Испытания продолжаются

      Вскоре телепатический допрос окончился. Даже у самых стойких магистров был предел прочности. Даже Квай-Гон был уже на пределе, но оборвал он телепатический круг не поэтому. Он понял, что мавлог тоже едва жив от усталости, но сам в этом никогда ни за что не признается. Остальные джедаи возмутились, но не очень сильно. Они тоже до смерти устали.       Магистры взяли небольшую паузу, оставив ситха под присмотром Квай-Гона, а заодно выгнали затаившихся за занавеской хитрецов. Оставшись в своем кругу, они быстро вытрясли из мастера Тийна бутылку успокоительной настойки. Когда они собирались на Набу, этот магистр зачем-то показал им эту бутылку. И теперь, когда она стала так нужна, ее разделили на всех и даже выделили небольшую порцию мастеру Квай-Гону.       Разумеется, Совет ни разу не собирался за пределами Храма со времен Руусанской реформы. Но во-первых, самые ужасные враги Ордена, ситхи, еще две недели назад считались вымершими. И что еще хуже, успели додуматься до такого, о чем их предки даже не помышляли, и стали в разы опаснее. А в-главных, никто, даже лучшие знатоки истории Ордена, не мог вспомнить случая, чтобы ситх не только согласился перейти на светлую сторону, но и пожелал стать джедаем. Нет, сказки на этот счет всегда ходили, вспомнить только знаменитые «Сказания о Толе Браге». Но увы, это были назидательные предания для самых юных, а не древние хроники.       Да, мастер Винду, лучше других знавший историю Ордена, припомнил пару случаев, когда ситхов удалось уговорить отречься от Тьмы. Но в обоих случаях слишком глубоко увязшие на темной стороне владыки погибли. А тут молодая особь, еще подросток. И почти никто не понимал, что делать с этим странным существом, но все чувствовали, что решать этот вопрос надо здесь и сейчас. Быстро и срочно, а Совет больше всего на свете не любил выносить скоропалительные решения. Особенно по таким важным и нестандартным вопросам. Да, положеньице.       Тем временем Мастер Лим, едва ее выставили из комнаты, связалась со своей ученицей, Верджер. Они уже обсуждали историю Квай-Гона, и Трасия обещала ученице рассказать, как у него дела, едва сможет: – Ну как там твой пациент? – спросила Верджер. – Отлично! Никогда не догадаешься, что он исхитрился сделать с ситхом. – Неужели пожалел и отпустил? – Если бы. Он его на светлую сторону переманил. Ситху идея понравилась настолько, что он свалился на головы членов Совета и попросился в джедаи. – Ого, даже так? По-моему, это даже для Квай-Гона слишком. – Это точно. Он сказал, что его мучитель его за такое решение убьет, поэтому решил обратиться к нам как к единственной силе, способной натянуть ситхам писюны на затылки. – Прямо так и сказал? – Нет, он выразился покруче.       Верджер была в шоке: – Ну и дела. Я от Квай-Гона всего ждала, но чтобы такого… – она недоуменно покачала головой. – Похоже, он и сам от себя этого не ожидал. Но раз подвернулся случай спасти беднягу от Тьмы, он не смог ею не воспользоваться. Ему поначалу никто не верил. Никто и подумать не мог, что такое вообще возможно. Но доказательства его правоты в этот раз оказались слишком наглядны. Бывший владыка настолько проникся, что стал светлым и теперь хочет стать джедаем. Теперь в Совете ломают головы, что с этим чудищем делать. – Ну еще бы. Это же беспрецедентный случай. Весело у вас там, – заметила Верджер, искренне пожалев, что тоже не напросилась в эту экспедицию. – Только боюсь, Квай-Гона мы после этого в Храме не скоро увидим. – Увы, да. Ему с его скромностью будет трудно пережить славу великого героя. Обратить ситха к Свету – кроме него, до такого точно никто больше не смог бы додуматься.       Оби-Ван смерил мастера Лим очень неодобрительным взглядом. Он ужасно не любил сплетни. – Да ладно тебе. Все равно скоро все в Ордене об этом узнают, – рассмеялась целительница.       О чем мастер и падаваны не догадывались, так о том, что рядом с Верджер в момент их разговора находились два джедая и почти дюжина падаванов. Они как раз обсуждали методики лечения ранений от ситхского холодного оружия, как тут им вдруг подбросили гораздо более интересную и волнующую тему.       Стоит ли говорить, что новости о перешедшем на светлую сторону ситхе и искупившем его магистре разнеслись по Храму со скоростью наскипидаренной кошки и стали самой популярной темой для разговоров. Теперь все в Ордене понимали, что грядут невозможные времена. Но почти никто еще не успел осознать, насколько невероятными они могут стать. Пока это осознавал только Йода, уже начавший осваивать медитативные техники, которыми с ним успел поделиться Моаб.       Тем временем Маори с разрешения наставницы сбежала искать Энакина. Ситха она решила оставить на потом. Слухи о том, что неуемный магистр исхитрился найти избранного, уже который день будоражили весь Храм, и юная дева решила, что сейчас, пока старшим не до нее, у нее есть отличный шанс познакомиться с ним, присмотреться и понять, правду народ болтает или нет.       В отличие от большинства падаванов, она особо не увлекалась пророчествами и тем более не стремилась видеть кругом их воплощения. В этом отношении она была редким скептиком, но поднявшаяся сегодня волна увлекла дажде ее. Сначала слухи о возможном возвращении ситхов, пока робкие и насмешливые, потом раненный ситхом магистр, вернувшийся после битвы сам на себя не похожий, слухи об избранном. А теперь еще и обратившийся к Свету ситх. Столь неслыханные вещи могли пронять и не такого маловера.       Сама мастер Лим решила пока не лезть в дела Квай-Гона открыто. Она не могла не заметить, как настороженно косился на нее бывший ситх. Зато заметила, что на ее ученицу он поглядывал с робким интересом. Поэтому решила предоставить Маори инициативу. А потом, когда бедный парень немного обвыкнется, можно будет аккуратно и ненавязчиво приблизиться. Да, она не была провидцем, но отлично умела почуять, куда дует ветер. А дул он в сторону того, что судьба этого странного парня окажется надолго связана с Орденом.       Оби-Ван нашел учителя вместе с ситхом в небольшом зимнем садике. – Учитель, а почему вы его не связали и не заперли? – А зачем? – весело поинтересовался он. – Вдруг он сбежит? – Ага! Прямо к мучителю в лапы. Джедаи – мой единственный шанс выжить, а я не настолько идиот, чтобы так глупо его проебать. – Вот видишь, – улыбнулся Квай-Гон, – он – на редкость умный парень.       Ситх одобрительно муркнул. Очевидно, от излишней скромности он не страдал. Интересно, а ситхи вообще знают, что такое скромность? Вряд ли. Но что удивляло, это чудовище, похоже, уже научилось сначала думать, а потом делать. У самого Оби-Вана в его годы с этим умением было туговато. А некоторые исхитрялись жить, эпичнейше им не пользуясь, но при этом обретая репутацию великих героев. – А думал, ситхи о таких мелочах, как последствия поступков не задумываются. – Фига! – откликнулся Воар, – идиот, который сначала делает, а потом думает, долго не проживет. – Да ну? – весело удивился Квай-Гон.       Это можно было счесть камешком в его огород, не будь оно сказано с таким запалом. Очевидно, юнец привык жить там, где любой опрометчивый шаг может стоить жизни. И хоть он, как и любой нормальный хаосит, отлично умел действовать в полном хаосе, опираясь на один только инстинкт, помноженный на интуицию, в остальное время он предпочитал сначала думать, потом делать. И считал, что только так и надо. Забавно, насколько он в этом походил на старого осторожного магистра.       Но, как и большинство его сверстников, он, знавший лишь малую часть этого мира, думал, что знает о жизни все. И тем забавнее было наблюдать, как с опытом это самоуверенное знание обращается в прах. – Не у всех жизнь настолько сурова. Многие десятилетиями живут, не особо задумываясь о своих поступках, растят детей и даже доживают до старости. И если так, то может, оно не настолько глупо? – Вряд ли. Думать надо, куда лезешь. Это всегда бывает полезно. – Да? А если найдутся условия и пути, в которых нужно жить только нынешним моментом? Настоящее определяет будущее.       Воар задумался: – Ну, может быть. Не думаю, что такие условия где-то существуют. – В мире и не такое случается, – благодушно заметил Квай-Гон. Разумеется, он заметил, как от их разговора содрогнулся его падаван. Словно уловил в нем предвестник судьбы. Очень страшной и опасной судьбы. И пусть его. Его вечно одолевают нехорошие предчувствия, и, увы, его учитель так и не нашел способа помочь ему избавиться от этого недостатка. Джедай и подумать не мог, насколько эти предчувствия оказались верны сегодня. Иначе бы сбежал на край галактики и затаился так, что его бы три года искали и не нашли. Но увы, умение заглянуть в будущее никогда не было его сильной стороной, да и не могло быть.       Рыцарь не знал, что смерть от руки бывшего наставника его новому подопечному в ближайшие месяцы точно не грозила. Ситх успел обдумать свое незавидное положение и понять, что этот юнец проклятье похлеще пресловутого Гравида. И раз уж он так сильно рвется в джедаи – почему бы и нет?       Пусть это проклятье ударит по ним, а не по ситхам. И опытный интриган уже знал, кому его стоит подсунуть в ученики. Тому, кто по словам Дарта Плегаса мог вырастить Энакина так, чтобы он никогда не перешел на светлую сторону. Да-да, тому самому недобитку, который за него теперь заступается как за родного. Мастеру Квай-Гону.       Тем временем магистры посовещались, но к общему решению так и не пришли. Пока они склонялись к тому, чтобы оставить бывшего ситха в Храме в качестве пленника, но все чувствовали, что это – не самое удачное решение. Что ж, стоит еще раз взглянуть на этого юнца. Вдруг удастся узнать что-то еще и найти вариант получше. На этот раз разговор зашел о чувствах. – Страх – это путь к темной стороне. Страх рождает гнев. Гнев рождает ненависть. Ненависть ведет на темную сторону. – Страх, ненависть… да фигня все это в сравнении с предательством. Страх и ненависть дадут Тьме лишь пожевать твою душу, не сожрать. Ты погрузишься в дерьмо, он у тебя останутся мозги и силы, чтобы выплыть. И если ты не дурак и не будешь щелкать клювом, то выплывешь, не захлебнешься. Предательство хуже. И хуже всего, когда ты предашь тех, кто тебе верит и кто стал тебе дорог, последнее особенно важно, не из страха, а просто желая что-то для себя получить. На холодную голову и ледяное сердце. Сделай так раз, и тьма вопьется в твою душу намертво. И она начнет уже не тлеть, а гнить, – Воар дополнил свои слова воспоминаниями об ощущении жуткой потусторонней гнили, – Сделай так несколько раз – и ты пройдешь точку невозврата. У тебя не останется ни ума, ни сил, чтобы хотя бы захотеть вылезти из дерьма. Тебе в нем станет хорошо и комфортно, и это самое херовое. А Тьма под шумок сожрет твою душу. Без жалости и без остатка. – Думаешь, знаешь лучше ты?       Воар почуял в вопросе насмешку пополам с хорошо затаенной угрозой, но не дрогнул: – Я жил среди ситхов, вы нет. А еще мне об этом говорила Крея. Среди ситхов она назвалась Дартом Треей, владычицей предательства. Думаете, просто так? Уж она-то точно знала о Тьме побольше вашего. И тут она точно не врала.       Спокойный ответ, без превознесения, просто констатация фактов. И магистрам, увы, было нечего возразить этому парню. Мастера Йоду такое поведение озадачило, и он решил зайти с другого конца. Да, он прекрасно знал, чего хочет, но еще не время. Нужно грамотно подвести к этому всех, включая бывшего ситха. – Джедай должен владеть умением сосредоточиваться. Должен обладать искусствами размышления и отрешения. А ты – хаосит. Сможешь сойти с пути такого? – Вряд ли, – вздохнул ситх. – Это врожденное и подохнет только со мной. Значит, придется хорошо извернуться, чтобы как-то совместить.       Даже дураку понятно, что у любого хаосита с отрешенностью и сосредоточенностью за исключением редких минут везения будет полная жопа, а у урожденного – пожизненная. Но деваться было некуда. Хочешь жить – умей вертеться, даже если для этого придется постоянно совершать невозможное. В конце концов, когда тебе грозит конец, главное – выкрутиться, а там – до следующего раза. – Но это невозможно. Несовместимы пути эти. – А куды я денусь? – откликнулся Воар, – или вы думаете, что ситхи забьют и спустят мне желание перейти на светлую сторону? Ага, щаз! Найдут где угодно, достанут где угодно и устроят такое, что ни мне, ни им в страшном сне еще не снилось. А значит, у меня есть шанс выжить только там, где могут дать им по щам. Значит, придется продержаться в джедаях или до того, пока эти твари не будут уничтожены, или пока сам не сдохну. Придется выкручиваться, и я выкручусь. А поразмышлять я и так люблю, – заметил он, чтобы хоть как-то отвлечь этих умников от неприятной темы.       Квай-Гон снова решился вмешаться: – Все не так плохо. Врожденные хаоситы не знают, что такое настоящий покой, но это не мешает им идти путями Света. Они привыкают к бесконечной бури и воспринимают ее как данность. Приспосабливаются как рыбы к воде, живут в ней постоянно, и она им не мешает. Я даже скажу больше: по части здравомыслия, объективности и выдержки многие врожденные хаоситы на голову превосходят своих обычных собратьев. – Но у хаоситов плохо с концентрацией, – возразил мастер Ранцизис. – У хаоситов возникают проблемы, только когда дело касается однопоточной концентрации. Полностью сосредоточиться на чем-то одном надолго они физически не могут. Две, максимум пять минут, и их разум неизбежно собьется и начнет скакать с одного на другое как пьяный эвок. Зато с рассеянной концентрацией, когда нужно сосредоточиться сразу на многом или постоянно переключаться с одного на другое, у них полный порядок. Такие вещи им от природы легко даются. Так что шанс компенсировать этот недостаток у него есть. – Но он слишком самоволен. – Не будь я слишком самоволен, кое-кто из вас был бы уже мертв, – спокойно заметил Воар. – И слишком наглый. – Там где я жил, это не порок, а способ выживания. Но если понадобится, я научусь вести себя иначе.       Совет понял по поводу характера этого странного существа все, что нужно было. И теперь им хотелось посмотреть, что он может в деле. Они переглянулись, мысленно что-то обсудили и решили устроить юнцу проверку боем. – Тебе нравится сражаться? – Я родился, чтобы сражаться, как айва рождается, чтобы летать. Вы когда-нибудь видели айву, которая не любит летать?       Ага, дело дошло до проверки боевых навыков. Что ж, Воар не возражал. Напротив, он всегда был рад возможности подглядеть и заучить новый для себя прием. Плохо было другое. Он не успел ни толком отдохнуть, ни толком восстановиться, а значит, не сможет показать все, на что способен. Вот только к добру это или к худу?       С одной стороны, если он плохо себя покажет, они могут отвергнуть его как слабака. С другой – не самые лучшие боевые навыки могут их успокоить и убедить принять его. Слабака проще контролировать, а заодно от него можно много узнать о ситхах. В конце концов, у них не хватило моральных сил перекопать и треть его памяти, а второго шанса он им пока не собирался давать. Оставалось надеяться, что сработает второй вариант.       Понятно, что угоразди его сцепиться с такой тварью всерьез, этот боец прирежет его, словно нуну, в первую же минуту. А в таком убитом виде и вовсе в первую секунду. Но если бой не насмерть, то почему бы и нет?       Как мавлог и полагал, бой долго не продлился. Несколько чудом отбитых выпадов, один удар в живот – и все. Тайнику хана. Изодранные Мурти стенки канала не выдержали и лопнули. Резкая боль, от которой помутилось в глазах. Да, ему удалось пережатьб Силой канал, чтобы не пустить кровь в комнату, откуда она по дыхательной трубке легко могла попасть в легкие, но и без того драному коридору от этого стало еще хуже.       Воар чуял, что у него есть только один шанс на приличное будущее. Подняться и продолжить бой. И он это сделал. Да, тайнику от такого обращения придет пизда, но выбор невелик.       Мейс был впечатлен. Этот юнец снова поднялся на ноги. На грани болевого шока, оглушенный и ослепший, он встал, повернулся на него и снова активировал меч. По правде говоря, магистр немного растерялся. Он привык видеть такую стойкость у закаленных магистров и изредка у самых сильных и искусных рыцарей, а не у какого-то там недоучки.       И тут Квай-Гон снова решил вмешаться: – Остановись!       Он встал между ними и крикнул: – Разве ты еще не понял, что ситхов не учат сдаваться, их учат биться насмерть? Мейс отступил, а неугомонный магистр подхватил пытавшегося сопротивляться мавлога, отобрал у него меч и помчался в лазарет. Остальные, разумеется, за ним. Тем временем у Дарта Сидиуса забрезжил шанс выкрутиться. Он отобрал трех самых сильных и ловких мавлогов из той дюжины, что не так давно попыталась напроситься к нему в соратники. И один из них, довольно еще крепкий старик-провидец, предложил ему очень необычную настойку. Мавлоги использовали ее, чтобы ненадолго повысить физическую силу. Фокус был в том, что в качестве побочного эффекта она перегоняла почти все мидихлорианы в мышцы, оставляя в крови самый минимум.       Ситх уже успел проверить эту настойку и на предложившем ее провидце, и на всякий случай на одном из одаренных помощников. И настойка показала себя просто изумительно. Резкий недолгий скачек физической силы, падение уровня мидихлориан в крови до неприлично низких значений. И просто кошмарное самочувствие на следующий день, которое легко будет выдать за переживания по поводу столь кошмарной сиуации. Это давало сенатору шанс выкрутиться, если кто-то решит проверить его и его окружение на предмет одаренных. И больше того, он теперь может сам предложить эту идею, чтобы сбить этих настырных фанатиков со следа.       Оставалась вторая проблема. Воар. Этот неуправляемый псих стал проклятьем для ситхов, с легкостью поставив тысячелетний план под угрозу. А что, если превратить его в проклятье джедаев? Хочет этот недоумок стать одним из них? Пусть так и будет. Пусть эти фанатики с ним вволю наплачутся, пусть эта ходячая катастрофа принесет им миллион бед.       Но как бы убедить Орден его принять? А что, если подключить общественное мнение? И даже если джедаи узнают, он легко выкрутится. Благодарный сенатор решил вступиться за парня, спасшего его родной мир от порабощения. И кто посмеет его в этом упрекнуть? Итак, он быстро составил список самых зубатых правозащитников и распорядился отправить им надлежащие пожертвования. И первым из них был его старый приятель Рико Флауд.