Пролог

      — Нора, не теряйся и следи за братом, — бабушка наклонилась к её уху, и девочка почувствовала запах тяжёлых духов — розы и что-то острое, почти горькое. Холодные пальцы мимоходом пригладили растрёпанную прядь, и Исадора Селвин уже плыла прочь — к паре светловолосых фигур. Хозяева огромного поместья были такими же безупречными, как их столовое серебро.       Нора украдкой обвела взглядом зал.       Взрослые. Только взрослые — мужчины в бархатных расшитых мантиях и женщины, блестящие украшениями, с бокалами в тонких пальцах и лицами, с застывшими на них той особой светской улыбкой, за которой ничего нет. Под высокими потолками плавали десятки свечей, отбрасывая янтарный свет на пышные гирлянды и огромную ель в углу — она была увешана сотнями крошечных огней, и Нора в другое время, наверное, нашла бы её красивой.       Бабушка говорила, что приём устроили Малфои. Говорила, что здесь будут дети — другие дети из волшебных семей, что Нора с Китом смогут поиграть, развеяться.       Но девочка не видела ни одного ребёнка. Совсем.       — Нора, — капризно прохныкал Кит и дёрнул её за рукав. — Хочу пить.       Она посмотрела на четырёхлетнего брата. Круглые румяные щёки, нижняя губа уже предательски задрожала. Карие глаза смотрели на неё с той слепой уверенностью, с которой младшие братья смотрят на старших сестёр — как будто она точно знает, что делать. Карие, как у неё. Как у мамы.       Нора сглотнула.       — Пойдём, Кит. — Она крепко взяла его за руку — маленькую, тёплую, липкую от чего-то сладкого — и повела через лес чужих фигур. Над головой перекатывались громкие голоса, заглушая негромкую рождественскую мелодию, и Нора пробиралась вперёд, стараясь не задеть никого локтем и не наступить на шлейф чьего-то наряда.       Казалось, они пробивались через толпу целую вечность.       Когда впереди наконец показался почти пустой зал — просторный, с высокими окнами в морозных узорах — Нора почувствовала, как у неё отлегло от сердца. Вдоль стен тянулись длинные столы под белыми скатертями, уставленные блюдами, корзинами и бокалами всевозможных форм и размеров. Они с Китом переглянулись и одновременно рванули вперёд.       Нора бегала взглядом по скатерти в поисках чего-нибудь подходящего — не вина, не странно мерцающих взрослых напитков — и уже почти дотянулась до высокого бокала с чем-то похожим на сок, когда по тыльной стороне руки звонко прилетело.       Она отпрянула.       Женщина возникла словно из ниоткуда — темноволосая, в платье цвета спелой сливы, с таким выражением лица, будто обнаружила на скатерти нечто неприятное. Глаза её расширились от злости так, что Нора почти всерьёз задумалась — а вдруг они и правда выкатятся и запрыгают по паркету?       — Что вы тут устроили? — Незнакомка перешла почти на шипение, оглядывая их сверху вниз. — Вам ясно сказали: детскую комнату покидать строго запрещено.       — Нам никто ничего не говорил, — звонко возразила Нора, глядя прямо на неё. Щеки горели, но голос не дрогнул. — И вообще — вы меня ударили. Вам должно быть стыдно.       Что-то мелькнуло на бледном лице — удивление, раздражение — и тут же спряталось за улыбкой. Приветливой, насильно растянутой, той самой, от которой у Норы по спине побежали мурашки.       — И как же зовут маленькую грубиянку? — Проговорила она почти ласково.       Нора набрала воздуха.       Ответить ей не дали.       Из-за плеча неизвестной дамы вынырнул мальчишка — лохматый, с угольно-чёрными кудрями и искренней улыбкой на пол-лица, которая, кажется, никогда не гасла полностью. Он немедленно вцепился в расшитую юбку и дёрнул её с таким энтузиазмом, что женщина еле устояла.       — Мама! — Завопил он, не заботясь о том, что в соседнем зале его наверняка услышали. — Это наши новые друзья?!       — Сириус. — Она произнесла это имя как последнее предупреждение. — Говори тише. И забери с собой этих… милых детей.       И прежде чем Нора успела вставить хоть слово, женщина вздёрнула подбородок и величественно удалилась.       Мальчишка проводил мать взглядом и обернулся к Норе с Китом. Улыбка никуда не делась.       — Я Сириус, — чуть тише представился он, торжественно стукнув себя ладонью в грудь.       Девочка поморщилась, всё ещё потирая покрасневшую руку.       — Нора. А это мой младший брат Кит. — Она обернулась и обняла брата за плечи, притянув поближе.       Сириус уже схватил их обоих за руки.       — Идёмте скорее, я вас со всеми познакомлю!       И потащил их за собой — почти бегом, не оглядываясь, как будто боялся, что они передумают.       Детская комната оказалась меньше парадного зала, но куда уютнее. Вдоль дальней стены хозяйничали домовые эльфы и высокая женщина с длинной шеей, которую Сириус мимоходом представил «няней» таким тоном, каким говорят о неизбежном. Горели камин и несколько свечей в фигурных подсвечниках, и от этого комната казалась живее, чем весь остальной дом.       Детей было много.       Нора медленно обвела взглядом лица. У окна мальчик с платиновой макушкой — точь-в-точь те взрослые, с которыми беседовала бабушка — что-то негромко говорил какой-то девочке с безупречной осанкой. Чуть в стороне ещё две девочки сосредоточенно складывали волшебные кубики; Сириус сообщил, не сбавляя темпа, что это его кузины. Потом подтолкнул Нору к двум мальчикам — темноволосому и долговязому, как и он сам, и тому, что пониже.       — Регулус, мой брат. А это Джеймс.       Регулус кивнул коротко и серьёзно. Джеймс тут же начал что-то рассказывать.       Нора украдкой следила за Китом — тот уже нашёл мальчика примерно своего возраста и о чём-то с ним договаривался, деловито насупив брови. Хорошо.       Сириус тем временем тараторил про полёты на метле и о каком-то немыслимом трюке над живой изгородью — Нора не всегда разбирала слова: мальчик слегка шепелявил из-за недавно выпавшего зуба, которым уже успел торжественно похвастаться всем присутствующим.       — Тебе с нами скучно? — Тихо произнесли у неё над ухом.       Регулус смотрел на неё без насмешки — просто смотрел, пока Джеймс с Сириусом наперебой что-то доказывали друг другу.       Нора поджала губы.       — Конечно нет. Просто здесь всё немного… непривычно.       Мальчик чуть качнул головой.       — Понимаю. Такие праздники — они не для всех.       Нора помолчала. Потом тихо выдохнула.       Она думала о том, как они праздновали Рождество раньше. Маленькая заколдованная ёлочка в углу гостиной — папа каждый год вешал на неё одни и те же игрушки, и каждый год делал вид, что удивляется им заново. Мама готовила сама, не доверяя никому даже нарезку хлеба, а папа крутился рядом и мешал, и она смеялась и выгоняла его из кухни, и он возвращался.       Плед на диване, который никто специально не клал — он просто всегда там оказывался. Радио на подоконнике, тихое, почти неслышное. Кот, который устраивался у батареи и не двигался часами.       Запах хвои. Запах чего-то ещё — тёплого, домашнего, такого, которому нет названия, но которое она помнила лучше любого слова.       — Нора!       Она вздрогнула и распахнула глаза.       Кажется, задремала. Не в первый раз, но обычно она успевала поймать себя раньше, чем провалиться в глубокий сон. Нора подняла голову. С противоположной стороны стола на неё смотрели Поттер и Блэк — оба давились от смеха, причём Джеймс уже держался за бок. На плечо легла тёплая рука.       Лили смотрела на неё с той особой обеспокоенностью, которую всегда прятала за безмятежным выражением лица — и никогда не делала этого достаточно хорошо.       — Селвин, кажется, стоит завязывать с ночными прогулками, — с едва сдерживаемой усмешкой заметил Люпин, не отрываясь от книги.       Нора медленно провела ладонью по лицу, словно пытаясь стереть остатки сна вместе с остатками достоинства.       — Это не я каждую ночь всех тащу в «Три Метлы». — Она резко повернулась к Поттеру. — А ты чего ржёшь? Это из-за тебя, между прочим. Так что если я завалю СОВ — тебе конец, дружище. — Нора уронила взгляд в пустую тарелку и добавила задумчиво. — Простите, ребята, однажды лучший ловец Гриффиндора может неожиданно пропасть без вести.       Эванс молча принялась накладывать подруге еду — с таким видом, будто именно это и собиралась сделать с самого начала.       — Скоро рождественский бал, — произнесла она как бы невзначай, бросив быстрый взгляд в сторону Блэка. — С кем пойдёшь?       Селвин пожала плечами и потянулась за вилкой.       — Регулус предлагал сходить вместе.       Тишина накрыла их компанию мгновенно — плотная, слегка ошарашенная. Она несколько секунд этого не замечала: сосредоточенно разламывала котлету, которая явно пережила что-то травмирующее ещё на кухне. Потом подняла голову.       Все смотрели на неё.       — Ну что?       — Он же слизеринец, Нора, — с праведным негодованием произнёс Джеймс.       — И тот ещё мерзкий тип, — добавил Сириус.       Селвин невозмутимо отправила кусок мяса в рот, прожевала и ткнула вилкой в сторону Блэка.       — И что с того? Он мой друг. И, между прочим, твой брат.       Сириус отмахнулся с таким оскорблённым видом, будто она сказала что-то неприятное. что задевало его лично — что, впрочем, так и было — и демонстративно скрестил руки на груди.       — Других кандидатов не нашлось? — пробормотал он себе под нос.       Нора раздражённо опустила приборы в тарелку. Отряхнула мантию. Запила остаток котлеты. Встала — сначала на скамейку, потом выпрямилась в полный рост — и громко, на весь Большой зал, объявила:       — Дамы и господа! Кто желает составить мне компанию на Рождественском балу?!       Зал замер.       Несколько десятков пар глаз уставились на девушку, стоящую на скамейке с совершенно серьёзным лицом. Молчание длилось секунду, другую, третью.       Нора пожала плечами и села обратно.       Люпин беззвучно сотрясался от смеха, уткнувшись в книгу. Поттер издавал звуки, не совместимые с человеческим существом.       — Выходит, не нашлось, Блэк, — сообщила Нора, бросив на него укоризненный взгляд, и спокойно вернулась к котлете.       — Но… — начала было Лили.       — Ребят. — Она отмахнулась, не давая ей договорить. — Я рада, что вы за меня переживаете. Правда. Но Регулус остаётся моим другом до тех пор, пока не покалечит кого-нибудь или не убьёт. Договорились?       Все, как по команде, синхронно и тяжело вздохнули — и молча вернулись к своим тарелкам.       Селвин бросила ложку и потянулась за кубком с тыквенным соком. Уже почти поднесла его к губам, когда что-то со всей силы врезалось ей между лопаток.       Сок плеснул на скатерть.       — Мерлин тебя дери, — возмущённо выдохнула она.       — Сестрёнка.       Между ней и Люпином бесцеремонно протиснулся Кит — растрёпанный, с пером, застрявшим где-то за ухом.       — Чего тебе, чудила? — Нора поставила кубок и развернулась к нему.       Кит скорбно сложил руки.       — Понимаешь, я бы с радостью сопроводил тебя на бал, — начал он трагически, но уже через секунду на веснушчатом лице проступила улыбка — мечтательная, совершенно не идущая к скорбному тону, — но дело в том… Мэри согласилась пойти со мной. И я никак не могу упустить такой шанс, понимаешь? Это же Мэри, Нора, это…       — Кит, — перебила она.       Брат замолчал.       Селвин несколько секунд смотрела на него — на эту улыбку, которую он безуспешно пытался спрятать, на уши, которые уже успели порозоветь — отпила сока и расхохоталась.       — Я за тебя рада. Честно. Иди уже, — она похлопала его по плечу, всё ещё смеясь.       Кит посмотрел на неё с подозрением. Прищурился. Покрутил в голове какую-то мысль.       — Мне иногда кажется, — произнёс он наконец с достоинством, — что мы с тобой вовсе не родственники.       И, развернувшись, зашагал обратно к своим с таким видом, будто поставил точку в важном споре.       — Боже, он такой милый, — протянула Лили, прижав руку к щеке.       — Хороший брат, — усмехнулся Люпин. — Повезло тебе, Селвин.       — Это правда, — согласилась Нора.       Она коротко глянула в сторону стола Слизерина. Регулус смотрел на неё оттуда — спокойно, без лишних слов — и чуть улыбался. Просто улыбался, как умел только он: по-настоящему.       Нора едва заметно кивнула ему в ответ.       — Ну что? — Громко спросил Сириус, хлопнув ладонью по столу так, что вздрогнула не только Селвин, но, кажется, и весь Большой зал. — Идём в «Три метлы»?