Та, чей враг – Сила

– Мне нечему тебя учить.       Почтительная поза, смиренно опущенная голова. Но если бы этот напыщенный индюк смог заглянуть под капюшон, он смог бы увидеть на лице женщины лишь одно. Презрение. Безграничное ледяное презрение к идиоту, решившему, что Тьма преподнесет ему власть на блюдечке, да только не заметившим, как сам стал её рабом. Худшим из рабов. Рабом, считающим себя абсолютно свободным.       Разумеется, обмануть такого оказалось несложно. Маленький примитивный спектакль – и вот он, гордый и самодовольный, навсегда оставил её в покое, даже не подозревая, что это не она ему не нужна, а он ей не нужен. По сути, она сказала ему правду. Чему может научить добровольного слепца та, что пожертвовала зрением, чтобы научиться постигать саму суть вещей? Чему может научиться раб, у которого не хватает духу даже приблизиться к осознанию самого факта своего рабства, та, что всю жизнь билась за свободу? Сначала за свою, а после – за свободу всей галактики. Чему учиться марионетке Силы у той, для кого враг – сама Сила?       Тот, кто так пошло и нелепо присвоил себе звание Владыки, ушел, и она осталась запертой в своем голокроне в компании тысяч таких же, как и она мертвецов. Сотен свихнувшихся от тысячелетней скуки придурков у которых не хватило ума найти себе достойное дело всей жизни, и тысяч тех, кто не мог сойти с ума, потому что у них его отродясь не было. Были ещё и те, чьего ума хватило, чтобы сохранить крупицы рассудка хотя бы в бесконечной погоне хоть за каким-нибудь развлечением. И избранных единиц, нашедших себе достойное дело на многие и многие века. Запертая, запечатанная, почти бессильная, но не сдавшаяся и не унявшаяся.       Да, умирая, она признала свое поражение. Но она не сдалась. И никогда не сдастся. В конце концов, даже самая слабая и жалкая тварь, пока у неё есть цель, кое-что может. А если у этой твари есть хорошо отточенный за десятки лет жизни и тысячи лет заточения разум, то эта тварь может очень многое.       Вот и сейчас она ждала. Ждала и прислушивалась. У тех, кто теперь называл себя Владыками, порой появлялась сопливая детвора. Надо же было им как-то находить учеников, чтобы компенсировать свою смертность. А лучшим способом отбора был и оставался класс, в котором выживет один, самый сильный, сообразительный и цепкий ученик. А нынешнему хозяину древнего архива требовался постоянный приток подопытных. И среди них должен был найтись один. Тот, чей запал наконец-то сможет подпалить Силе хвост. Пусть сотни раз у неё так и не получилось взрастить достойного бунтаря, на этот раз она учтет все прошлые ошибки. И в этот раз у неё всё получится. Осталось лишь дождаться его. И вскоре она дождалась.       Увы, на человека ей снова не повезло. Как и в прошлый раз, ей попался какой-то нелюдь. На этот раз кошкоподобный. Пусть он был мал и пока очень слаб, старая бунтарка чуяла, что с возрастом он станет очень сильным. А главное, цепким и хитрым. Или не станет и погибнет. А ещё у него был редкий дар, потенциал чувствовать Хаос и даже управлять им. А против Силы Хаос при случае может стать грозным оружием. Что ж, за неимением лучшего придется возиться с тем, что есть. Преодолеть нелюбовь к нелюди не так уж сложно, было бы желание. – Кис-кис. Ну же, иди сюда котенок. Кис-кис. Да чтоб тебя…       Она уже третий день пыталась достучаться до него через сон. Увы, получалось паршиво. Да, он уже был сносным менталистом, но никому теперь не доверял, поэтому его способности только ухудшали дело. В первый же день он видел, как сумасшедший муун убил его отца, а затем возвращал его с того света и снова убивал, пока его тело не развалилось на кровавое месиво. А потом безуспешно пытался вылепить из этой мертвечины новое живое существо.       После этого малыш впал в оцепенение, ни на что не реагировал, не ел и даже не пил. В итоге его заперли в отдельный бокс и регулярно вводили питательные вещества, чтобы не сдох, пока называвшему себя Владыкой безумцу было не до него. Почуяв, что план подготовки нового бунтаря под угрозой, она дождалась, пока измученный и изможденный горем и шоком сопляк уснет достаточно глубоким сном.       Теперь можно было проникнуть в его рассудок, не сломав. И явилась ему во сне. Да, пришлось, как это ни омерзительно, чуток его утешить, слегка обмануть иллюзией сочувствия. А едва он чуть ожил – исчезнуть. И теперь, почуяв, что больше не один, сопляк, прочухавшись, первым делом поел и попил. Потом она, чтобы её точно не забыли, несколько раз появлялась перед детёнком во снах, немного с ним говорила и стремительно исчезала. И сегодня, едва муун улетел, дала ему наводку, как выбраться из комнаты в лабораторию, оттуда – в коридор, а там и до библиотеки с голокронами недалеко.       Поначалу молокосос не хотел идти, но его удалось уговорить. Оставалось дождаться, пока эта мелюзга робко пробралась куда нужно. «Ну все, теперь ты мой с потрохами», – радостно подумала древняя бунтарка, даже не подозревая, с кем связалась.       Теперь дело оставалось за малым: наладить с этим сопляком прочную связь. А лучший способ – через хранителя голокрона. Не самое лучшее средство, но пока она могла общаться с ним только через свою старую версию, запечатанную в этом голокроне. Чтобы регулярно являться ему хотя бы во снах, надо было еще немало с ним поработать: корячиться по три дня каждый раз, чтобы встретиться с ним через сон, ей совсем не улыбалось.       Сделав скидку на возраст и рост, она вызвала его в самой безобидной модификации – мелкого волосатого червяка. Затем было самое сложное – заставить мальца этого червяка съесть. Он упирался, плакал, но все же опытной в таких делах даме удалось его сломить. Теперь можно растить из него то, что ей нужно: погибель для Силы.       Воар был в ужасе. Мало того, что он за каких-то несколько дней был выдернут из родного мира, потерял мать и оказался оторван от всех, кого знал, так ещё и единственная живая душа, согласившаяся его поддержать, заставила его сожрать какого-то гада, причем живьем. И теперь она, наконец, явилась перед ним.       К его несказанному удивлению, она оказалась призраком. Да, Воар, несомненно, слышал о таком и даже читал, но только в сказках. И вот нежданно-негаданно попал в одну из них. Только, похоже, в самый страшный и мрачный её вариант, какими его пугала мама, если не будет её слушаться. И вот зачем он её не слушал? Может, надо было попытаться тишком забиться тому рыцарю под плащ?       Только теперь поздно было жалеть. А тем временем призрак посмеялся на его предположения и объяснил, кто на самом деле виноват в его бедах. Сила. Она сжирает души тех, кто имел глупость и неосторожность поверить ей, она играет живыми, словно куклами, а когда они ломаются или надоедают ей, бросает или убивает.       Ему повезло, она, Трея, – одна из немногих, кто знает, как противостоять Силе. Но даже эти методы ненадежны. И единственный шанс для него не погибнуть и не стать бездушной марионеткой – найти способ оторвать эту пиявку от мира до того, как она его пожрет или погубит. Да, у нее это не получилось, он у него есть шанс. Воар был в шоке. Такое казалось невыполнимым. – А я не обещала, что будет легко. Я лишь обещала открыть тебе правду, – откликнулась Трея.       Малыш скис, но пришлось соглашаться: больше ему не за кого было зацепиться. Теперь его можно было учить. Увы, пока только через сны: малышу нужно было многому научиться, чтобы он мог хотя слышать её голос наяву без её голокрона. И для начала она научила его самому простому. Как выжить у этого чокнутого мууна. Как и где затаиться от него так, чтобы не поймал и не пустил на опыты.       Вскоре после этого с ней случилось нечто очень странное. Внезапно её вытянуло в междумирье, где она встретила того, кто смог совершить такое: – Мне не хотелось тащиться в ваш унылый мертвятник, поэтому поговорим здесь. – О чем мне с тобой говорить? – Хочу предупредить тебя, что ты спуталась с очень опасным существом. Ты думаешь, что он может стать твоим средством и орудием. И ты права, может. Но лишь до того момента, пока это будет ему нужно. А когда надобность в этом отпадет, он превратит в орудие тебя. – Зачем ты говоришь мне это? Даже если это правда, думаешь, это меня остановит? Она всем своим видом дала понять, что не верит этому старому потасканному бродяге. – Нет, конечно. Но не жалуйся потом и не возмущайся. Тебя предупреждали.       После чего странное невиданное доселе существо исчезло, а Крея загремела назад во Тьму. Для неё так и осталось загадкой, что это была за тварь, но она не раз видела, как она учила её ученика. Но ничего не могла с этим поделать. Так, эта старая развалина помогла Воару создать ментальный щит, позволявщий скрывать от других себя-настоящего. И однажды пришел день, когда этот темный щит стал непроницаем даже для Креи. Тогда она начала понимать, что, возможно, эта тварь была права, и этот сопляк – не самое удачное средство. Но пока альтернатив не было, приходилось возиться с тем, что есть.       Так Воар стал её учеником. Она научила его многому. Как прятаться от безумного хозяина лаборатории так, чтобы он не смог пустить его на опыты. Увы, метод не всегда работал, и мавлог изредка попадался. Но, по крайней мере, ему удавалось избежать тех опытов, после которых умирали или оставались необратимо изувеченными. Как морочить и отвлекать других иллюзиями. Как сделать вещь прочнее и много других секретов.       И, самое главное, она помогла ему освоить один очень важный навык. Как, наблюдая за другими, запоминать то, что видел так, чтобы потом можно было повторить. И единственное, что её разочаровывало, что этот ученик как был, так и оставался буквалистом. А её от её любимых непростых вопросов при каждой возможности старался увильнуть. Этот сопляк оказался на редкость хитрым и своевольным для своих лет. Уж как он уходил от столь любимых Креей сложных философских вопросов - просто песня. Что ж, не он первый, не он последний.       С Реваном поначалу была та же проблема, но она с ней справилась. Так что и на этого котенка в конце концов нашлась управа. Хуже было другое. Паренек всё никак не желал отказаться от привязанностей, а Крея как никто знала, сколько наивных дурачков Сила поймала на эту незамысловатую, но такую надежную удочку. Она знала, что если не решит эту проблему, то однажды Сила просто подкупит этого малыша, и он из бунтаря станет её верным приспешником.       Но тут у неё возникла одна серьезная проблема: Моаб. Этот хитрый старик поддерживал Воара в его стремлении обрести друзей, а когда его лучший друг был убит, помог справиться с отчаянием и даже надоумил завести мелкую зверушку. И даже помог создать внутри тайник, состоявший из коридорчика, вход в который был искусно замаскирован под шрам, крохотной комнатки, уборной и кругового канала, чтобы зверьку было где пробежаться. Тайник соединялся с легкими системой тончайших канальцев, и вентилировался, когда мавлог дышал. А уборная выводила все отходы ему прямо в кишечник. Так что если аккуратно снабжать зверька едой и водой, он мог жить там годами.       Воар и сам не знал, сколько промыкался в лабораториях. Когда у него хватило мастерства добраться до своих документов, выходило, что прожил он там года четыре. Но ему казалось, что там прошла целая вечность. Он даже исхитрился сдружиться с мальчиком-тогрутой, Бурином, названным в честь великого полководца со своей родины. Крея предупреждала, что это опасно, но Воар её не послушал. Он просто не мог жить без дружбы, да и Бурин – тоже. Увы, как она и предрекала, его друга очень быстро решили пустить на опыты. Спрятать его в этот раз Воар не успел, и сцепился с безумным мууном насмерть.       Увы, проиграл, но не был убит. Его назвали Йак, что значит «пакость» на каком-то замшелом древнем языке, и отправили отрабатывать нанесенный лаборатории ущерб в диверсионную школу. Лучшее место из всех, что Воар знал, хотя сначала ему так не показалось. Но потом он обжился и даже обзавелся друзьями. И, главное, он нашел там Унгарра, известного среди ледорубов (так, оказывается, называли себя хакеры) как Бешеного Кота.       Этот вифид был просто помешан на кошках и сразу взял юного фелиноида под свое крыло. Помог понять местные порядки, устроиться в хороший класс, где верховодил очень умный и хитрый бит по прозвищу Голован. И даже научил хакерскому искусству и ввёл в кружок ледорубов. Заодно научил его многим другим важным вещам.       Именно от него Воар узнал, что если не будешь смотреть на жизнь с юмором, то можешь расстаться с рассудком. И о чудо, такой взгляд на жизнь и правда сделал её гораздо проще. На вопрос к Крее, почему она не объяснила ему такие важные вещи, с удивлением узнал, что, оказывается, она старалась указать ему этот путь, да только он не мог понять её юмора. Во ведьма! Воар, конечно, продолжал у неё учиться, но любви к заумным снобам этот случай не добавил.       А потом туда привезли его старого друга, Бурина, вытянутого с того света, засунутого во взрослое тело и превращенного в химеру. И мавлогу вопреки всему и всем удалось восстановить дружбу с ним. И пусть забот у Воара сильно прибавилось, но и радости тоже. Здесь у него были друзья. А ещё странная тварь, называвшая себя Моаб, стала посещать его гораздо легче. Крея такой конкуренции была не рада, ну и демоны с ней. Главное, она не прекратила его учить.       И во время одной из миссий он смог услышать её голос наяву. Она приказала ему убить джедая, чтобы разжиться световым мечом. В ту миссию найти подходящего джедая не удалось, подвернувшийся ему магистр ощущался слишком опасным. Но ему повезло в следующем походе. Теперь он мог под руководством призрака учиться пользоваться этим странным, но очень грозным оружием. Но сначала она объяснила ему, как правильно за ним ухаживать. Да, оружие очень надежное, но есть некоторые нюансы. И так бы и шла его жизнь по накатанной, но однажды все не перевернулось с ног на голову.       Плегас зачем-то вновь вспомнил про него, и закончилось это очень плохо. Унгарра убил наемник, а Бурина, отказавшегося драться с Воаром насмерть, прибил Плегас. После Воар, успевший мысленно приговорить засранца-мууна к смерти, попал в школу убийц. Там он пробыл недолго, попав в соратники к Молу, успевшему к тому времени получить титул Дарт.       Воар знал его по диверсионной школе, куда его за какую-то провинность сослали почти на год. Мол как раз узнал о тайном кружке посвященных, знающих тайну ситхов и работающих на воплощение их планов. И что этот странный мавлог тоже, по сути, входит в этот кружок. И решил, набирая сторонников из этого кружка, начать с него. Не самый сильный и сообразительный инопланетник, лишенный амбиций, но желающий организовать себе хорошую жизнь – отличный вариант. На свою голову Мол не догадывался, что во-первых, этот парень был гораздо умнее и хитрее, чем обычно показывал. А во-вторых, что у представителей его вида потенциал в Силе может со временем расти.       Крея сразу почуяла ловушку, но деваться юнцу пока было некуда. Он ещё недостаточно выучился, чтобы суметь скрыться от своих хозяев так, чтобы не нашли. А время поджимало. Древняя бунтарка как могла пыталась подстегнуть его обучение, но всё же не успела. Сила обладала слишком причудливым и мерзким чувством юмора. И когда её ученик был почти готов, чтобы сбежать от этой банды сумасшедших, Тьма наложила на него руки.       Шансов у Креи почти не осталось: ради собственной безопасности ей пришлось уйти в тень. А тем временем оставшийся без её руководства мавлог начал потихоньку влезать в такое, что ей и спьяну не приснилось бы, если бы она когда-нибудь напилась. Предсказания той странной твари, что вытянула её когда-то в другой мир, начали сбываться, но она об этом пока не знала.