Адвокат ситха

      Воар был напуган до усрачки. Теперь идея попытаться договориться с джедаями не казалась такой уж удачной. Среди ввалившейся в комнату толпы мавлог определил минимум пятерых, способных в одиночку прибить его и даже не взмокнуть при этом. Нескольких из них он, в принципе, мог угондошить, но с учетом численного перевеса это было слабым утешением. На счет способностей остальных почуять что-то с нахрапа не удавалось, и это пугало еще больше.       Мля!!! Вот это попал так попал. А еще – светлые фанатики, для которых одно то, что ты взглянул в сторону Тьмы, может стать поводом для смертного приговора. Мавлог замер и прислушался. Ага, выйди тихонько отсюда – и точно попадешь в лапы мучителю. А это – неизбежный и во всех смыслах кошмарный конец. Останься – и быстро найдут. И никакая скрытность не поможет. Тем более, с переходом на светлую сторону у мавлога с этим стало сильно хуже. А когда найдут – уйма вариантов. От «убьют на месте» до «запрут на фиг».       Прислушался к интуиции. Она подсказывала, что лучше всего показаться самому, едва о нем вспомнят. Пришлось показаться. Чтобы чуток себя подбодрить, Воар соскочил под нос Квай-Гону. – Как ситх на голову, – прокомментировал незнакомый гуманоид.       Невысокий, но грозный. И одного глаза не хватает, а вместо него – шрам. Интересно, кто его исхитрился так разукрасить? И почему он не прибег к урщуховой настойке, чтобы восполнить потерю? Брезглив? Или Тьмы боится?       Тем временем его окружили и потребовали отдать меч. Пришлось подчиняться. Ему тут же устроили ментальную проверку, убедились, что он и правда перешел на светлую сторону и, судя по отголоскам чувств, знатно прифигели. Ну да пусть. А на вопрос, что он собирается делать дальше, Воар не стал темнить и прямо сказал: – Я хочу стать одним из вас. – Вот тебе и ситх в падаваны, – откликнулся тот же одноглазый остряк. Похоже, он пытался с помощью своего юмора совладать с собственной растерянностью.       Многие почему-то многозначительно взглянули на беловолосого змееподобного нелюдя, чей длинный гибкий хвост отлично заменял ноги. А сам этот гуманоид ощутимо содрогнулся от такого внимания. Интересные дела. – Странное решение для ситха, не находишь? – не без ехидцы спросил один из джедаев. Воар пригляделся к нему. Странный для человека. Черный как уголь и совершенно лысый. И что-то в нем ощущалось. Что-то очень необычное, словно это был человек и не человек одновременно. Сильный, уверенный в себе и явно привыкший командовать. Ага, он тут, похоже, один из главных. Что ж, мавлогу было что ответить: – Думаете, мой мучитель мне за переход на светлую сторону спасибо скажет? Я, знаете ли, жить хочу, а джедаи – единственные мазафаки в галактике, способные натянуть ситху хуй на затылок.       От такой тирады народ перекривился. И что, интересно, он такого сказал? – Зачем ты нас оскорбляешь? – сурово поинтересовался еще один джедай.       Здоровый, на голову с гаком выше любого человека, большеголовый, почти лысый. Воар таких всего пару раз вживую видел. Вроде как цуриане называются. Или как-то по-другому? Те еще умники, но координация не к черту. И, судя по тому, что один из них выбился в джедаи, жопа с координацией далеко не у всех. Интересно, а как у него с умом? – Какое оскорбление? – удивился Воар. – Когда? – Разве ты не знаешь, что такое мазафак? – Знаю, это очень сильный и умелый боец. А че не так?       Квай-Гон вздохнул, подошел к мавлогу и объяснил на ушко, что оно еще означает. – Серьезно?       Глянул на лица остальных: – Ой ё! Не знал.       Не, это ж надо было так с ходу влипнуть, а! Не хотел быть похожим на всякую хитрожопую сволочь, да и привычный язык придавал немало уверенности, а тут на тебе! Не знаешь, что теперь и сказать, чтобы это не сочли оскорблением. Воар не особо старался научиться говорить так, как было принято в школе убийц, и теперь попал за это так попал. М-да, положеньице.       А у собратьев убежище попросить? – Хреновая идея. Моего папашу приговорили к смерти вместе со всеми отпрысками. Так что прибьют меня там – вот и все убежище.        Связались с мавлогами, узнали, что бывший ситх не соврал. Очень удивились: последний раз мавлоги вынесли такой приговор примерно через год после того, как выгнали ситхов со своей звездной системы. На закономерный вопрос фелиноиды объяснили, что один из потомков этого урода станет демоном, приведет орду в их звездную систему и попытается повторить на бис трехсотлетнюю тьму. И никакие увещевания, что этот отпрыск сбежал от наставников, едва только смог и даже перешел на сторону Света, не помогли. Мавлоги решили, что раз его учили демоны и даже дали титул владыки, значит это точно он. – В демоны посвящен – демоном и помрет. И ничто это уже не исправит. Не пройдет и двадцати лет, как вы будете вспоминать наши слова.       Магистры не согласились. Они и подумать не могли, что лет через тринадцать дожившие до тех дней эти слова снова вспомнят. И не раз. А пока они думали, что делать с бывшим ситхом. Не отпускать же его на все четыре стороны! Так что пока они решили его как следует расспросить. Тем более, он, памятуя о враге своего врага, и сам был готов делиться информацией.       Довольно быстро эти мазафаки добрались до одной злосчастной крысы. Воар почуял, что одно лишь воспоминание о той несчастной химере вызвало в них содрогание. И что его шансы на спасение резко уменьшились. И, чтобы спастись, остался всего один путь. – Чтобы понять, вам лучше будет заглянуть в мою память. – И ты готов нас пустить? – удивился угольно-черный лысый гордец, очевидно, игравший роль одного из главных. – Да готов. Но только при условии, что процесс будет контролировать мастер Квай-Гон. – Ты настолько доверяешь ему? – удивился старший здоровяк. И, очевидно, не он один. – Я никому не доверяю, – спокойно ответил Воар, – но интуиция мне подсказывает, что этот странный человек скорее умрет сам, чем позволит убить доверившееся ему существо. Да, понимаю, звучит как абсолютный идиотизм, он интуиция меня пока ни разу не обманывала. – Странный человек? – удивилась бабонька с экзотическими наростами на голове. – Угу, – откликнулся мавлог, – а как такого еще назвать? Выследил меня в подвальном этаже, предложил перейти на светлую сторону, причем, если судить по роже его ученика, у вас такое не принято. Еще и помощь предложил. Бескорыстную, что самое удивительное. А в итоге выбил меня из колеи настолько, что я невольно выдал, где ныкаюсь на самом деле. И, окажись рядом кто-нить, желавший меня прибить, мне б пришлось очень хреново. А уж как в этой комнате меня в ловушку загнал – и вовсе песня. Отсюда вывод: он или гений, или псих, или и то, и другое вместе. Одно другому не мешает.       Воар ощутил всплеск удивления, словно такие идеи не приходили в эти заумные головы. А мастеру Квай-Гону, судя по роже, такая характеристика ужасно не понравилась. «А вы чего хотели? Сами же дали понять, чтоб я правду не таясь говорил», – удивленно спросил его мавлог с помощью телепатии. «И все равно не стоило давать мне такую убойную характеристику. Можно было разок смолчать» – беззвучный ответ был очень недовольным. Мавлог вздохнул. Он и по жизни за свой длинный язык частенько садился в лужу, а тут, кажись, он с нее не вылезал.       А пока магистры выгнали всех, кого сочли на этом празднике любопытства лишним. Но кое-кто остался незамеченным. Мастер Лим давно схоронилась за занавеской, Маори сделала то же самое, а с ней спрятался любознательный Оби-Ван, прекрасно понимавший, что не имеющих отношения к делу могут попросить отсюда в любой момент.       Но пока интересное закончилось: мастера собрались в скучный с виду телепатический круг, а Воар и Квай-Гон устроились в центре. Погружение в память ситха началось.       Разумеется, Квай-Гон был, мягко говоря, не в восторге ни от идеи, ни от своей в ней роли. Ему ужасно не хотелось смотреть на весь тот ужас, счто случился по его вине. Но выхода у него не было. Он был единственным, на кого этот странный парень мог хоть немного довериться. И просто не мог бросить его без поддержки. Так что он принял это как закономерное наказание за свои грехи. Но тут он осознал одну очень важную вещь: его теперь невозможно вытолкнуть из круга, не разорвав его. А значит, теперь он может сколько угодно заступаться за парня, не опасаясь, что его прогонят. Ура!       Сначала мавлог вспомнил, как узнал, что его друг, Бурин, на самом деле жив. И во что он превратился. Но у магистров немедленно возник вопрос, а кто это такой. Пришлось возвращаться во времена лабораторий. Судя по эмоциям Квай-Гона, лезть туда ему ужасно не хотелось. Словно он сам когда-то влип в подобное дерьмо, и совершенно не желал погружаться в него снова. «Да ладно, не самое страшное, что бывает в жизни», – подумал мавлог, хотевший чуток его подбодрить. «А что страшнее?» – тут же откликнулся кто-то из магистров. Воар попытался увильнуть от ответа: не хватало, чтобы это использовали против него. Но не вышло. «Когда твоих друзей убивают, а ты не можешь это остановить», – ответил он. «Очевиднейший и логичнейший страх для любого ситха», – мысленно усмехнулся Квай-Гон. Остальные магистры приняли эту мысль благосклонно, и только мастер Тийн злобно зашипел: «Ты что не видишь, что он гораздо опаснее Ксанатоса?»       Упоминать это имя с его стороны было жестоко, но Квай-Гон тут же нашелся, что ответить. «Да, возможно. Едва ли Ксанатосу удалось бы обмануть ситхов. Обмануть, чтобы бежать от Тьмы к Свету, когда Ксанатос бежал от Света к Тьме. Так что разница между ними очевидна даже слепому».       Мастер Тийн хотел что-то ответить, но его грубо одернули, предложив разрешить все разногласия с Квай-Гоном после того, как они закончат. Заглянуть в память к живому ситху – такие возможности даже в древние времена выпадали от силы раз в сто лет. И мастерам ужасно не хотелось, чтобы столь редкий шанс превратился в перепалку между двумя мастерами. Икточи был в ярости, но присмирел: ему очень не хотелось быть выкинутым из телепатического круга.       Тем временем Воар вспомнил, как узнал, что его друг жив. Квай-Гон был шокирован. Так вот что означал кошмар, в котором он попал в руки изуродованной и потерявшей рассудок Тал! Только Воар не воспринимал это как невообразимый ужас.       Да, мавлог поначалу испугался, но, поразмыслив, понял, что его друг все еще жив. Пусть свихнулся, пусть изуродован, но жив. А значит, за него все еще можно бороться. И он так и сделал. Сначала добился того, чтобы им разрешили общаться. Сумел убедить друга, что добровольно он его не бросит, а значит, увечить, чтобы не сбежал, его не надо.       А еще нашел общий язык с приставленным к химере одаренным ученым, обученным работать с подобными чудовищами. И, разумеется, начал у него учиться. И даже исхитрился уговорить ученого научить его собирать химер, чтобы помогать другу: чтобы понять, как помочь, ему нужно было знать, как это работает. А в этом вопросе было трудно разобраться, не поняв, как эта химера была собрана.       На деле он тогда еще надеялся со временем научиться их разбирать. Воар быстро понял, что единственный шанс вернуть Бурину разум – найти способ возвратить его в исходное состояние. Именно для этого предназначалась та самая крыса. Попытаться разобрать, да только попался джедаю. Пришлось выжигать ему мозг и бежать. А крысу к своему огорчению он упустил. Да, мавлог только потом понял, что разбор подобной твари потребует от него запредельной концентрации. А значит, с другом ничего не получится. Он выдохнется до того, как процесс восстановления дойдет хотя бы до середины. Но тогда он этого еще не понимал.       Магистры были поражены. Квай-Гон проследил, чтобы каждый из них смог ощутить все это на своей шкуре. Ощутить и проникнуться. И у него получилось. Теперь даже Пло Кун не был уверен, что делать с таким преступником. С одной стороны – чудовищное применение темной алхимии и убийство джедая. С другой – ребенок пытался спасти и исцелить друга. Дитя, всю жизнь росшее в тени злодеев и из которого с юных лет выжигали добро каленым железом.       Но он упорно продолжал цепляться за те остатки человечности, которые смог в себе сохранить. И пытался сделать добро для друга, пусть криво, косо и самыми жуткими методами, но пытался. Как мог и как умел. Да и кто бы его научил действовать по-хорошему, ситхи, что ли? Удивительно, что он исхитрился сохранить хоть какие-то крупицы понимания, что такое хорошо и плохо, в такой замечательной компании.       И только мастер Тийн остался непреклонен. Но его возражения легко было отбить. «Подумайте, загляните в себя и подумайте, смогли бы вы сохранить такую верность своему другу даже в благополучной обстановке? Что бы вы делали, если бы его превратили в монстра? Попытались бы помочь или отреклись, сказав, что это больше не ваш друг?» «Мавлогам от природы свойственна фанатичная верность», – только и смог возразить мастер Тийн. «Не всем. Его отец бросил на растерзание всех своих жен и детей, чтобы спастись. И был готов продать родного сына ситхам, лишь бы они приняли его в ученики». Икточи попытался возразить, что такое поведение для мавлогов нетипично, на что немедленно получил: «Нетипично, но возможно». «Нашелся ситху адвокат!» «Значит, по существу вопроса возражений не осталось. Вот и славно», – радостно откликнулся Квай-Гон. «Да чтоб тебя! Вечно жалеешь кого попало, а потом за это по уши в дерьме». «И не о чем не жалею». «Цыц!» «Заткнитесь оба!»       Погружение продолжилось, и джедаи с удивлением и ужасом поняли, что ситхи, по сути, успели отменить правило двух. «Так сколько их теперь?» «Вряд ли много, – откликнулся Воар. – При таких нагрузках больше двух учеников за раз не потянешь, и то не факт. Самому тоже надо когда-то тренироваться. Но Плегас уже не молод. Знаю, что одного ученика он пустил на опыты, но мог еще одного еще до Сидиуса успеть тишком выучить. А тот, может, тоже одного, максимум двух, учит. Так что их вряд ли больше десятка. Если только кто из беглых недоучек не сбежал туда, где можно найти призрака ситха в наставники. Таких за тыщу лет может набраться сколько угодно».       Магистров, уже успевших узнать про то, как этот парень спутался с призраком Креи, от таких перспектив передернуло. Мастер Тийн в очередной раз вылез с «Ну он умеет найти себе учителей». Квай-Гон тут же возразил: «А что ему было делать? Пока кое-кто увлеченно медитировал на равновесие, парню приходилось противостоять ситхам в одиночку. Не удивительно, что он рад был ухватиться за любую поддержку» «Ну да, за поддержкой к ситху» «Конечно, надо было…» «Да заткнитесь вы оба, наконец!» «Еще одно слово не по делу, и кто-то точно будет выкинут».       Мастер Тийн намек понял, и замолчал. Зато Квай-Гон, отлично понимавший, что его при всем желании невозможно выбить, не прервав сеанс, продолжал комментировать каждый чих. И пофигу, что за такое могут прозвать адвокатом ситха. Он и подумать не мог, что последствия окажутся гораздо, гораздо серьезнее, чем самые ужасные и обидные прозвища. И попытка мастера Тиита напугать его зловещими намеками на ужасающее будущее провалились. Рыцарь действовал здесь и сейчас, а что с ним дальше будет – вопрос десятый. Будет день – будет пища.       Так, не везде успевая углубляться, они в конечном итоге дошли до момента, когда Воар нашел Мурти. Удивились, что он выбрал вампира. А куда ему, собственно говоря, было деваться? С Юви у него пару раз были проблемы. Ей нужно было есть и пить, пусть по чуть-чуть, но очень часто. И если с едой все было более-менее, то с водой порою жопа. Пару раз с питьем было настолько тоскливо, что мавлогу приходилось с помощь подручных средств и такой-то матери срочно собирать дистиллятор на коленке, чтобы добыть подруге немного воды из своей крови. «Вот тебе и сигнальная птаха», – усмехнулся Квай-Гон, успевший заметить мысли собратьев. Да, Юви помогала мавлогу понять, что он слишком глубоко погрузился во Тьму. Но было очевидно, что дело тут было не только и даже не столько в прагматизме. Мавлог любил микрокошку, и это было очень заметно. «Много ли можно найти существ, готовых отдать хоть каплю крови, чтобы напоить сигнальную птаху? И многие ли так легко согласятся пожертвовать ею, чтобы напоить умирающего от жажды друга?»       Неудивительно, что мавлог решил в следующий раз найти вампира. С ним хоть таких проблем не будет. Дал ему чуток своей крови – и порядок. Да только малыш больным попался, пришлось его переплавлять. Да алхимией, по-другому он не умеет. Да, целитель с него аховый, тут скрывать что-то просто бесполезно. «Противоестественно!» «Конечно, противоестественно, – немедленно откликнулся Квай-Гон. – Где это видано, чтобы ситх завел друга? И тем более, чтобы пытался его лечить. А что до методов – я бы сильно удивился, если бы в таком окружении он научился джедайским техникам исцеления». «А к ветеринару отнести?» «Когда? – удивился Воар. – У меня едва хватило времени его найти. А когда время появилось, меня занесло в пустыню. Где я его там должен был искать по-вашему? В стаде диких бант что ли?»       И да, Квай-Гон проследил, чтобы успевшие устать от этого капца магистры не пропустили момент, когда мавлог решил восстать против старших. И даже начал тайком помогать жителям Набу. Пусть окончательно поймут, что он не злодей. Да, он попал к злодеям. Да, он натерпелся от них немало, а еще научился многим чудовищным вещам. Но он вышел из-под контроля, едва только учуял шанс это сделать. И даже исхитрился сбежать от своих хозяев. А потом и вовсе отрекся от Тьмы.       В общем, когда это испытание закончилось, Квай-Гон был вымотан как каторжный вол и доволен, как голодный кот, нашедший лазейку на мясной склад. Пусть теперь его и будут называть адвокатом ситха, отношение к бывшему злодею магистров сильно изменилось. Большинство сочувствовало странному пареньку, кое-кто даже восхищался. И только твердолобый икточи сохранил к нему неприязнь. Что ж, неудивительно. Он на дух не переносил даже бывших темных и терпеть не мог хаоситов, а тут было самое настоящее комбо.       Палпатин был в ярости. Он уже знал, что этот адов поганец успел предать Тьму и сбежать на светлую сторону, знал, что он выпрыгнул под нос джедаям и попытался напроситься к ним в Орден. Но он так и не смог узнать главное: что этот негодяй успел рассказать джедаем о ситхах. Это ходячее недоразумение просто пустило этих маньяков в свою память.       И что самое ужасное, он даже не мог толком помедитировать, чтобы понять, что они успели там нарыть. У него просто не было шансов ускользнуть от королевы надолго, не вызвав вопросов и подозрений. А вопросы и подозрения – это последнее, в чем он сейчас нуждался. Проклятый кретин! Да он хуже Дарта Гравида! Или не кретин? Так какую игру он затеял?