Часть 20. Третье испытание

Утро субботы выдалось солнечным и неожиданно тёплым для начала марта. В спальне девочек пахло свежим хлебом из Большого зала, и Марлин, стоя перед зеркалом в одном ботинке, пыталась одновременно застегнуть мантию и не упасть. — Мы опаздываем! — объявила она, подпрыгивая на одной ноге. — Парни уже внизу! — Они всегда внизу, — спокойно ответила Джессика, заплетая волосы. — Подождут. — Но там солнце! И Хогсмид! И «Сладкое королевство»! — И Римус, — добавила Мэри, даже не обернувшись. — Конечно, Римус! — Марлин наконец надела второй ботинок и просияла. — Он обещал купить мне шипучки. Четыре коробки! — Ты его замучаешь этими шипучками, — заметила Лили, не отрываясь от книги. — Не замучаю! Он сам сказал, что мне полезно сладкое. Для настроения. — Твоё настроение и так всегда отличное. — Это потому что у меня есть Люпин! Джессика рассмеялась, заканчивая причёску. Лили, уже полностью одетая, сидела на кровати и листала книгу. Алиса поправляла заколку перед зеркалом и улыбалась своим мыслям. — Фрэнк говорил, что хочет зайти в книжный, — сказала она. — Там новые издания по защитным чарам. — Книжный! — Марлин всплеснула руками. — Из всех мест в Хогсмиде он выбирает книжный! — Зато Римус пойдёт с тобой за шипучками, — подмигнула Джессика. — Конечно, пойдёт! Он же мой парень! Мэри, застёгивая мантию, тихо добавила: — Питер хотел зайти в шахматный. Говорит, там привезли новые фигуры. — Они будут проигрывать ему так же, как старые? — уточнила Лили. — Он надеется, что новые будут добрее. — Шахматные фигуры не бывают добрыми. — Он оптимист. Через несколько минут все были готовы. В гостиной их уже ждали: Джеймс что-то рассказывал Питеру, активно жестикулируя, Фрэнк сидел с книгой, Римус стоял у окна, а Сириус сидел на подлокотнике дивана. — Наконец-то, — сказал он, увидев Джессику, поднялся и в два шага оказался рядом. — Я уж думал, вы решили остаться в спальне на весь день. Он притянул её к себе и поцеловал — коротко, но нежно. А отстранившись, чуть нахмурился и принюхался. — Вишня? Джессика не успела ответить. — Он все твои блески так попробовал? — хором спросили Марлин и Джеймс. Сириус замер, переводя взгляд с одного на другого. — Я не пробовал! Я просто... почувствовал! — Ага, почувствовал. Губами. — Марлин скрестила руки на груди. — В прошлый раз была клубника, между прочим. — И малина, — добавил Джеймс. — Я помню. — Это был поцелуй! А не дегустация! — Ну да, ну да. Джессика пихнула Сириуса локтем. — Прекрати, Блэк. — Я просто ценю твой вкус! В прямом и переносном смысле! — Ты невыносим. — Знаю. Лили, наблюдавшая эту сцену, покачала головой, но на губах у неё играла улыбка. Алиса тихо рассмеялась, а Мэри шепнула Питеру: «Никогда не пробуй блеск для губ». Питер серьёзно кивнул. — Идём уже, — сказала Джессика, беря Сириуса за руку. — Пока ты ещё что-нибудь не попробовал. — Я не... — Идём, Блэк. — Ладно. Но вишня — это вкусно. — Я знаю. Я её выбирала. И вся компания направилась к выходу. --- Хогсмид встретил их солнечным светом и запахом свежей выпечки из «Трёх мётел». Улицы уже были полны студентов. — Так! — Марлин встала посреди мостовой, уперев руки в бока. — План такой: сначала «Сладкое королевство», потом «Зонко», потом «Три метлы». Вопросы? — А книжный? — спросила Алиса. — Книжный — по желанию. Но я туда не пойду. — Я пойду, — сказал Фрэнк. — Мне нужен тот фолиант по защитным чарам. — Я с тобой, — Алиса взяла его под руку. — Встретимся в «Трёх мётлах» через час. — Я тоже в книжный, — подал голос Римус. — Хочу посмотреть новые издания по магическим существам. — Люпин! — Марлин развернулась к нему. — Ты обещал мне шипучки! — Я помню. — Он улыбнулся. — Сначала «Сладкое королевство», потом книжный. Идёт? — Идёт! — Она просияла и схватила его за руку. Питер и Мэри направились к шахматному магазинчику. Лили задержалась у витрины с магловскими товарами — её внимание привлекла небольшая лавка. Джеймс, заметив это, подошёл ближе. — Что-то интересное? — Пластинка, — ответила она. — Та самая, о которой я говорила. Магловская группа. — Хочешь, зайдём? — Глаза Джеймса загорелись. — Я как раз хотел пополнить коллекцию! — Ты же говорил, что у тебя уже есть все пластинки Битлз. — Битлз — это святое. Но я ищу ещё кое-что. — Он взял её за руку. — Идём, Эванс. Ты поможешь мне выбрать, а я помогу тебе. Лили повернулась к нему и вдруг улыбнулась — не холодно, не сдержанно, а искренне. — Ладно, Поттер. Зайдём. Но если ты начнёшь спорить с продавцом о качестве записи... — Я не спорю! Я просто... уточняю! — Это одно и то же. — Нет! Уточнять — это вежливо. Спорить — это когда ты не согласен. А я всегда согласен, просто с уточнениями. — Ты невыносим. — Знаю. Идём. И они скрылись за дверью лавки. Джессика и Сириус остались вдвоём. Он держал её за руку, и они медленно шли по мостовой, никуда не спеша. — Куда хочешь? — спросил он. — Может, просто прогуляемся? — Она подняла лицо к солнцу. — Погода хорошая. — Просто прогуляемся, — повторил он. — Мне нравится этот план. Они свернули на тихую улочку, где было меньше народу. Здесь пахло хвоей. — Знаешь, — сказала Джессика, — я рада, что мы здесь. Просто... вместе. Без драконов. Без озёр. Без Турнира. — Турнир никуда не делся, — напомнил он. — Я знаю. Но сегодня — нет. Сегодня — просто Хогсмид. Он остановился и повернулся к ней. — Тогда давай сделаем этот день особенным. — Каким? — Таким, где ты не думаешь о Турнире. Где только ты, я и солнце. — Он чуть улыбнулся. — И, может, ещё вишнёвый блеск. — Ты опять? — Я просто констатирую факты. Она рассмеялась и, привстав на носочки, поцеловала его — легко, почти невесомо. — Ладно. Пусть будет вишнёвый блеск. Но только один поцелуй. — Один? — Один. Потому что ты всё равно потом скажешь, что было вкусно. — Это же правда! — Вот именно. Они прошли мимо «Сладкого королевства» и свернули к маленьким магазинчикам. Джессика остановилась у витрины с надписью «Волшебные мелочи». — Мне нужно купить перчатки для зелий, — сказала она. — И перья. — Перчатки для зелий — это скучно, — заметил Сириус. — Но я пойду с тобой. — Вообще-то... — она замялась. — Ты не мог бы подождать снаружи? — Снаружи? — Он приподнял бровь. — Зачем? — Потому что это личное, Блэк. — Личное? — Он скрестил руки на груди. — Ты покупаешь что-то, чего я не должен видеть? — Именно. — Рокс... — Блэк. — Она встала напротив и посмотрела ему в глаза. — Ты можешь подождать здесь пять минут? — А если нет? — Тогда я скажу Марлин, что ты снова пробовал мой блеск. — Это шантаж. — Это забота о твоём здоровье. Марлин громкая. Он вздохнул, но уголки его губ дрогнули. — Ладно. Пять минут. Но если ты выйдешь с какой-нибудь ерундой... — Я выйду с тем, что мне нужно. И с перчатками для зелий. Это не ерунда. — Перчатки для зелий — ерунда. Ты и без них прекрасно варишь. — Я варю прекрасно, потому что у меня хорошие перчатки. — Логика. — Именно. Он покачал головой, но отступил от двери и прислонился плечом к стене. — Пять минут, Рокс. Я засекаю. — Засекай. Она скрылась за дверью. Сириус остался снаружи, засунув руки в карманы и глядя на редких прохожих. Прошла минута. Две. Три. — Она там магазин скупает, что ли? — пробормотал он себе под нос. На четвёртой минуте дверь открылась, и Джессика вышла с небольшим свёртком в руках. — Держи. — Она протянула ему один из пакетов. — Это тебе. Он моргнул. — Мне? — Ну да. Ты же ждал. Он развернул бумагу. Внутри лежали перчатки — чёрные, из мягкой драконьей кожи, с серебряной строчкой. — Это... — он поднял глаза. — Перчатки? Для чего? — Для метлы. — Она улыбнулась. — Ты же вечно жалуешься, что старые натёрли мозоли. А эти — драконья кожа. Не натрут. — Ты... ты пошла в магазин и купила мне перчатки? — Ну да. Заодно с перьями и остальным. — Она пожала плечами. — Ты же мой парень. Должен быть в хороших перчатках. Сириус смотрел на неё, и в его серых глазах было что-то, чего она раньше не видела. — Рокс... — Не благодари. Просто носи. Он надел перчатки — они сели идеально. — Спасибо, — тихо сказал он. — Пожалуйста. — Она взяла его за руку. — Идём дальше? Я хочу ещё кое-что купить. — Что? — Одежду. Магловскую. — О! — Его глаза загорелись. — Вот это уже интересно. Через несколько минут они стояли у витрины с магловской одеждой. Её взгляд задержался на чёрной куртке с серебряной молнией. — Зайдём? — спросила она. Сириус проследил за её взглядом и кивнул. — Куртка хорошая. Кожа качественная. И молния серебряная — под цвет твоей палочки, кстати. — Ты разбираешься в магловской одежде? — Я разбираюсь в одежде, Рокс. Магловская она или нет — неважно. Важно, как сидит. — Тогда идём. Будешь оценивать. — Всегда. Колокольчик звякнул, и они вошли внутрь. В магазине пахло кожей и чем-то сладковатым. Вдоль стен висели куртки, рубашки, свитера, а на полках стояли коробки с обувью. Джессика сразу направилась к курткам и сняла чёрную, с серебряной молнией. — Как тебе? — Примерь, — сказал Сириус, прислоняясь к стене. Она надела куртку. Та села идеально. — Ну? Сириус смотрел на неё с тем самым выражением — когда забывал, что нужно отвечать словами. — Идёт, — сказал он наконец. — Очень идёт. — Честно? — Я похож на человека, который стал бы врать? — Ты похож на человека, который сказал бы «идёт», даже если бы на мне был мешок из-под картошки. — Это неправда. Если бы на тебе был мешок, я бы сказал «сними». Она фыркнула и стянула куртку. — Ладно, Блэк. Тогда помоги выбрать штаны. — Штаны? — Он отлепился от стены. — Это серьёзный вопрос. С чем будешь носить? — С этой курткой. — Тогда чёрные. У них есть прямые, с высокой посадкой. Вон те. — Он кивнул на полку. Джессика взяла штаны и уже направилась к примерочной, но Сириус вдруг сказал: — Подожди. — Он прошёлся вдоль полок и снял с вешалки белую футболку с простым чёрным принтом — какая-то магловская группа. — Вот это. Под куртку. Будет выглядеть... стильно. — Ты сейчас серьёзно выбираешь мне футболку с магловской группой? — А что? Группа отличная. У Поттера есть их пластинка. И у тебя, кстати, тоже — я видел у тебя в комнате. — Это Битлз, Блэк. Это другое. — Знаю. Но эти тоже хорошие. — Он чуть улыбнулся. — Ты же любишь магловскую музыку. — Люблю. Особенно Битлз. — Я помню. Ты играла их песни на гитаре. В прошлом году, у Поттеров. — Ты помнишь? — Я помню всё, что ты играешь. Она посмотрела на него. — Ладно. Берём. Но только потому, что ты сказал, что они хорошие. — Они правда хорошие. Но Битлз лучше. — Согласна. — Что ещё? — Она оглядела полки. — Свитер. — Сириус уже стоял у другой полки. — Вот этот. Серый, крупная вязка. Мягкий. Будешь носить, когда холодно. — Ты выбираешь мне свитер, чтобы я не мёрзла? — Кто-то же должен о тебе заботиться. — Я сама могу о себе заботиться. — Я знаю. Но я хочу помогать. — Ладно. Берём. Через десять минут она вышла из примерочной — в чёрных штанах, белой футболке с принтом и кожаной куртке. Свитер лежал в пакете, но Сириус сказал: «Его тоже примерь». Она надела — мягкий, уютный, серый. — Ну? — Идеально, — сказал он. — Всё идеально. — Обувь, — вдруг сказал Сириус, поворачиваясь к полке с коробками. — К этим штанам нужны ботинки. Чёрные, на шнуровке. — Ты ещё и в обуви разбираешься? — Я разбираюсь во всём, что касается тебя. Он снял с полки коробку и протянул ей. Ботинки действительно были отличными. — Примерь. Она надела. Ботинки сели идеально. — Откуда ты знаешь мой размер? — Она подозрительно прищурилась. — Я много чего знаю, Рокс. — Он усмехнулся. — Например, что ты сейчас скажешь «Блэк, ты невыносим». — Блэк, ты невыносим. — Вот видишь. Она улыбнулась и, привстав на носочки, поцеловала его в щёку. — Тогда идём платить. Они подошли к кассе. Продавец, пожилой волшебник в смешной магловской шляпе, начал складывать вещи в большой пакет. — Ты просто хочешь, чтобы я потратилась, — пробормотала Джессика. — И не думал, — ответил Сириус. И положил на стол перед продавцом нужную сумму. Джессика замерла. — Что ты делаешь? — Плачу́. — Я думала, плачу́ я. — Ты думала неправильно. — Блэк... — Рокс. — Он повернулся к ней. — Ты купила мне перчатки. Я покупаю тебе куртку, штаны, футболку, свитер и ботинки. По-моему, справедливо. — Это слишком много. — Это недостаточно. — Он взял пакет из рук продавца. — Ты заслуживаешь большего. Но пока — так. Она смотрела на него, и в горле стоял ком. — Спасибо, — тихо сказала она. — Пожалуйста. — Он взял её за руку. — А теперь — в «Три метлы». Пиво за мной. — Пиво за мной, — поправила она. — Ты и так потратился. — Пиво за нами, — подытожил он. — Идёт? — Идёт. Они вышли на улицу. Джессика вдруг остановилась. Сириус обернулся. — Что? Она не ответила. Просто шагнула к нему, взяла за ворот куртки и поцеловала — долго, нежно, будто хотела сказать этим поцелуем всё, что не могла выразить словами. Он замер на секунду, а потом его руки легли на её талию, притягивая ближе. Пакет тихо опустился на землю. Он ответил на поцелуй — так же нежно, так же глубоко. Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали. — Это за что? — прошептал он. — За всё. За то, что ты есть. За то, что ждал меня. За то, что купил мне куртку, штаны, свитер, футболку и ботинки. — Это много пунктов. — Ты много значишь. Он наклонился и снова её поцеловал — на этот раз короче, но всё так же нежно. А потом поднял пакет и взял её за руку. — А теперь — пиво. Я угощаю. — Мы угощаем. — Мы угощаем, — согласился он. И они пошли к «Трём мётлам», где их уже ждали друзья. --- «Три метлы» встретили их теплом и гулом голосов. Вся компания уже сидела за большим столом у окна: Марлин размахивала пакетом с шипучками, Джеймс показывал Лили пластинку, Питер и Мэри о чём-то тихо переговаривались, Алиса и Фрэнк сидели, прижавшись плечом к плечу, а Римус, как всегда, держал в руках книгу. Миранда и Финн сидели чуть поодаль. — Наконец-то! — Марлин заметила их первыми. — Мы уж думали, вы заблудились! — Мы были в магазине, — сказала Джессика, усаживаясь за стол. — В магазине? — Марлин прищурилась. — И что же вы купили? — Одежду, — ответил Сириус, ставя пакет на свободный стул. — Магловскую. — Магловскую? — Джеймс оживился. — Покажи! Джессика вздохнула, но вытащила из пакета куртку. Джеймс присвистнул. — Кожаная! Рокс, это круто! Блэк, ты помогал выбирать? — Я консультировал. — Он просто стоял и говорил «идеально», — уточнила Джессика. — Я говорил «идёт». Это разные вещи. — Это одно и то же. — Нет. «Идёт» — это значит, что вещь сидит хорошо. «Идеально» — это значит, что ты в ней выглядишь сногсшибательно. Я говорил «идёт». А «идеально» — это само собой. Джессика пихнула его локтем, но щёки чуть порозовели. — Вы невыносимы, — заявила Марлин, но улыбалась. — Ладно, давайте заказывать пиво. Я умираю от жажды! — Ты умираешь от жажды после четырёх шипучек? — уточнил Римус. — После шести! И они были очень сладкие! Римус вздохнул, но подозвал мадам Розмерту и заказал сливочного пива на всех. Вечер катился своим чередом. Говорили о пластинках, об экзаменах, о том, что Питер снова проиграл Мэри в шахматы на прошлой неделе. Питер утверждал, что фигуры сговорились. Мэри утверждала, что он просто не умеет играть. Когда солнце за окном совсем село и в «Трёх мётлах» зажгли свечи, компания начала собираться обратно в Хогвартс. — Хороший день, — сказала Джессика. — Очень, — согласился Сириус. — Особенно та часть, где ты меня поцеловала. — Ты будешь вспоминать об этом весь вечер? — Всю неделю. А теперь — в Хогвартс? — В Хогвартс. И они пошли по тёмной улице к замку. --- Десятое марта. День рождения Римуса. Никаких украшений в гостиной — он сам попросил не делать шума. Но Марлин, разумеется, его не послушала. Она вручила ему подарок не при всех, а вечером, когда они остались вдвоём у камина. Просто маленькая рамка, перевязанная голубой лентой. — Это тебе. Я долго выбирала. Ну, не выбирала, а... В общем, смотри. Римус перевернул рамку. Там была колдография — та самая, из поезда, в конце третьего курса. Марлин показывает язык, а он закрывает лицо рукой и улыбается. — Это... — он поднял глаза. — Ты сохранила. — Конечно, сохранила. Ты же на ней улыбаешься. Я эту улыбку полгода ждала. — Ты преувеличиваешь. — Ни капли. — Она шагнула ближе. — Ты тогда так редко улыбался, Люпин. А тут — смеёшься. И я решила, что это нужно запомнить. Он смотрел на колдографию. — Спасибо, — тихо сказал он. — Это... очень важно для меня. — Я знаю. — Она чуть покраснела. — Это ещё не всё. — Что? — Первый поцелуй. — Что? Вместо ответа она привстала на носочки и поцеловала его — коротко, легко, прямо в губы. Римус замер на секунду, а потом — медленно, неуверенно — ответил на поцелуй. Когда они отстранились, оба тяжело дышали. — Вот, — сказала она. — Теперь у нас есть первый поцелуй. В день твоего рождения. Чтобы ты запомнил. — Я запомню, — прошептал он. — Я навсегда запомню. И они остались у камина до темноты, а колдография на столике тихо двигалась — Марлин показывала язык, Римус закрывал лицо рукой, но всё равно было видно, что он счастлив. Теперь — особенно. --- Март в Хогвартсе — это время, когда зима ещё цепляется за замок, но солнце уже пытается пробиться сквозь тучи. Уроки шли своим чередом. Джессика сидела в библиотеке над учебником по Чарам, когда напротив неё плюхнулся Джеймс с кипой пергаментов. — Я больше не могу, — объявил он. — Если я напишу ещё одно эссе про свойства лунного камня, я превращусь в лунный камень. — Это было бы познавательно, — заметила Джессика, не поднимая глаз. — Ты вообще на моей стороне? — Я на стороне знаний. — Ты невыносима. — Знаю. Ты тоже. Он фыркнул, но принялся за пергамент. Через минуту подошёл Сириус с книгой по ЗОТИ и сел рядом. — Как успехи? — спросил он. — Пишу. — Я вижу. Что? — Эссе по Чарам. Флитвик задал три фута. — Три фута — это бесчеловечно. — Это база, Блэк. Ты тоже его пишешь. — Я не пишу. Я страдаю. Джеймс хмыкнул. — Блэк, ты стал ужасно драматичным. — Я не драматичный. Я реалистичный. Рокс делает домашку лучше меня. Я сижу рядом и вдохновляюсь. — Вдохновляешься? — Ну да. Смотрю, как она пишет, и думаю: «Я тоже так могу». — И как, получается? — Нет. Но я хотя бы пытаюсь. Джессика пихнула его локтем, но на губах у неё была улыбка. Вечером в гостиной было шумно. Марлин и Римус сидели на диване. Алиса и Фрэнк играли в плюй-камни. Мэри и Питер сидели у камина. Лили читаla книгу, а Джеймс, проходя мимо, на секунду задержался. — Что читаешь? — Травологию. — Опять? — Это новый учебник. Там глава про ядовитые растения. — Звучит опасно. — Поэтому я и читаю. Чтобы знать, что опасно. — А я, по-твоему, опасен? — Ты — Поттер. Ты всегда опасен. — Это комплимент? — Это констатация факта. Он усмехнулся и пошёл дальше, но Лили заметила, что он оглянулся. Джессика сидела у окна, перебирая струны гитары. Сириус сел рядом и молча слушал. — Это новая? — спросил он. — Нет. Старая. Просто... вспомнилась. — Красивая. — Спасибо. Он положил голову ей на плечо и закрыл глаза. Она продолжала играть, и в гостиной стало чуточку теплее. --- Мартовское полнолуние выдалось ясным и холодным. Луна висела над Запретным лесом, огромная и серебряная. В такой вечер хорошо сидеть у камина, но только не Мародёрам. Они пробрались к Гремучей иве, как делали уже много раз. Сириус нажал на сучок, ветви замерли, и один за другим они спустились в туннель. В Визжащей хижине было темно и холодно, но Римус уже стоял у окна. — Готовы? — спросил он. — Всегда готовы, — ответил Джеймс. — Мы с тобой, — добавила Джессика. Римус выдохнул, и его тело начало меняться. Через минуту на его месте стоял оборотень, а рядом с ним уже ждали олень, собака, лиса и крыса. Они его стая. Он их узнал. И они побежали в лес. Утром Джессика проснулась позже обычного. За завтраком Римуса не было. Марлин то и дело поглядывала на дверь. — Где Люпин? — В больничном крыле, — ответила Джессика. — Мадам Помфри сказала, что он простудился. — Простудился? — Марлин нахмурилась. — Он же вчера был в порядке. — Наверное, где-то продуло. С кем не бывает. После завтрака Марлин отправилась в больничное крыло. Джессика, Сириус, Джеймс и Питер пошли с ней. Римус лежал на кровати у окна, бледный, с тёмными кругами под глазами и свежей царапиной на щеке, но при виде друзей улыбнулся. — Вы пришли. — Конечно, пришли. — Марлин села на край кровати и взяла его за руку. — Как ты? — Уже лучше. Мадам Помфри говорит, что к вечеру отпустит. — Царапина откуда? — Ветка. Гулял, зацепился. — Гулял? По лесу? — Там тихо. Думал о своём. Марлин покачала головой, но улыбнулась. Джессика поймала взгляд Римуса. Он едва заметно кивнул — «всё в порядке». Она кивнула в ответ. — Поправляйся, — сказал Джеймс, хлопнув его по плечу. — У нас ещё много дел. — Каких дел? — спросил Питер. — Важных. — Это звучит подозрительно. — Это звучит как план. Римус тихо рассмеялся. Марлин тут же протянула ему стакан воды. — Хватит планов. Сначала выздоравливай. — Слушаюсь, — ответил он. И Мародёры остались в больничном крыле до самого обеда — просто сидели рядом с другом, потому что так было нужно. --- Двадцать седьмое марта. День рождения Джеймса. Гриффиндорская гостиная гудела с самого утра — Марлин развесила алые и золотые ленты, а над камином парил плакат: «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ПОТТЕР!» с кривовато нарисованным снитчем в углу. — Пятнадцать! — объявил Джеймс. — Я теперь старый! — Ты теперь ответственный, — поправила Лили. — Теоретически. — Ответственность — это для взрослых. Я ещё ребёнок. — Тебе пятнадцать, Поттер. — Ребёнок! В душе! Подарки лежали на столике у камина. Сириус вручил свой первым. — Держи, Сохатый. Внутри лежали три футболки с принтами Битлз — одна с обложкой «Abbey Road», другая с логотипом «Yellow Submarine», третья с портретами участников. — Я заказал их в магловском магазине, — сказал Сириус. — Ты говорил, что хочешь такие. Джеймс развернул футболку с «Abbey Road» и присвистнул. — Бродяга, это лучшие футболки в моей жизни. — Я знаю. Носи. Лили вручила ему пластинку — ту самую, которую нашла в магловской лавке. — Ты говорил, что искал их. Я случайно увидела в Хогсмиде. — Ты запомнила? — У меня хорошая память, Поттер. Ничего личного. — Конечно, Эванс. Конечно. Джессика вручила ему плоский квадратный свёрток, перевязанный бечёвкой. — Это тебе, — сказала она. — Только не говори, что у тебя вся коллекция. Я знаю, что этих двух у тебя нет. Джеймс развернул бумагу и замер. Две пластинки Битлз. «Please Please Me» — самый первый альбом. И «A Hard Day's Night» — саундтрек, который уже не переиздавали много лет. Настоящие, оригинальные, с потёртыми уголками конвертов. — Это же первые издания. Их уже нигде не найти. Я сто лет их искал. Как ты... — Они достались мне от папы. — Она чуть улыбнулась. — Он купил их, когда был молодым. А потом подарил мне. Я знаю, что ты искал эти две, чтобы завершить коллекцию. Так что теперь у тебя есть все. Джеймс смотрел на пластинки, и его руки чуть дрожали. — Джесси... это же память о твоём папе. — Папа сказал, что хорошая музыка должна жить. А не лежать на полке. — Она пожала плечами. — И ты мой лучший друг. Ты заслуживаешь. Он осторожно положил пластинки на стол. А потом обнял её — крепко, по-настоящему, как в детстве. — Спасибо. Это лучший подарок в моей жизни. — Ты заслуживаешь лучшего. Вечером, когда гостиная опустела и только их компания осталась у камина, Джеймс всё ещё прижимал к груди пластинки. — Надо послушать, — сказал он вдруг. — Прямо сейчас. У кого есть проигрыватель? — У меня, — отозвался Сириус. — В спальне. Сейчас принесу. Через пять минут проигрыватель стоял на столике у камина. Кто-то — кажется, Марлин — уже успела покопаться в пластинках и поставила первую попавшуюся. Игла коснулась винила, и из динамиков полились первые аккорды. «Come Together». Джессика, сидевшая на подоконнике, тут же спрыгнула на пол. Джеймс, уже пританцовывавший на месте, поймал её взгляд, и они оба улыбнулись — потому что это была та самая песня. Их общая любимая. Джессика повернулась к Сириусу и, не говоря ни слова, поманила его пальцем. Он усмехнулся и шагнул к ней. Она взяла его за руки, и они закружились по гостиной. Джеймс, недолго думая, развернулся к Лили. — Эванс! Иди сюда! — Поттер, я не... — Это Come Together! Ты не можешь не танцевать под Come Together! — Ещё как могу! — Не можешь! Давай! Она вздохнула, закатила глаза, но встала. Он схватил её за руку и потянул в центр комнаты, и уже через несколько секунд они танцевали — чуть неловко, но весело. Марлин, увидев это, тут же потащила Римуса за собой. Алиса и Фрэнк присоединились следом. Мэри сидела на диване и хлопала в ладоши, но Питер вдруг вскочил и, набравшись смелости, протянул ей руку. — Потанцуем? — Ты же не умеешь, Петтигрю. — Я учился! Ну, почти. — Ладно, — она улыбнулась и взяла его за руку. — Только не наступай мне на ноги. — Я не буду! Они закружились по гостиной — неуклюже, сбивчиво, но искренне. Сириус притянул Джессику ближе. — Это лучший день рождения Поттера или концерт? — спросила она. — И то, и другое, — ответил он. — Но по-моему, ты украла шоу. — Я всегда краду шоу. — Знаю. Именно поэтому я тебя люблю. Он поцеловал её — быстро, легко, под музыку Битлз. Это был хаос. Прекрасный, тёплый, гриффиндорский хаос. И все были счастливы. --- Поздним вечером, когда танцы закончились и гостиная опустела, Мародёры собрались у выхода из башни. Полная Дама дремала в своей раме. — Опять вы, — сказала она. — И что на этот раз? — У нас к вам предложение, — сказал Джеймс. Римус объяснил про карту, про маяк, про заклинание Привязки. Полная Дама слушала. — Значит, вы хотите, чтобы я стала вашим шпионом? — Мы хотим, чтобы вы стали сердцем карты, — поправила Джессика. — И мы будем заходить к вам и рассказывать все новости. — И сплетни, — добавила она. — Сплетни — это тоже новости. Полная Дама усмехнулась и кивнула. Римус поднял палочку и начал читать заклинание. Когда он закончил, карта в руках Джеймса дрогнула — и на ней появились первые движущиеся точки. — Получилось, — выдохнул Питер. — Работает, — прошептала Джессика. Они попрощались с Полной Дамой и направились в Выручай-комнату. --- Выручай-комната встретила их теплом и уютом. Сегодня она приняла форму небольшой гостиной с камином, диванами и круглым столом. На столе горели свечи, а с потолка свисали звёзды. Они расселись вокруг стола. Джеймс разложил карту — теперь на ней виднелись движущиеся точки. — Это невероятно, — прошептал Питер. — Теперь нам нужен пароль, — сказала Джессика. — И обложка. — «Леди Фокси и господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый», — медленно произнесла Джессика. — «...представляют вам Карту Мародёров». — Леди, — повторил Сириус и улыбнулся. — Мне нравится. — А теперь пароль, — сказал Джеймс. — «Клянусь»? — предложил Питер. — Слишком коротко. — «Клянусь, что замышляю»? — Уже лучше. «Торжественно клянусь, что замышляю»... — «...только шалость», — закончил Сириус. Все замолчали. Джеймс медленно улыбнулся. — «Торжественно клянусь, что замышляю только шалость». А чтобы закрыть — «Шалость удалась». — Это идеально, — закончил Римус. Джеймс взял палочку и коснулся карты. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость. По пергаменту пробежала рябь, и на поверхности проступили слова: «Леди Фокси и господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый представляют вам Карту Мародёров». А под ними — карта Хогвартса, полная движущихся точек. — Шалость удалась, — сказал Сириус, и карта снова стала пустой. Все пятеро расхохотались — громко, счастливо. — У нас есть Карта, — сказал Джеймс. — И пароль, — добавила Джессика. — И мы — лучшие, — подытожил Сириус. Они сидели в Выручай-комнате до самого рассвета, зная, что теперь замок — их. --- Первое апреля. День рождения Марлин — и День дураков. Гриффиндорская гостиная с самого утра напоминала поле боя: дверь в спальню мальчиков отвечала только на пароль «Я люблю Слизерин», из всех кружек с чаем вырывались крошечные фейерверки, а чей-то учебник при открытии начинал петь гимн Гриффиндора. — Поттер! Блэк! — раздался крик Марлин из коридора. — Я вас убью! Она ворвалась в гостиную с волосами, временно ставшими ярко-розовыми. — С днём рождения, Маккиннон! — крикнул Джеймс. — Тебе идёт! — Это смоется? — К вечеру. Наверное. — Что значит «наверное»?! — Это экспериментальное заклинание! Мы не всё проверили! Марлин запустила в него подушкой, но промахнулась и попала в Питера. — Я не участвовал! — пискнул он. — Я вообще спал! Джессика, спустившаяся по лестнице, бесшумно подошла к Марлин со спины и обняла её за плечи. — С днём рождения. И тебе правда идёт розовый. Марлин замерла, а потом улыбнулась. — Спасибо, Рокс. Но вы всё равно заплатите. Вечером, когда розовый цвет сошёл с волос, в гостиной собралась вся компания. Подарки лежали на столике, но один свёрток — большой, перевязанный ало-золотой лентой — выделялся среди остальных. — Это от нас с Джимом, — сказала Джессика. — Мы долго думали. Марлин развернула бумагу и замерла. Внутри лежала пластинка — «Rumours» группы Fleetwood Mac. На обложке, под названием, были подписи всех участников группы — настоящие, магловские, сделанные чёрным маркером. — Это... — Марлин подняла глаза. — Откуда? — Мы написали им письмо, — сказал Джеймс. — Магловской почтой. Объяснили, что наша подруга — их большая фанатка. — И они ответили? Сами? — Сами. Прислали вот эту. С подписями. — Вы написали им письмо? Ради меня? — Ты наша лучшая подруга, — просто сказала Джессика. — И ты заслуживаешь особенного подарка. Марлин прижала пластинку к груди и часто заморгала. — Я... я не буду плакать. У меня что-то в глаз попало. — Конечно, — улыбнулся Джеймс. — В оба глаза. Марлин шмыгнула носом и расхохоталась. — Вы невыносимы. Оба. Но это лучший подарок в моей жизни. — Мы знаем, — хором ответили Джессика и Джеймс. Римус взял Марлин за руку. Она сжала его пальцы, всё ещё прижимая пластинку к груди. --- Начало мая. Большой зал гудел. Дамблдор поднялся со своего места. — Третье, финальное испытание состоится в конце июня. Чемпионам предстоит пройти через лабиринт, полный магических препятствий, и добраться до Кубка Трёх Волшебников, который будет находиться в его центре. Побеждает тот, кто первым коснётся Кубка. По залу прокатился взволнованный гул. Кто-то зашептался, кто-то ахнул. — Лабиринт, — тихо повторила Джессика. — Значит, никакой воды. — Никакой воды, — подтвердил Сириус, и в его голосе прозвучало явное облегчение. — Только лабиринт. — Только лабиринт с магическими препятствиями. Это может быть что угодно. Заклинания, существа, иллюзии... — Ты справишься. — Ты всегда так говоришь. — Потому что это правда. Дамблдор тем временем продолжил: — Лабиринт будет наполнен испытаниями, которые проверят не только магические способности чемпионов, но и их смелость, ум и силу духа. Детали будут объявлены ближе к испытанию. А пока — пусть начнётся подготовка. Он сел, и зал снова загудел. Марлин тут же повернулась к Джессике. — Лабиринт! Это же... это же как в легендах! Помнишь, нам рассказывали про древние лабиринты, где жили минотавры? — Надеюсь, минотавров там не будет. — А если будут? — Тогда я использую овсянку. — Что? — Неважно. Сириус усмехнулся и взял её за руку. — В конце июня, — сказал он. — У тебя два месяца на подготовку. — Я знаю. — Мы поможем. — Я знаю. — Она сжала его ладонь. — Спасибо. — Не за что. Ты же моя чемпионка. — Твоя? — Ну, наша. Гриффиндорская. Но в основном — моя. Она пихнула его локтем, но на губах у неё была улыбка. Впереди было третье испытание. Лабиринт. Препятствия. Кубок. Но сейчас — сейчас она была не одна. И это было самое главное. --- Середина мая. В спальне девочек горела только одна свеча на тумбочке. Все пятеро сидели на кроватях. — До твоего дня рождения неделя, — сказала Марлин, глядя на Джессику. — Ты готова? — К чему? К пятнадцати годам? — К празднику. К подаркам. К тому, что Блэк опять что-нибудь придумает. — Он всегда что-нибудь придумывает, — заметила Лили. — Это его суть. — Это его суть — быть невыносимым, — поправила Джессика. — Но я привыкла. — Ты его любишь, — сказала Алиса. — Люблю. Но он всё равно невыносимый. — Это одно и то же, — улыбнулась Мэри. Марлин откинулась на подушку и уставилась в потолок. — Знаете, о чём я иногда думаю? О том, как всё изменилось. Помните первый курс? Мы были детьми. А теперь... — А теперь мы всё ещё дети, — перебила Лили. — Просто старше. — Старше, — повторила Марлин. — И у нас теперь есть парни. Ну, почти у всех. — У меня есть шахматы, — вставила Мэри, и все рассмеялись. — И Питер. Но шахматы тоже. — Питер — это лучше, чем шахматы, — заметила Алиса. — Он милый, — согласилась Мэри. — И он старается. Джессика перевела взгляд на Алису. — А ты? Как у вас с Фрэнком? — Хорошо, — Алиса чуть покраснела. — Он очень заботливый. Иногда слишком. Вчера принёс мне чай и плед, потому что я чихнула. Один раз. — Один чих — это серьёзно, — кивнула Марлин. — Могла простудиться. — Я не простудилась! — Благодаря Фрэнку. Он спас тебя. Алиса запустила в неё подушкой, но не попала. Лили сидела, обхватив колени руками, и молчала. — Эванс? — позвала Марлин. — Ты чего затихла? — Просто думаю. — О Поттере? — Нет, — слишком быстро ответила Лили. — Об экзаменах. — Врёшь. — Не вру. — Врёшь. У тебя уши покраснели. — Это от свечи! — Ты сидишь спиной к свече. Лили закатила глаза, но спорить не стала. Джессика поймала её взгляд и чуть заметно улыбнулась. Лили едва заметно покачала головой — «не сейчас». Джессика кивнула — «понимаю». Они ещё долго сидели при свечах, болтая о музыке, о Турнире, о нарядах. И где-то за полночь Джессика вдруг поняла: она счастлива. Потому что у неё были они. --- Джессика сидела в гостиной, сжимая в руках два конверта. Она вскрыла письмо отца первым. Райан писал, что у него всё хорошо, что амулеты снова в спросе, что Нора передаёт привет. А в конце — несколько строк: «Мы обязательно приедем на третье испытание. Я и Нора. Мы будем на трибунах. Я хочу видеть, как моя дочь побеждает. Горжусь тобой всегда. Папа». Второе письмо — от Кетрин: «Джессика, я слышала о Турнире. Ты справляешься блестяще. Мы с твоим отцом приедем на третье испытание. Я хочу быть там. Хочу видеть тебя. Береги себя. Тётя Кетрин». Джессика сложила письма и прижала их к груди. В горле стоял тёплый ком. — Что там? — спросил Сириус, опускаясь рядом. — Папа и тётя Кетрин приедут на третье испытание. — Она улыбнулась. — Я хочу, чтобы они увидели, как я выиграю. — Они увидят. — Он взял её за руку. — И я буду рядом. Она положила голову ему на плечо. --- Двадцатое мая. До дня рождения Джессики оставалось два дня, когда за завтраком в Большой зал влетела стопка свежих газет. Заголовок гласил: «ДВА ТРИУМФА РОКС: ЧТО ЖДЁТ ЧЕМПИОНКУ В ФИНАЛЕ?» И ниже: «А также: кому достанется главный приз — Кубок или сердце?» «Первое испытание: дракон. Джессика Рокс пробежала под брюхом украинского железнобрюха с ловкостью, достойной восхищения. Но как ей удалось так точно определить уязвимые места дракона? Была ли это интуиция — или нечто большее?» «Второе испытание: озеро. Мисс Рокс не умеет плавать, однако не только доплыла до дна, но и спасла своего возлюбленного, Сириуса Блэка. У нашей чемпионки есть секрет, и мы намерены его раскрыть». «И наконец — день рождения. Двадцать второго мая Джессике Рокс исполнится пятнадцать. Какой подарок приготовил для неё Сириус Блэк? Наши читатели ждут подробностей!» Джессика смяла газету. — Она теперь и про день рождения пишет. — Это же Скитер, — сказала Марлин. — Она напишет про что угодно. — Пусть пишет. У меня день рождения через два дня. И я не дам ей его испортить. Сириус взял её за руку. — Никакая Скитер не испортит твой день рождения. Обещаю. — Ты не можешь этого обещать. — Могу. Потому что я буду рядом. И если она появится — я превращу её блокнот в жабу. — Это запрещено. — Я скажу, что это была шалость. Джессика фыркнула и пихнула его локтем, но на губах у неё была улыбка. --- Двадцать второе мая. День рождения Джессики. Гриффиндорская гостиная с утра была украшена ало-золотыми лентами. Над камином парил плакат: «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, РОКС!», а под ним — кривовато нарисованная гитара. Джессика спустилась по лестнице и замерла. Вся компания была в сборе. — С днём рождения! — хором закричали все. — Спасибо. Вы что, с утра украшали? — Почти, — призналась Марлин. — Но оно того стоило. Ты только посмотри на этот плакат! Я сама рисовала гитару! — Я заметила. У неё очень выразительные струны. — Это художественный приём! Подарки лежали на столике. Но сначала — Сириус. Он вышел вперёд. — Закрой глаза. — Опять? — Закрой. Она вздохнула и закрыла. Что-то небольшое и гладкое легло в её ладони. Магловский плеер — небольшой, серебристый, с наушниками. — Это... Плеер? Но в Хогвартсе магия глушит магловские приборы. — Этот — не глушит. Я сам его зачаровал. Полгода возился. Он работает везде. Даже в подземельях. Даже в Запретном лесу. — Ты зачаровал плеер? Ради меня? — Ну да. Ты любишь музыку. А слушать её только в гостиной — скучно. Теперь ты сможешь слушать её где угодно. Она надела наушники и нажала кнопку. Из динамиков полилась музыка — Битлз, «Yesterday». Та самая песня, которую она когда-то играла ему на гитаре. Он записал её. На плёнку. Для неё. — Ты записал «Yesterday», — тихо сказала она. — Это твоя любимая. Я помню. Она привстала на носочки и поцеловала его. Марлин присвистнула, Джеймс зааплодировал. — Спасибо, Блэк. — Пожалуйста, Рокс. Вечер перетёк в ночь. Поздравления, смех, музыка. Джессика сидела у камина, её рука лежала в руке Сириуса. На коленях лежал плеер, а в ушах всё ещё звучала «Yesterday». Ей исполнилось пятнадцать. И она была счастлива. --- Одиннадцатое июня. День рождения Питера. Гриффиндорская гостиная была украшена скромно — Мэри развесила у камина несколько серебряных звёзд. Мэри протянула ему свёрток, перевязанный серебряной лентой. Внутри лежали карманные часы — серебряные, с выгравированной звёздочкой на крышке. Он открыл крышку. Внутри было выгравировано: «Время — это то, что мы делим». — Ты... — он поднял глаза. — Ты вечно забываешь про время, — сказала Мэри. — Особенно когда играешь в шахматы. А теперь у тебя будут часы. — Спасибо. Это лучший подарок. — Правда? — Правда. — Он сжал часы в ладони. — Я буду носить их всегда. — Ну, не всегда. Иногда их нужно заводить. — Я буду заводить. Обещаю. Мэри улыбнулась и взяла его за руку. — С днём рождения, — повторила она. — Спасибо, — прошептал он. И они сидели так, держась за руки, под серебряными звёздами. --- Середина июня. Хогвартс гудел, как улей. Экзамены приближались, и даже Джеймс и Сириус были замечены с учебниками. — Я больше не могу, — простонал Джеймс, роняя голову на учебник по Трансфигурации. — Если я прочитаю ещё одно слово про законы Гэмпа, я превращусь в чайник. — Потому что ты вечно кипятишься, — уточнила Джессика. — Тебе-то хорошо, — пробормотал он. — Чемпионы освобождены от экзаменов. — Зато у меня лабиринт. А это пострашнее любого экзамена. — Лабиринт — это одно испытание. А тут — шесть экзаменов. — Лабиринт — это одно испытание, которое может меня убить. — Экзамен по Зельям тоже может меня убить. — Слагхорн не убивает. Он разочаровывается. Это хуже. Джеймс простонал что-то неразборчивое и снова уткнулся в учебник. Джессика тем временем готовилась к третьему испытанию. Каждый вечер она уходила в Выручай-комнату и тренировалась. — Ты не устала? — спросил Сириус однажды вечером. — Устала. Но это неважно. — Важно. Ты себя загоняешь. — У меня нет выбора. Лабиринт — это последнее испытание. Самое сложное. — Ты не проиграешь. — Ты не можешь этого знать. — Могу. Потому что ты — это ты. И потому что ты никогда не сдаёшься. — Я устала, Блэк. — Я знаю. Поэтому сегодня ты отдыхаешь. Приказ. — Приказ? — Приказ. От твоего парня. Который заботится о тебе. Пойти на кухню. Эльфы сварят нам горячий шоколад. А потом — обратно в Выручай-комнату. Сидеть у камина. Обниматься. И ни слова о лабиринте. Идёт? — Идёт. Они спустились на кухню. Эльфы засуетились, и через пять минут перед ними стояли две дымящиеся кружки. Сириус взял обе в руки, и они вернулись в Выручай-комнату. Он сел на диван и потянул её за собой. Она прижалась к его плечу. — Вкусно? — спросил он. — Очень. — Вот и хорошо. Они молчали. В камине потрескивали дрова, под потолком мерцали звёзды. Она отставила кружку и повернулась к нему. Он уже смотрел на неё. Она подалась вперёд и поцеловала его. Медленно. Нежно. Так, будто у них было всё время мира. Он ответил сразу — его рука легла на её талию, притягивая ближе. Поцелуй длился и длился. Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали. — Это было... — начал он. — Не надо слов. Просто будь рядом. — Всегда. Она снова прижалась к его плечу. В камине догорали дрова, под потолком мерцали звёзды. И это было правильно. --- Конец июня. Утро перед третьим испытанием. После завтрака Джессику нашёл Дамблдор. — Мисс Рокс, у вас гости. Они ждут в моём кабинете. Сириус взял её за руку. — Я с тобой. Они поднялись по лестнице вместе. У горгульи он остановился. — Дальше — ты. Я подожду здесь. — Ты не хочешь зайти? — Это твоя семья, Рокс. Я буду здесь. Когда ты выйдешь. Она привстала на носочки, быстро поцеловала его в щёку и скрылась за дверью. В кабинете у камина стояли трое. Райан Рокс, Нора и Кетрин Эшвуд. — Папа! — Джессика бросилась к отцу. — Привет, золотце. Мы же обещали, что приедем. — Я знаю. Но всё равно... вы здесь. — Конечно, здесь. — Нора обняла её следом. — Я испекла твой любимый пирог с патокой. Потом поешь. — Привет, Джессика. — Кетрин положила руку на плечо. — Я горжусь тобой. Твоя мама гордилась бы тоже. — Спасибо, что приехали. — Ты готова? — спросил Райан. — Готова. — Тогда покажи им всем, на что способны Роксы. Нора поправила корзинку. — Мы будем на трибунах. И пирог будет ждать тебя после победы. — После победы, — повторила Джессика. — Обещаю. Она обняла их всех по очереди и вышла за дверь. Сириус ждал её. — Ну как? — Они здесь. Папа, Нора, тётя Кетрин. — Я знал, что они приедут. — Он взял её за руку. — Ты готова? — Готова. — Тогда покажи им. Она кивнула, и они пошли по коридору. Впереди был лабиринт. И она была готова. --- Конец июня. Вечер. Лабиринт высился на берегу Чёрного озера. Трибуны были забиты до отказа. Джессика стояла у главного входа вместе с Бьёрном и Финном. — Чемпион, лидирующий по сумме баллов, получает бонус, — объявил Дамблдор. — Джессика Рокс войдёт в лабиринт первой. Через три минуты — Бьёрн Хальвард. Ещё через три — Финн О'Коннелл. Джессика нашла глазами гриффиндорскую секцию. Марлин размахивала шарфом. Джеймс что-то кричал. Лили прижимала ладонь к губам. Алиса и Мэри держались за руки. Питер подпрыгивал. Фрэнк стоял рядом с Алисой. Миранда смотрела на сестру с тревогой. Райан и Нора сидели в первом ряду. Кетрин сидела рядом. Сириус стоял у самого края трибуны. Просто смотрел на неё. — Мисс Рокс, вы готовы? — Да, профессор. — Тогда — вперёд. Джессика шагнула в темноту. --- Факелы остались позади. Джессика шла по узкому коридору. Первые несколько минут ничего не происходило. А потом впереди что-то зашевелилось. Из темноты выступила фигура. Высокая, в мантии с капюшоном. — Ступефай! Заклинание прошло сквозь фигуру. Капюшон упал. — Папа? Перед ней стоял Райан Рокс. Бледный, в мантии, пропитанной кровью. Точно такой, каким она представляла его в кошмарах после нападения. — Это неправда, — прошептала она. — Это иллюзия. Она заставила себя пройти сквозь фигуру. Морок рассеялся дымом. Следующим был Сириус. С пустыми глазами и тёмным пятном на груди. Она прошла сквозь него, не останавливаясь. — Вы ненастоящие, — сказала она в темноту. — Вы все ненастоящие. Лабиринт показывал ей Марлин, Джеймса, Лили, Алису, Мэри, Питера, Фрэнка, Миранду. — Хватит! — крикнула она. Мороки исчезли. Она стояла, тяжело дыша. Лабиринт проверял её. И она прошла. --- Джессика пробиралась через лабиринт, когда услышала шаги за спиной. Из-за поворота вышел Бьёрн. — Рокс. Ты везде первая. Дракон. Озеро. Теперь это. — Это Турнир, Бьёрн. Каждый играет за себя. — Я тренировался три года. А ты просто пришла и забрала всё. — Я не забирала. Я заработала. — Ты получила помощь. Я видел тебя на озере. Ты не умеешь плавать. Но ты доплыла. Как? — Это не твоё дело. Он толкнул её плечом. — Ты жульничаешь, Рокс. И я хочу знать, как. Джессика не испугалась. — Я не жульничаю, Бьёрн. Я просто лучше. Смирись. Что-то в её голосе заставило его отступить. — Мы ещё встретимся в центре лабиринта. — Обязательно. Он развернулся и исчез за поворотом. --- Джессика остановилась. Коридор раздваивался. И тогда в голове мелькнула мысль. Лиса. Лабиринт — это не вода. Здесь нужно бежать. А лиса бегает быстрее человека. Она закрыла глаза и превратилась. Мир изменился: запахи стали острее, слух — тоньше. Она принюхалась. Где-то впереди пахло металлом и магией — Кубок. Она побежала. Впереди показался свет. Поляна. В центре, на каменном постаменте, сиял Кубок Трёх Волшебников. Лиса выскочила на поляну и, не заметив никого вокруг, превратилась обратно. Она сделала шаг к Кубку и только тогда увидела его. Финн О'Коннелл стоял у постамента. — Финн? Ты... ты здесь? — Я знаю короткий путь. Повезло. — Ты первый. Почему ты не берёшь его? — Потому что это твоя победа, Рокс. Ты заслужила. — Давай вместе. Коснёмся одновременно. Финн посмотрел на неё, потом на Кубок. — Хорошо, Рокс. Вместе. Они встали плечом к плечу. Джессика протянула руку. Финн сделал то же самое. Она дотронулась до холодного металла. Мир закружился. И только когда лабиринт уже исчезал перед глазами, она поняла: его пальцы остановились в дюйме от Кубка. Он не коснулся его. Он сделал вид. Обманул. — Твоя победа, Рокс, — донёсся его голос. — Ты заслужила. --- Трибуны взревели, когда Джессика появилась у входа в лабиринт с Кубком в руках. — ПОБЕДИТЕЛЬ! — прогремел голос Дамблдора. — Джессика Рокс — победитель Турнира Трёх Волшебников! Гриффиндорская трибуна взорвалась. Марлин кричала громче всех. Джеймс размахивал шарфом. Лили аплодировала. Алиса и Мэри обнимались. Питер подпрыгивал. Фрэнк улыбался. Миранда прижимала ладони к щекам, и по её лицу текли слёзы — но она улыбалась. Райан Рокс вскочил на ноги. Нора плакала, не скрываясь. Кетрин сидела прямо, но её глаза блестели. Джессику окружили. Но она искала взглядом не их. Она искала Финна. Он стоял чуть поодаль, у выхода из лабиринта. Живой. Спокойный. Улыбающийся. Их взгляды встретились, и он чуть заметно кивнул ей — мол, «всё правильно». Она не улыбнулась в ответ. Она просто смотрела на него, и в её глазах был немой вопрос: «Почему?» Финн едва заметно пожал плечами — «потому что ты заслужила». Сириус пробился сквозь толпу. Он не бросился обнимать её первым — слишком много людей было вокруг. Но когда она повернулась к нему, он взял её за руку. — Ты справилась, — сказал он. — Финн был там первым, — тихо ответила она. — Он ждал меня. Он не взял Кубок. Он уступил. Сириус помолчал, переваривая. — Он сам так решил? — Да. Я предлагала вместе. Он согласился. А потом... отдёрнул руку. Я не сразу поняла. — Значит, он знал, что для тебя это важно. И уступил. — Сириус чуть сжал её ладонь. — Это его выбор, Рокс. И твоя победа. — Я не чувствую, что победила по-настоящему. — Ты прошла дракона. Ты спасла меня. Ты прошла лабиринт. Ты — чемпионка. И то, что Финн оказался хорошим парнем, — это не минус. Это плюс. Она перевела взгляд на Кубок в своих руках. Он был тяжёлым. Но теперь — заслуженным. — Ладно, — сказала она. — Я всё ещё чемпионка. — Именно. — И Финн — хороший парень. — Очень хороший. Миранда не прогадала. Джессика кивнула. А потом посмотрела на Сириуса. — Блэк, — тихо позвала она. — Рокс. Она привстала на носочки и поцеловала его. Не коротко, как утром. Не легко, как на прощание. А долго, нежно, будто хотела сказать этим поцелуем всё, что не могла выразить словами. Он ответил сразу — его рука легла на её талию, притягивая ближе. Трибуны взревели снова. Кто-то свистнул, кто-то зааплодировал. Но им было всё равно. — Это за что? — прошептал он, когда они отстранились. — За то, что ты рядом. За то, что ждал. За то, что верил. — Я всегда буду рядом. И всегда буду верить. — Я знаю. А в секции слизеринцев, чуть поодаль, стоял Регулус Блэк. Он не аплодировал. Не кричал. Просто смотрел на Джессику — на то, как она стоит с Кубком в руках, на то, как Сириус обнимает её, на то, как она улыбается. Что-то в его лице дрогнуло. Не зависть. Не злость. Что-то другое. Он отвёл взгляд и тихо сказал, ни к кому не обращаясь: — Она всё-таки сделала это. Эван, стоявший рядом, покосился на него, но ничего не сказал. Барти хмыкнул, но тоже промолчал. Регулус развернулся и пошёл прочь. Его пальцы, сжимавшие край мантии, чуть дрожали. Но он не обернулся. --- Позже, когда толпа немного рассеялась и чемпионов отпустили, Джессика нашла Финна у края арены. Он стоял, прислонившись спиной к трибуне, и смотрел на закат. — Финн. Он обернулся и улыбнулся — всё той же открытой, дружелюбной улыбкой. — Чемпионка. Поздравляю. — Ты знаешь, что я не поэтому пришла. — Знаю. — Он вздохнул. — Хочешь спросить, почему я уступил? — Я хочу спросить... — она замялась. — Когда я прибежала, ты уже был там. Ты видел меня. В форме лисы. — Да. — Он кивнул. — Видел. — И ты... ты не удивлён? — Удивлён, — признался он. — Но в Ильверморни свои секреты. У нас тоже есть анимаги. И мы учимся уважать чужие тайны. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я никому не скажу, Рокс. Это твой секрет. Не мой. — Спасибо, — тихо сказала она. — Не за что. — Он снова улыбнулся. — И, если честно, это было потрясающе. Ты бежала, как ветер. Я никогда не видел ничего подобного. — Ты мог бы выиграть. — Я знаю. — Он пожал плечами. — Но я не хотел. Ты заслужила эту победу больше, чем кто-либо. И... Миранда будет счастлива. — Ты правда её любишь? — Очень. — Его голос стал мягче. — Она — лучшее, что случилось со мной в этой школе. Джессика улыбнулась и протянула ему руку. — Спасибо тебе. За всё. За Миранду. За то, что ты сделал сегодня. Он пожал её руку — крепко, по-дружески. — Береги её, Рокс. И себя. И своего Блэка. — Обязательно. Он кивнул и пошёл прочь, а Джессика осталась стоять у арены, глядя на закат. --- Экзамены закончились. Гриффиндорская башня гудела от радости. В гостиной было шумно и тесно, но Мародёры, как всегда, нашли свой угол у камина. — Ну что, чемпионка, — сказал Джеймс, плюхаясь в кресло напротив. — Как ощущения? — Странные, — честно ответила Джессика. — Как будто это всё ещё не по-настоящему. — По-настоящему, — заверила Марлин. — Я своими глазами видела. Ты вышла из лабиринта первой. Это факт. — Финн уступил. — Это был его выбор. Ты предлагала ему разделить победу. — Я знаю. Но всё равно. Сириус, сидевший рядом, взял её за руку. — Ты заслужила, Рокс. Просто прими это. Она вздохнула, но спорить не стала. Дневник в её сумке стал тёплым. Она не доставала его — вокруг было слишком много людей. Но она знала, что позже, когда гостиная опустеет, она откроет его. И, возможно, найдёт новые подсказки. Крестражи никуда не делись. Но это — летом. А сейчас — сейчас был вечер. Тёплый, тихий, полный друзей и смеха. Питер и Мэри играли в шахматы. Марлин положила голову на плечо Римуса. Алиса и Фрэнк сидели на ковре у камина. Лили читала книгу, а Джеймс смотрел на неё — как всегда, чуть дольше, чем нужно. Сириус обнял Джессику за плечи. — О чём думаешь? — О лете, — ответила она. — О том, что будет дальше. — Мы справимся. — Ты всегда так говоришь. — Потому что это правда. Она прижалась к нему и закрыла глаза. Четвёртый курс закончился. Впереди было лето — долгое, тёплое, полное приключений. А потом — пятый курс. И всё, что случится дальше, они встретят вместе.