Лили. Помнишь Лили Эванс? Мы дружим. Её родители уехали, она одна, позвала нас всех. Джеймс, Сириус, Римус, Питер и я. — К Лили? — Райан поднял бровь. — А родители Поттеров знают? — Джеймс с ними говорит. Райан помолчал, потом кивнул. — Хорошо. Лили — хорошая девочка. Передавай ей привет. И возьми с собой сову. Если что — сразу пиши. — Обещаю. Миранда бросила на сестру короткий взгляд. Она знала, что поездка к Лили — не вся правда. Но она доверяла Джессике и ничего не сказала. --- В доме Поттеров в это же время за столом собрались Джеймс, Сириус, Римус и Питер. Юфимия раскладывала пирог, Флимонт читал газету. — Мам, пап, — начал Джеймс. — Мы тут подумали... съездить на выходные к Лили. Помните Лили Эванс? Мы дружим. Её родители уехали, она позвала нас. Джессика тоже едет. Юфимия переглянулась с Флимонтом. — К Лили Эванс? Это же та рыженькая девочка с Гриффиндора? Которая отличница? — Она самая, — подтвердил Джеймс, стараясь не краснеть. Юфимия улыбнулась. — Это чудесно. Давно пора вам навестить друзей. Только ведите себя прилично. — Мы всегда ведём себя прилично! — возмутился Сириус. — Сириус, милый, я помню прошлогодние фейерверки. — Это был несчастный случай! Флимонт отложил газету. — Ладно. Поезжайте. Но — никакой магии вне школы. Вы ещё несовершеннолетние. — Мы знаем, — сказал Джеймс. — И возвращайтесь в воскресенье. — Обещаем. --- На следующее утро вся пятёрка собралась на магловском вокзале Кингс-Кросс. Поезд на Йоркшир отправлялся в восемь. Они заняли купе, и когда состав тронулся, Питер нервно спросил: — А как же магия? Джессика полезла в сумку и достала пять амулетов на кожаных шнурках. — Амулеты моего отца. Такие же, как у Миранды. Они блокируют сигнал для Министерства. Пока амулет на вас — можете колдовать где угодно, никто не отследит. — Твой отец — гений, — сказал Джеймс, надевая амулет. — Я знаю. — Она раздала остальные. — Но магию используем только в доме Мраксов. В поезде и на улице — никаких заклинаний. — Когда это мы колдовали в магловском мире? — возмутился Сириус. — В прошлом году. На магловской улице. Ты зачаровал светофор. — Он мигал неправильно! Я исправил! — Он мигал как обычно. Ты просто хотел, чтобы он мигал в такт твоей песне. За окном проплывали зелёные холмы. Йоркшир ждал. --- Поезд прибыл на маленький магловский вокзал около полудня. Йоркшир встретил их запахом скошенной травы и прохладным ветром. — Ну и глушь, — пробормотал Питер, оглядываясь. — Зато тихо, — сказал Римус. — Никто не обратит внимания. Джессика достала пергамент Регулуса и сверилась с адресом. — Поместье в нескольких милях отсюда, за холмами. Но сначала — поедим. Я видела кафе у вокзала. --- Кафе называлось «У старой мельницы» — небольшое, с деревянными балками под потолком и клетчатыми скатертями. К столику подошла официантка — молодая, светловолосая, с веснушками на носу. Она улыбнулась и уставилась прямо на Сириуса. — Добрый день! Что будете заказывать? — Пять чаёв, пироги и булочки, — ответил Джеймс, но официантка его даже не услышала. Она смотрела на Сириуса. — А вы издалека? — проворковала она. — У нас редко бывают такие гости. Сириус, казалось, не заметил её тона. — Из Лондона. Чай, пожалуйста. Чёрный. — Сию минуту. — Она чуть наклонилась, записывая заказ, и её волосы едва не коснулись его плеча. — Может, ещё что-нибудь? Пирог с вишней особенно хорош. Джессика в этот момент что-то говорила Римусу — что-то про поезд, про расписание, про погоду. Она не смотрела на официантку. Но её правая рука медленно, почти лениво легла поверх руки Сириуса, которая покоилась на столе. Она не прервала разговор с Римусом, не повысила голоса, даже не повернула головы. Просто положила ладонь. Пальцы сомкнулись вокруг его запястья. — А магловские поезда вообще часто опаздывают? — продолжала она, глядя на Римуса. Римус моргнул, перевёл взгляд с её руки на лицо и чуть заметно улыбнулся. — Бывает. Но наш пришёл вовремя. Официантка заметила этот жест. Улыбка на её лице чуть дрогнула, но она быстро взяла себя в руки и отошла от столика. Сириус повернул голову к Джессике. На его губах играла та самая ехидная улыбка. — Рокс, — тихо позвал он. — Мм? — Ты сейчас положила руку на мою. — Я просто хотела убедиться, что ты здесь. — Я здесь. Сижу рядом с тобой. И пирог с вишней мне не нужен. — Вот и хорошо. — Она убрала руку, но медленно, будто нехотя. И в этот момент тишину нарушил смех. Сначала тихий, почти сдавленный — Питер не выдержал и уткнулся в воротник. Следом за ним хрюкнул Джеймс, прикрывая рот ладонью. Сириус откинулся на спинку стула и откровенно ухмылялся. Даже Римус, обычно сдержанный, тихо рассмеялся. — Что? — Джессика переводила взгляд с одного на другого. — Ничего, — сказал Джеймс, всё ещё давясь смехом. — Просто твоя ревность, Рокс... она была слишком откровенной. — Я не ревновала! — Конечно, — кивнул Сириус, не переставая улыбаться. — Просто положила руку так, будто я — твоя собственность. — Ты — мой парень. Это не собственность. Это факт. — И официантка это поняла мгновенно, — добавил Римус. — Вот и отлично. — А по-моему, это было мило, — подал голос Питер. — Очень... убедительно. — Хвост, ты чью сторону держишь? — прищурилась Джессика. — Ничью! Я просто... констатирую факты! Сириус закинул руку ей на плечо и притянул ближе. — Можешь ревновать почаще, — сказал он ей на ухо. — Мне нравится. — Я не ревновала! — Конечно, Рокс. Конечно. Она пихнула его локтем, но на губах у неё уже была улыбка. Они доели пироги, расплатились магловскими деньгами и вышли на улицу. --- Дорога вела через холмы. Солнце клонилось к западу, когда впереди показался старый каменный забор, увитый плющом. За ним, на вершине холма, стоял дом. Высокий, тёмный, с узкими окнами, похожими на бойницы. — Ничего себе, — прошептал Питер. — Это не дом. Это крепость. — Поместье Мраксов, — сказала Джессика. — Последнее пристанище рода, который пресёкся. — Жуткое место, — заметил Римус. — Чувствуете? В воздухе что-то есть. — Остатки магии, — кивнул Сириус. — Старая, тёмная. Ворота были коваными, с гербом Мраксов — змея, обвивающая камень. Джессика подошла ближе и коснулась металла. Тот был ледяным, несмотря на летнее тепло. — Я буду читать заклинание. Стоять всем рядом. Она достала палочку и произнесла формулу, записанную на пергаменте Регулуса. Слова были древними, гортанными. Воздух дрогнул — но ворота не открылись. — Что-то не так, — прошептала Джессика. — Я всё прочитала правильно. Она попробовала снова. Ничего. — Может, чары выветрились? — предположил Питер. — Нет. — Сириус нахмурился. — Я их чувствую. Они здесь. Просто... они не узнают нас. Мы чужаки. — Регулус сказал, что формула откроет ворота. Но он — Блэк. Может быть, формула работает только для Блэков. Для чистокровных. Сириус посмотрел на ворота, потом на свои руки. — Моя семья всегда помешана на крови. — Он усмехнулся, но без веселья. — Если для них важна кровь — пусть получат кровь. Он вытащил из кармана маленький складной нож, чиркнул по пальцу. Капля крови упала на каменный порог. — Теперь читай. Джессика повторила формулу. На этот раз воздух загудел. Ворота вздрогнули и с тихим скрипом отворились. — Кровь Блэка, — тихо сказал Сириус, глядя на порез. — Единственное, что в этой семье имеет значение. Джессика взяла его за руку и быстро залечила порез взмахом палочки. — Для меня имеет значение не кровь. А ты. Он посмотрел на неё и чуть улыбнулся. — Идём. Они вошли. Двор зарос травой. Главный вход был заперт. — Алохомора, — прошептала Джессика. Заклинание сработало. Дерево дрогнуло, и дверь со скрипом отворилась. Внутри было темно и пыльно. Мебель накрыта чехлами. На стенах — портреты. Они молчали, но один — старик с гербом Мраксов на перстне — проводил их взглядом. — В подвал, — сказала Джессика. — Дневник тянет вниз. Лестница нашлась за кухней. Узкая, каменная. Они спустились. Подвал был заставлен сундуками. Джессика пошла на тепло дневника и остановилась перед маленьким, неприметным сундуком. — Здесь. Она открыла крышку. Внутри, на выцветшей бархатной подкладке, лежало кольцо. Золотой ободок, чёрный камень с гербом Мраксов. — Крестраж, — прошептал Римус. — Второй. Джессика осторожно взяла кольцо. Дневник стал обжигающе горячим. — Не надевай, — предупредил Сириус. — Не буду. Она опустила кольцо в бархатный мешочек и убрала в сумку. — Уходим. Они поднялись наверх, вышли из дома. Ворота закрылись за ними с глухим стуком. Поместье Мраксов снова погрузилось в тишину. --- Они взяли билеты на последний поезд до Лондона и заняли купе в хвосте состава. — Я больше никогда не буду жаловаться на Хогвартс-экспресс, — простонал Питер, стаскивая ботинки. — Там хотя бы сиденья мягкие. — Это потому что ты сидишь на моём рюкзаке, — заметил Джеймс. — Ой. Прости. За окном проплывали холмы. В купе было тихо и тепло. Римус достал книгу, но не читал — просто смотрел в окно. Джеймс вытянул ноги и прикрыл глаза. Сириус сидел у окна, а Джессика привалилась к его плечу. — Знаете, — вдруг сказал Питер, — я рад, что мы это сделали. — Нашли крестраж? — уточнил Римус. — Не только. Что мы вообще это делаем. Вместе. Я бы никогда в жизни на такое не решился. Один. — Ты не один, — сказала Джессика, не открывая глаз. — Ты с нами. — Я знаю. Просто... иногда я думаю, что я самый бесполезный из вас. — Хвост, — перебил Сириус, — ты стал анимагом в тринадцать лет. Ты справился с тем, что не под силу большинству взрослых волшебников. Так что не говори, что ты бесполезный. Питер замолчал. — И ты играешь в шахматы лучше всех нас, — добавил Джеймс. — Даже лучше Римуса. — Римус вообще редко выигрывает, — заметила Джессика. — Я выигрываю, когда это важно, — спокойно ответил Римус. — А когда это важно? — Когда Питер слишком зазнаётся. Все рассмеялись. Питер — громче всех. — Мы говорим правду, — сказала Джессика. — Ты наш друг, Пит. И мы тебя ценим. Питер опустил голову, но уголки его губ дрогнули. — Споём? — вдруг предложил Джеймс. — Что? — Ну, песню. Как в Хогвартсе, у камина. Рокс, у тебя гитары нет, но ты можешь просто петь. — Я не пою без гитары. — Врёшь. Я слышал, как ты поёшь в душе. — Поттер! — У тебя хороший голос! — Ладно, — она вздохнула. — Но только если все подхватят. И она запела. Тихо, без музыки, просто голосом. «Hey Jude». На втором куплете Джеймс подхватил, на третьем — Сириус. Римус отбивал ритм пальцами по книге. А Питер пел громче всех — фальшиво, но с таким энтузиазмом, что никто не смел его остановить. Поезд нёс их сквозь ночь, и пять голосов сливались в один. Они были вместе. Они были Мародёрами. --- Дверь дома Роксов открылась бесшумно. В прихожей было темно, только из гостиной пробивался слабый свет. В кресле у догорающего камина сидел Райан Рокс. И ждал. Пять подростков замерли в дверях. — Привет, пап, — тихо сказала Джессика. — Привет, золотце. Ты говорила, что вернёшься сегодня вечером. — Я помню. — Сейчас глубокая ночь. Третий час. Джессика опустила сумку на пол. Кольцо Мраксов тихо звякнуло. — Прости. Мы не рассчитали время, и поезд из Йорк... — Она осеклась. За спиной Джеймс тихо втянул воздух. Сириус закрыл глаза. Римус вздохнул. Питер судорожно сглотнул. — Из Йоркшира, — закончил Райан. — В Йоркшир, значит. Не к Лили. В гостиной повисла тишина. — Пап, я... — Джесси. — Райан поднял руку, и она замолчала. Он обвёл взглядом всех пятерых. — Я не спрашиваю, где вы были на самом деле. Я не спрашиваю, зачем вы поехали в Йоркшир. Я просто хочу знать: вы в порядке? — Да, мистер Рокс, — ответил Джеймс за всех. — Мы в порядке. — Это опасно? То, что вы делаете? Джессика помолчала. Потом честно ответила: — Да. Но это важно. Райан долго смотрел на них. На свою дочь. На Джеймса, которого знал с пелёнок. На Сириуса. На Римуса. На Питера, который трясся, но не убежал. — Ты похожа на мать, — сказал он наконец. — Я не буду вас останавливать. Но если понадобится помощь — я здесь. Идите спать. Завтра поговорим. Или не поговорим. Как захотите. Джессика обняла отца. —Спокойной ночи, пап. — Спокойной ночи, золотце. — Он поцеловал её в макушку. — Спокойной ночи, Мародёры. Пятеро замерли. Питер открыл рот. — Откуда вы... — Я мастер амулетов. Я знаю вещи, которые даже Дамблдору не снились. А теперь — марш спать. --- В комнате Джессики, когда дверь закрылась, Джеймс выдохнул: — Твой отец знает про Мародёров? — Видимо, да. И про Йоркшир теперь тоже. — Это... жутко. — Это Райан Рокс, — сказал Сириус, опускаясь на край кровати. Джессика зажгла свечу и достала из сумки бархатный мешочек. Открыла шкатулку. Браслет от Миранды. Плеер от Сириуса. Колдография. И теперь — кольцо. — Вот и второй, — тихо сказал Джеймс. — Диадема и кольцо, — кивнул Римус. — Осталось три. Но мы знаем только про чашу. — Сейчас узнаем. Джессика открыла дневник. Страницы засветились. «Чаша Пуффендуй ждёт в золотом логове. Ищи в ячейке Лестрейнджей. Берегитесь — оно ближе, чем кажется». — Лестрейнджи, — прошептала Джессика. Сириус напрягся. — Сейф Лестрейнджей в Гринготтсе, — сказал Римус. — Это будет сложнее, чем старый дом в Йоркшире. — Значит, нужно придумать, как попасть внутрь. Но не сегодня. Она закрыла дневник. Золотистый свет погас. — Ладно, — Джеймс встал. — Гостевая комната? — Да. В конце коридора. — Я иду первый! — Питер уже взялся за ручку двери. — Пока вы тут не начали очередную перепалку. — Мы не перепаливаемся! — хором сказали Сириус и Джессика. — Вот именно, — пробормотал Питер и выскользнул за дверь. Римус и Джеймс ушли следом. Сириус задержался. — Ты в порядке? — спросил он. — Да. Просто... много всего. Блэк... останься. Пожалуйста. Ненадолго. Я не хочу сейчас быть одна. Он молча кивнул. Сел рядом. Их плечи соприкоснулись. Сириус сжал её пальцы. Они сидели так несколько минут. Молча. Рядом. — Я пойду, — сказал он наконец. — Парни ждут. — Иди. Спасибо. Он поцеловал её в лоб и вышел. --- Солнце пробивалось сквозь занавески. В доме пахло кофе и блинчиками. Джессика вышла на кухню. За столом уже сидела вся компания — Джеймс уплетал омлет, Сириус пил кофе, Римус намазывал джем, Питер крошил булочку. Нора стояла у плиты. Райан читал газету. — Доброе утро, — сказала Джессика. — Доброе, золотце. Садись. Она села рядом с Сириусом. Нора поставила перед ней тарелку. — Выспалась? А то вернулись в третьем часу — я уж думала, вы пешком из Йоркшира шли. Вилка замерла в руке Джессики. Питер подавился булочкой. Джеймс перестал жевать. Нора улыбнулась. — Райан мне всё рассказал. Не всё, конечно. Но достаточно. — Я ничего не рассказывал, — уточнил Райан, не отрываясь от газеты. — Она сама догадалась. — Так вы не сердитесь? — спросил Питер. — На что? Вы съездили в Йоркшир. Вернулись целыми. Никого не арестовали. Отличный результат. — Мы не хотели вам врать, — тихо сказала Джессика. — Я знаю. — Нора накрыла её руку своей. — Поэтому мы не спрашиваем. Но если понадобится помощь — вы знаете, где нас найти. — Спасибо, — сказал Сириус. Завтрак тёк тихо и уютно. Говорили о пустяках — о погоде, о розах, о том, что Миранда и Финн скоро вернутся с прогулки. Райан дочитал газету и поднялся. — Мне в мастерскую. Новый заказ. Он поцеловал Нору, потрепал Джессику по макушке и скрылся за дверью. --- Утро выдалось солнечным. Миранда и Финн вышли из дома рано — пока все ещё спали. Они часто так делали: просыпались первыми и уходили гулять в парк. Это было их время. Они шли по дорожке, держась за руки. — О чём думаешь? — спросил Финн. — О том, что лето почти закончилось. — Ещё целый август впереди. — Август пролетит быстро. А потом ты уедешь. — Мы будем писать друг другу. И на Рождество я снова приеду. Миранда остановилась. Они стояли под старым дубом. Он наклонился и поцеловал её. Тепло и нежно, как утреннее солнце. — Ты — лучшее, что случилось со мной, — сказал он. — Даже лучше, чем Турнир? — Турнир — это просто соревнование. А ты — это ты. Она улыбнулась и снова его поцеловала. — Пойдём домой. Мама, наверное, уже ждёт с завтраком. — Пойдём. --- После завтрака Мародёры попрощались с Норой и направились к дому Поттеров. Дверь открыла Юфимия. — Явились, — сказала она. — Живые, здоровые. Уже хорошо. Завтракали? — Да, миссис Поттер, — ответил Римус. — У Роксов. — Нора — замечательная женщина. Но это не значит, что вы не хотите чаю. Заходите. Они вошли в гостиную. Флимонт разводил камин. — О, вернулись! Как съездили? — Отлично, — сказал Джеймс. — Лили передаёт привет. — Это чудесно. — Флимонт отложил кочергу. — Ну, рассказывайте. Холмы, старые поместья — это, конечно, интересно. Но вы ведь не просто так туда поехали? Питер замер. — Пап... — Джеймс, — мягко перебила Юфимия, — я знаю своего сына. И его друзей. Вы не просто гуляли по холмам. Я не спрашиваю, что вы делали. Но вы выглядите так, будто не спали всю ночь. — Она посмотрела на Сириуса. — А у тебя порез на пальце. Сириус спрятал руку в карман. Поздно. — Я не сержусь, — сказала она. — Я просто хочу убедиться, что вы в порядке. Вы в порядке? — Да, — ответила за всех Джессика. — Мы в порядке. Правда. Юфимия перевела взгляд на мужа. Флимонт пожал плечами — «они уже взрослые». — Ладно. Тогда садитесь пить чай. Чай с мятой или с бергамотом? — С бергамотом! — хором ответили Джеймс и Сириус. Чай пили в тишине. Флимонт рассказывал о новом заказе. Питер задавал вопросы. Римус беседовал с Юфимией о книге. Сириус сидел в кресле у камина, и Джессика была рядом. — Ты в порядке? — тихо спросила она. — Да. Просто... хорошо, что мы вернулись. — Всегда возвращаемся. Он ничего не ответил. Но его пальцы нашли её руку и сжали. --- Последняя неделя июля пролетела незаметно. А потом настал день, когда Римус и Питер должны были уехать. Питер стоял у камина в гостиной Поттеров, сжимая чемодан. — Ну что, Хвост, — сказал Джеймс, хлопая его по плечу. — Не теряйся. — Я буду писать. Каждую неделю. — Каждую неделю — это слишком редко, — сказала Джессика. — Давай каждые три дня. — Я не смогу каждые три дня! У меня тётя приезжает, и там совы не долетают! — Тогда раз в неделю. Но длинные письма. — Договорились. Питер обнял каждого по очереди. Римус попрощался с каждым. С Джеймсом — рукопожатие. С Сириусом — хлопок по плечу. — Присматривай за ними, — сказал он Джессике. — Всегда. — И за собой. — За мной есть кому присмотреть. Римус обнял её и шагнул к камину. Зелёное пламя вспыхнуло и погасло. Питер задержался на мгновение, оглядел гостиную. — Это было хорошее лето, — сказал он. — Лучшее, — согласился Джеймс. — И мы нашли кольцо. — И мы нашли кольцо. Питер кивнул и шагнул в камин. Пламя вспыхнуло и погасло. В гостиной стало тихо. Джеймс, Сириус и Джессика остались втроём. — Когда мы только начинали всё это, — сказал Джеймс, — я думал, что это просто приключение. А теперь понимаю, что это важно. Что от нас зависит многое. — Мы справляемся, — сказал Сириус. — Да. Но я рад, что мы делаем это вместе. --- Август тёк размеренно. Дни были похожи один на другой, но именно это делало их дорогими. Квиддич во дворе, лимонад на веранде, пластинки Битлз, вечерние прогулки. И каждый вечер Джессика возвращалась домой через камин, а утром приходила снова. --- Было далеко за полночь. Дом Поттеров давно затих. В гостевой комнате горела одна свеча. Джессика сидела на кровати, поджав ноги, в одной из старых футболок Джеймса, которую она стащила, потому что в ней было удобно. Сириус — рядом, в домашней рубашке с расстёгнутым воротом. Они говорили обо всём и ни о чём. — ...и купить новые перчатки для зелий, — говорила она. — Мои старые протёрлись. — Перчатки для зелий — это скучно. — Это необходимо. — Необходимость может быть нескучной. Например, я. Я необходим. И я не скучный. — Ты самоуверенный. — Самоуверенность — это когда не оправдываешь ожиданий. А я оправдываю. — Какие ожидания? — Твои. Она повернулась к нему. Он смотрел на неё — без ухмылки, без вызова. Просто смотрел. — Блэк. — Рокс. Он подался вперёд, и она не отстранилась. Их губы встретились — сначала легко, как уже было сто раз. Но что-то в этом поцелуе было другим. Может быть, ночь за окном. Может быть, тишина в доме. Поцелуй стал глубже. Его рука скользнула по её спине, притягивая ближе. Она запустила пальцы в его волосы. Поцелуй перестал быть нежным. Он стал жадным. Страстным. Настоящим. Она не заметила, как оказалась лежащей на подушках. Он нависал над ней, его дыхание было прерывистым, глаза горели. Его ладони скользнули по её талии, задержались на бёдрах, сжали — не грубо, но требовательно. Она выгнулась навстречу, и с её губ сорвался тихий, едва слышный стон. Он не остановился. Его губы скользнули ниже — по шее, по ключице. Она чувствовала его дыхание на своей коже, и каждое прикосновение отзывалось дрожью где-то глубоко внутри. Его пальцы сжались на её бёдрах крепче, притягивая её ближе. Она обхватила его ногами, и он тихо, почти неслышно застонал ей в шею. Их бёдра качнулись навстречу друг другу — раз, другой. Одежда всё ещё была между ними, но этого уже было почти достаточно, чтобы потерять голову. Она чувствовала его — всего, и от этого внутри всё сжималось в тугой, сладкий узел. Её пальцы вцепились в его плечи. Его дыхание стало рваным, горячим. Он качнулся ещё раз — глубже, ближе, — и она тихо вскрикнула. И тогда он замер. Его рука, уже скользнувшая под её футболку, остановилась. Он поднял голову и посмотрел на неё. В его серых глазах было всё сразу — желание, нежность, страх. И вопрос. Без слов. Просто взгляд. «Хочешь?» Она поняла. И замерла — не от страха, а от того, что ответ был сложнее, чем просто «да» или «нет». — Я не знаю, — прошептала она. — Я... я хочу. Но... Она не закончила. Да и не нужно было. Он всё понял. Его рука медленно, почти неохотно вернулась на безопасную территорию — на её талию, поверх ткани. Он скатился на бок и притянул её к себе. Она чувствовала, как колотится его сердце — всё ещё слишком быстро, всё ещё на пределе. — Не «но», — сказал он тихо. — Просто «пока нет». Я подожду. Хоть целую вечность. — Вечность — это долго. — Ты стоишь того. Она выдохнула и прижалась лбом к его лбу. Они лежали так несколько минут — просто дыша. Его пальцы гладили её спину, медленно, успокаивающе. — Спасибо, — прошептала она. — За что? — За то, что ты... ты. И за то, что не давишь. Я правда хочу. Просто... не сейчас. — Я знаю. — Он коснулся губами её виска. — Я никуда не тороплюсь. У нас всё впереди. — Останься, — сказал он. — Просто... полежим. Она кивнула. Он накрыл их одеялом и обнял её. Свеча догорела и погасла. — Спокойной ночи, Рокс. — Спокойной ночи, Блэк. За окном стрекотали сверчки. Дом Поттеров спал. И в этой тишине было спокойно. Было правильно. Было — любовь. --- Первое сентября. Платформа 9¾ гудела голосами. Хогвартс-экспресс выпускал клубы пара. Джессика стояла у входа на платформу с отцом, Норой и Мирандой. Финн держал Миранду за руку. — Пишите нам, — сказала Нора, обнимая обеих дочерей. — Каждую неделю. — Обязательно. Райан обнял Джессику. — Береги себя, золотце. И своих. — Всегда, пап. Финн повернулся к Миранде. — Я приеду на Рождество. И писать буду. — Я буду ждать. Возвращайся скорее. Он поцеловал её. Миранда смахнула ресницу и пошла к поезду. Джессика обернулась и увидела их. Джеймс, Сириус, Римус и Питер стояли у входа на платформу. — Рокс! — крикнул Джеймс. — Ты сегодня без опозданий? Это подозрительно! — Я никогда не опаздываю. Это вы вечно прибегаете в последнюю минуту. — Мы прибегаем эффектно, — поправил Сириус. — Это другое. Из толпы вынырнулиЛили, Алиса, Мэри и Фрэнк. — Я не опоздала? — выпалила Марлин, только что подошедшая. — Опоздала, — хором ответили все. — На сколько? — На полминуты, — сказал Римус. — Полминуты — не считается! — Считается. Но мы тебя прощаем. Марлин просияла и бросилась обнимать всех. Лили закатила глаза, но улыбалась. Алиса и Фрэнк стояли, держась за руки. Мэри что-то говорила Питеру, и он краснел. Миранда подошла к Джессике. — Ну что, сестрёнка. Пятый курс. Готова? — Всегда. А ты? Седьмой — это серьёзно. — Я справлюсь. — Она бросила взгляд туда, где у барьера стоял Финн. — У меня есть ради кого стараться. — Он хороший. — Я знаю. — Ну что, — сказал Джеймс, оглядывая всех. — Все в сборе? — Все. — Тогда вперёд. Пятый курс ждёт. Они направились к поезду. Сириус взял Джессику за руку. Марлин потянула Римуса к вагону. Джеймс шёл рядом с Лили. Алиса и Фрэнк замыкали процессию. Мэри и Питер чуть отстали. Миранда шла рядом с сестрой, и её мысли были где-то далеко — с рыжеватым парнем в синей мантии, который стоял у барьера и смотрел ей вслед. Хогвартс-экспресс дал гудок. Джессика обернулась на секунду и увидела, как на платформе машут руками родители. Райан, Нора. Флимонт и Юфимия — они стояли чуть дальше, и Юфимия посылала воздушные поцелуи. Финн всё ещё стоял у барьера и смотрел на удаляющийся поезд. — Готова? — спросил Сириус. — Всегда, — ответила она. И они вошли в поезд. Впереди был пятый курс. Крестражи, уроки, квиддич, приключения. Всё, что случится дальше, они встретят вместе. Потому что они — Мародёры.