Глава 1

      Нора никогда не любила квиддич.       Все эти рассказы Сириуса — каково это, быть в воздухе, чувствовать ветер в волосах, слышать рёв трибун, когда квоффл влетает в кольцо, овации, голос диктора — звучали красиво. Звучали, как что-то настоящее.       На деле Нора чувствовала боль в спине после каждой тренировки, запах пота в раздевалке и характерный хруст в рёбрах, когда бладжер находил её раньше, чем она успевала уклониться.       В команду она всё-таки попала — Поттер буквально затащил её на пробный матч, заявил, что у неё врождённый дар охотника, и не принял никаких возражений. И Нора играла. Хорошо играла — даже очень. Уже на пятом курсе ей пророчили карьеру в профессиональной лиге, но Селвин неизменно качала головой. Не столько из лени, сколько из нежелания оказаться в центре внимания — навсегда, официально, без возможности отступить.       — Давно ждёшь?       Нора улыбнулась, не оборачиваясь. Хозяина голоса она узнала раньше, чем он закончил фразу.       Внизу, на поле, слизеринцы заканчивали тренировку — мрачные, сосредоточенные, совершенно не похожие на людей, которым через неделю предстоит праздник. Регулус поставил метлу у скамейки и поднялся на трибуну, встав рядом и облокотившись о металлическое ограждение. Декабрьский ветер немедленно ударил в лицо — промозглый, со вкусом снега и мокрой травы — и Нора поёжилась, втягивая голову в плечи.       — Нет, только пришла.       Она прикрыла глаза ладонью, наблюдая за тем, как в Нотта прилетает бладжер. Тот не успел увернуться — кувыркнулся с метлы и с глухим звуком приложился о землю.       — Ай, — тихо сказала Селвин.       — Предвкушаешь? — с усмешкой спросил Регулус, стягивая тренировочную мантию. На скамье обнаружилось пальто — он натянул его, потом вытащил из кармана шарф цвета еловой хвои и неспешно накрутил на шею.       — Ненавижу квиддич, — фыркнула Нора. — И самое обидное, что играть будем против вас. Значит, я гарантированно проведу недельку в больничном крыле, уставившись в потолок.       — Обещаю проследить, чтобы этого не случилось.       Она скосила на него взгляд.       — Что, не хочется идти на бал в одиночку?       Регулус чуть качнул головой — серьёзно, без улыбки, хотя что-то в уголках глаз всё равно дрогнуло.       — Не хочу потом выслушивать обвинения в том, какие все слизеринцы бессовестные негодяи.       Нора засмеялась. Он тоже — чуть позже, тише, но всё-таки.       Регулус закинул сумку на плечо и кивнул в сторону выхода.       — Идём?             Они побрели к Хогвартсу вразвалочку, не торопясь — по тропинке, которую ещё не успело накрыть снегом, что было ненадолго. С неба сыпались редкие снежинки, оседая на иссохшей траве и на плечах, и таяли прежде, чем Селвин успевала их разглядеть.       Она сунула руки в карманы поглубже. Порывы ветра усиливались — забирались за воротник, путались в волосах. Нора поморщилась. Регулус покосился на неё, усмехнулся и, не говоря ни слова, стянул с себя шарф. Через секунду изумрудная шерсть уже была намотана на её шею — тепло, чуть тесновато и с запахом холодного воздуха и чужой тренировки.       — Спасибо, — кивнула она, утыкаясь подбородком в мягкие витки. — Сам смотри не заболей. Потому что на бал одна я не пойду, и это не обсуждается.       Регулус выдохнул — в морозном воздухе поплыло лёгкое облачко пара.       — Одна ты не останешься.       — Ну да, ну да, — пробормотала Нора, глядя себе под ноги. — Почему я всем должна доказывать, что в Хогвартсе я никому не интересна? — Она нахмурилась, больше для вида, чем всерьёз. — Я не Лили. За мной не бегают толпы, в любви до гроба не признаются… — гриффиндорка прижала руку к сердцу с видом героини дешёвого романа. — Трагедия.       — Ты себя недооцениваешь, — спокойно сказал Блэк.       — Забудь. Не хочу даже слышать об этом, — отмахнулась она. — Лили меня вечно с кем-нибудь свести пытается при каждом удобном случае. Прямо как бабушка.       Регулус помолчал секунду.       — Лили делает это потому, что ей не всё равно, — произнёс он ровно. — Мадам Исадора — потому что ты Селвин, и тебе рано или поздно нужно найти подходящую партию. Это не одно и то же.       — Скука, — махнула рукой Нора.       Она подняла взгляд и увидела впереди тёмные стёкла оранжереи — запотевшие изнутри, подсвеченные тусклым янтарём. До входа было метров тридцать, не больше.       Ноги сами прибавили шаг.       — Кто последний — тот ощипывает Зубастую Герань! — крикнула она и сорвалась бежать, не оглядываясь.       За спиной послышался короткий выдох — и топот шагов.       Регулус догонял.

***

             Внутри было тепло, влажно и тихо — особая тишина оранжереи, живая, наполненная едва слышным шорохом листьев и запахом земли и зелени. Блэк и Селвин были одними из тех пятикурсников, кого по средам оставляли ухаживать за растениями — за хорошую успеваемость по травологии, как объяснила профессор Стебль, хотя Нора подозревала, что та просто искала добровольцев, которые не сбегут при виде Дьявольских силков.       Ей нравилось здесь. Растения не задавали лишних вопросов и не смотрели так, будто ждут от тебя чего-то. Даже не самые послушные из них были приятнее большинства людей. Регулус, кажется, разделял это мнение — а может, и превосходил её в нём. Энтузиазма ему было не занимать: он обстригал кончики Дьявольских силков с таким сосредоточенным видом, будто это было единственное важное дело на свете.       У Норы с силками отношения не складывались. Они хватали её за запястья, хлестали по пальцам и, кажется, делали это с удовольствием — каждый раз, как она думала, что наконец нашла подход.       — Вот чёрт, — шикнула она, отдёргивая руку от Зубастой Герани, которая цапнула её без какого-либо предупреждения. — Тише ты. Я же помочь пытаюсь, — строго сказала Селвин цветку.       Цветок смотрел на неё без малейших признаков раскаяния.       На улице уже темнело — декабрь забирал свет рано. Ребята устроились на ступеньках теплицы и гоняли друг друга по переводам с древних рун, экзамен не за горами.       — Основатели Хогвартса несколько лет работали вместе, выискивая детей, проявлявших магические способности, и… — Нора задумчиво постучала пальцем по колену, не отрывая взгляда от пергамента. Потом наклонилась ниже и прочитала вслух, водя пальцем по строчке:       — Фостриан… мэгэн… барн… Собирали? Нет… искали детей с даром, и… — она замолчала, хмурясь на следующий символ. — Лэдан… это же… приводили? Звали?       — Приглашали, — негромко подсказал Регулус, заглянув через её плечо в строчку, над которой она зависла.       — Приглашали в замок для обучения, — закончила она с удовлетворением, занося слово на чистый лист.       Дверь теплицы грохнула так, что стёкла жалобно задребезжали.       Внутрь ввалились Джеймс, Питер, Сириус и Люпин — все четверо одновременно, с хохотом, визгом и совершенно непонятными криками. Нора схватилась одной рукой за сердце, другой — не отдавая себе отчёта — за рукав Регулуса.       Ворвавшаяся компания на долю секунды замерла.       Потом подхватила Нору под руки. Люпин подобрал с земли её книгу — та успела печально рухнуть в процессе — и набросил ей на плечи её пальто.       — Что происходит? — возмущённо потребовала она объяснений, пытаясь понять, в какую сторону её вообще тащат.       — Мы поспорили, кто быстрее сделает семь кругов вокруг Чёрного озера, — невозмутимо объяснил Люпин.       — И ты участвуешь, — добавил Сириус, бросив мимоходом косой взгляд на брата, который по-прежнему сидел на ступеньках и с нескрываемым удовольствием наблюдал за происходящим — так, будто смотрел на что-то давно знакомое и почти забытое.       — Ребят, мне нужно готовиться к…       — Милая мисс Селвин, — Джеймс приобнял её за плечи, видимо у него уже был заготовлен ответ на любое возражение. — В прошлом году вы мастерски отвертелись от данного мероприятия, а потом весь год уверяли, что без труда уделали бы меня, не прилагая ни капли усилий. Так что в этот раз отговорки не принимаются. Ни одной.       — Ты обязана его уделать, — с чувством добавил Питер.       — Ты точно уделаешь, — поддержал Сириус, уже разворачивая её к выходу.       Нора притормозила.       — Регулус, — окликнула она, оглядываясь на Блэка, — не хочешь с нами?       Пауза получилась короткой — секунды три, не больше. Но её почувствовали все. Все, кроме Норы, которая смотрела на старого друга с искренним ожиданием и, кажется, совершенно не понимала, что спросила что-то не то.       Она просто хотела, чтобы всё было, как раньше. Чтобы они снова были все вместе — без этой тупой многолетней злости, без обид, которые никто уже толком не помнит, с чего начались. Но с того дня, как Сириус ушёл из дома, что-то переломилось — тихо, необратимо, — и никто, кроме неё, больше, кажется, не видел в Регулусе того же мальчика, который когда-то на радость публике читал стихи в детской комнате на рождественском вечере у Малфоев.       — Не думаю, что Регулус хочет, — произнёс Сириус. Тон был абсолютно ровный. Тем хуже.       Младший Блэк медленно склонил голову набок — спокойно, без вызова — и взлохматил мокрые волосы. Потянулся за учебником.       — Сириус прав, — сказал он. — Боюсь, я только опозорюсь, Нора.       Он махнул ей рукой — просто, как будто всё в порядке.       И её утащили прочь, а Регулус остался сидеть на ступеньках один.       За те пару часов, что они провели в теплице, снег успел замести практически всю округу. Крупные хлопья валили с неба густо и неторопливо, наваливая пушистые сугробы и поблёскивая в свете луны — тысячи крошечных искр, будто кто-то рассыпал над Хогвартсом горсть битого стекла.       Ребята похватали мётлы, оставленные снаружи. Джеймс и Люпин взмыли в воздух немедленно — пулей, не оглядываясь. Питер лишь немного отстал.       — Надеюсь, без жульничества? — усмехнулась Нора, принимая из рук Сириуса свою метлу.       — Зависит от обстоятельств, — он пожал плечами с таким невинным видом, что сразу стало ясно: жульничество уже планируется.       Блэк взмыл вверх и бросил оттуда:       — Кстати, ты настолько профессионально летаешь, что думаю, справедливо будет дать нам небольшую фору!       И немедленно полетел вслед за остальными.       Нора скинула тесное пальто прямо в снег, показывая серьёзность своих намерений.       — Никаких поблажек, ребятки! — крикнула она им вслед и оттолкнулась от земли.       Ледяной ветер ударил в лицо мгновенно — жёсткий, декабрьский, со вкусом чего-то свежего. Селвин на секунду пожалела, что не надела лётные очки. Но когда она набрала высоту и подняла взгляд — претензии кончились.       Ещё незамёрзшее озеро внизу поглощало снежинки одну за другой, поблёскивая тёмным зеркалом. Запретный лес надел белые шубы на каждую ветку, на каждую еловую лапу — стоял торжественный, почти сказочный. Луна висела низко. Всё молчало, кроме ветра.       Она выдохнула — и нагнала Сириуса.       — Ну что? — прокричал он, широко улыбаясь. — Разве не захватывает дух? Разве ты сейчас не чувствуешь себя счастливой?       Нора поравнялась с ним, почти касаясь его метлы своей.       — Я буду счастлива, — крикнула она в ответ, — когда увижу ваши стыдливые физиономии на финише!       Засмеялась — громко, на весь морозный простор — и ринулась вперёд.       Римуса она нагнала первым. Поравнялась, помахала ему рукой с самым светским видом — и обошла. Следом за ним сдался и Питер. Поттер держался дольше, петлял, пытался уйти выше, но Нора кружила вокруг него как ветер — смеясь, закладывая такие виражи, на которые на этой скорости решились бы единицы — и финишировала первой.       Земля ударила в подошвы. Она сделала два шага и просто рухнула в сугроб — спиной, раскинув руки — и уставилась в небо. Тело ныло. Лёгкие горели. Снег был холодный и мягкий, и совершенно не хотелось вставать.       Рядом с глухим звуком повалился Поттер. Следом — Питер, Сириус и Люпин. Все пятеро лежали в снегу и тяжело дышали, глядя в тёмную высь, по которой всё так же летели хлопья — медленно, будто время чуть замедлилось.       Снежинки опускались на лицо и таяли, едва коснувшись кожи.       Селвин почувствовала это вдруг — остро и просто, без предупреждения. Счастье. Настоящее, без всяких оговорок — она лежит в сугробе поздним декабрьским вечером, рядом друзья, тело болит после честной гонки, и больше ничего не нужно. Лучший рождественский подарок в её жизни.       — Нора.       Над ней возник Сириус — растрёпанный, раскрасневшийся — и протянул руку.       — Вставай. Отморозишь конечности, и тогда некому будет нас обыгрывать.       Она крепко ухватилась за его руку — и подпрыгнула, едва не повиснув у него на шее.       — Уделала вас! — Нора ухватила Блэка за шею и от души взлохматила тёмные кудри, которые и без того выглядели так, будто их хозяин только что пережил небольшой ураган.       — Да-да, маленькая победительница, — он перехватил её за талию и приподнял — Нора почувствовала, что сейчас последует, и вцепилась крепче.       Оба плюхнулись в сугроб и расхохотались одновременно.       — Эй, голубки! — возмущённо-весело донеслось от Джеймса. — Ещё десять минут, и будем отрабатывать позднее возвращение — котлы от доксицида сами себя не отмоют!       Сириус вскочил и поставил Нору на ноги с такой лёгкостью, будто она весила не больше метлы. Люпин нашёл в снегу её пальто — оно грустно пролежало там всё это время — и перекинул через руку.       Селвин натянула его на ходу. Сунула руку в карман и нащупала что-то мягкое — изумрудный шарф. Она намотала его на шею, всё ещё улыбаясь.       В ту же секунду улыбка с лица Сириуса исчезла — просто стёрлась, как будто её никогда не было. Он резко отвернулся и молча подобрал метлы.       — Нужно вернуть на место, — бросил коротко и пошёл прочь.       — Сириус! — крикнул ему вслед Джеймс.       Тот не обернулся.       Поттер посмотрел на Нору — с тем выражением, с каким смотрят на человека, от которого ждут объяснений. Она секунду помолчала, потом коротко постучала ребят по плечу.       — Я разберусь. Вы нас прикройте.       И кинулась следом.       Метель началась как будто по команде — резко, в полную силу, без предупреждения. Ветер бил в лицо, швырял снег горстями, и Селвин щурилась, пытаясь не потерять из виду тёмную фигуру впереди. Она думала, что Блэк идёт к квиддичному полю — но фигура свернула в другую сторону, и Нора остановилась на секунду, вглядываясь в метель.       Визжащая хижина.       — Сириус! — крикнула она, но ветер унёс голос, и фигура уже растворилась в проходе под деревом.       Нора помедлила.       Раньше они часто там засиживались — все вместе, или вдвоём, или просто когда нужно было куда-то деться от людей и шума. Комната была тихой, своей, и казалось, что время там идёт чуть медленнее, чем везде.       Но после той ночи всё изменилось.       После того, как они засиделись за Взрывающимися картами и потеряли счёт времени. После того, как Нора собственными глазами увидела обращение Люпина — то, чем он становился, то, что происходило с его телом, с его глазами, с тем, что секунду назад ещё было Римусом. После яростного крика Джеймса — уходи, Нора, сейчас же, быстро — и того, как она не сразу поняла, что он кричит именно ей. После дрожащего Питера, который вывел её, почти не выпуская руки, и довёл до гостиной Гриффиндора, не сказав ни слова за всю дорогу.       Она зареклась туда возвращаться.       Зареклась твёрдо.       Селвин полезла под дерево.       Снег налип на пальто везде и сразу. Нора стряхнула его на ходу, пробираясь вперёд в темноте, и уже почти выдохнула с облегчением — когда впереди что-то грохнуло.       Она бросилась к двери и распахнула её.       — Заблудилась?       Возмущённый голос. Метлы, разбросанные по полу — видимо, то, что грохнуло. Сириус стоял посреди комнаты и смотрел на неё с таким видом, будто она пришла совсем не вовремя — хотя именно он ушёл непонятно куда и непонятно зачем.       — В чём дело, Блэк?       Он тяжело выдохнул и опустился на старый покачивающийся табурет. Взглянул на часы. Усмехнулся — без особого веселья.       — Да так. Решил тебя подставить — будем мыть котлы вместе.       Нора закатила глаза.       — Мерлин, — она схватила его за рукав и потянула к выходу. — Идём, нас накажут, и тогда уже точно…       Он резко отдёрнул руку.       Селвин остановилась.       — Что ты упёрся как гиппогриф? — тише спросила она.       Блэк встал — быстро, порывисто, шагнув к ней.       — Пойдёшь со мной на Рождественский бал?       Он взял её за руки — просто взял, как будто это само собой разумелось. Нора почувствовала тепло его ладоней сквозь холод своих пальцев и машинально отступила, высвобождаясь из его хватки.       — Сириус…       Гриффиндорец отпрянул. Что-то в его лице дрогнуло — едва заметно. Руки ушли в карманы.       — Нора, тебе не стоит с ним общаться, — сказал Блэк, и прозвучало это резче, чем, наверное, он хотел.       — Снова ты за своё, — она отмахнулась и развернулась к выходу.       Сириус вновь поймал её за руку.       — Просто выслушай. Рег не поймёт…       — Что не поймёт? — Нора резко обернулась.       Он замолчал. Нервно провёл рукой по волосам — жест, который она знала с детства, с того самого рождественского вечера у Малфоев, когда восьмилетний мальчишка с выпавшим зубом тащил их через толпу взрослых.       — Сириус, — она подошла ближе, — что не поймёт?       Она уже знала. Почти знала — чувствовала это где-то под рёбрами, и изо всех сил надеялась ошибиться.       — То, что ты полукровка, Нора.       Снаружи выла метель. Старые стены хижины поскрипывали под ветром, и в этом скрипе было что-то почти живое — как будто дом тоже слушал и тоже ждал, что она скажет.       Селвин не сказала ничего.

[Даже для самых блёклых звёзд — темнота лишь отсрочка.]