2 глава. В ее глазах

      Говорят, на каждого человека есть тот, ради которого не страшно пойти на край света, бросится в омут. То есть на каждую женщину есть мужчина, ради которого можно отбросить все рамки морали и закона. Такая болезненная любовь, граничащая с безумием и одержимостью. Однако не каждому дано найти такого человека, к счастью или нет, не мне судить. По этой теории вряд ли он был тем, ради которого я бы бросила все и поставила жизнь на кон. Все же я здесь, а не с ним на далекой родине.       Моя любовь не была страстной или яркой. Она была, есть и будет крайне нежной, чувственной и спокойной. Моя любовь — вода, что лечит и дарит жизнь.       Без воды никак.       Без него никак.       Десять лет прошло с нашей последней встречи. И не было ни дня, когда я не думала о нем и не вспоминала его. Его образ мерещился мне за дворами, за углами, за кронами деревьев. В одинокой комнате без мебели, на улице, кишащей роем людей, в пыльных книжных магазинах, на станциях метро, в конторах бедных издательств — везде, где я была.       Он пришел проводить меня. Конечно, не каждый день часть твоей души улетает в чужую страну насовсем. Да, я уверена, что была частичкой его души. Он не забудет меня никогда. Не забудет вкус моих поцелуев. Не забудет ту сладостную боль, когда я кусала его нежную кожу своими клыками. Возможно я самовлюбленная и самоуверенная дура. Мне все равно.       Естественно, я дорога ему, как друг. Однако любил ли он меня как женщину? Это все еще тайна для меня. Секрет, что скрыт за замочной скважиной. Жутко интересно. Я словно ребенок, что хочет узнать страшную семейную тайну, что хранится за запертой дверью в чердак. Письмо, написанное от руки и отправленное через почту, будет ли прочтено им? Поймет ли Изуна мой посыл? Если я все еще хоть мало-мальски дорога ему, то он сможет перевести отрывок стиха Есенина. Жду встречи с моим Учихой, как иссушенная земля желает увидеть долгожданные дождевые облака.       Его образ стоит перед моими глазами, как будто мы встречались вчера. Вечно опрятный он и как всегда потрепанная я. Изуна одевался в черную водолазку, серые шерстяные брюки и карамельное пальто. Очки в тонкой оправе, серебряные серьги-гвозди в ушах, дешевые часы, что я подарила на день всех влюбленный, были его излюбленными предметами гардероба. Очки с диоптриями были скорее необходимой частью, ведь зрение у него слабое. Изуна любил природные цвета: черный, бежевый и изумрудный. «Природа достойна, чтобы ее боялись и уважали, а одежда, которую я ношу является данью ее силе», — говорил он мне.       Изуна историк и книжный червь, любитель кофе. Харуки Мураками был его любимым автором их живых. Точнее единственным.       -Я не читаю живых писателей. Минимум должно пройти тридцать лет со дня их смерти, чтобы я прочитал у них хоть что-то. — Мы сидели в уютном кафе за кружкой кофе.       -Ты повторяешь героя Мураками? Кидзуки из «Норвежского леса»? Пуф, — фыркнула я, продолжая наслаждаться горячим напитком.       -Ну и что? Я полностью согласен с ним, — Изуна положил голову на ладонь, опираясь на согнутый локоть. Он нежно улыбался в мою сторону.       -Почему? — чем больше общалась с ним, тем больше убеждалась, что я не самый странный человек в нашей двоице.       -А ты догадайся. — Его загадки отчасти бесили меня. Хотя по идее мне должна была быть интересна человеческая природа. Все же я училась на факультете литературы.       -Нужно читать современных авторов. Ведь они отражают нашу действительность, отрезок времени, что достался нам. — Отвечать на загадку не стала, лишь высказала свое мнение.       -Каждому свое. По концепции культурной грамматики Эдварда Холла, направленной на осознание различий и выработку терпимости к представителям разных культур, необходимо уважать окружающих людей, так как они имеют право быть другими и думать по-другому.       Он был чертовски привлекательным, как говорит мой отец: «Красив, как женщина». Однако, как и все люди, он не был идеален. Многочисленные шрамы, полученные на занятиях по фехтованию, ели заметные следы от прыщей, ожоги на пальцах от постоянной готовки, слегка кривой нос. Изуна сломал его, когда в средней школе подрался со старшеклассниками из-за помятой гордости. В подростковые годы кровь у него кипела. Даже банда была своя, собранная из двоюродных и троюродных братьев.       Самой отличительной чертой его внешности были волосы, переливающиеся шелком иссиня-черные, как сама ночь. Однажды я его спросила:       -Почему ты носишь такой длинный хвост? — Замешкалась. — Прости, это некорректный вопрос.       -Не беспокойся. Все нормально. Мне нравится завязывать волосы в низкий хвост. Люблю ощущение, когда тугая резинка тянет кожу головы, — он лишь посмеялся легонько, более лояльного человека встретить трудно.       -Ты странный. Это же больно! — Искренне удивилась я.       -Я не более странный, чем ты. Мы стоим друг друга.       Да, мы стоили друг друга, но он и его девушка нет. Когда мы познакомились, у Изуна имел любовную связь со своей дальней родственницей по имени Цубаки. Очень тихая и нежная особа, словно цветок.       -Именно цветок. Красивая, но запаха не имеет, как и камелия. И холодная до жути, — вот так он отзывался о ней, хотя продолжал с ней встречаться.       Вот это меня бесило в нем. Любит меня, но нелюбимую пассию не бросает. Нерешительность его, наверное, и была причиной всех бед.       -Зачем мучать ее, себя и меня? Брось ее! — Требовала я. — Если я не единственная, то никакая.       -Дай мне время. — Был его ответ.       Изуна говорил, что чувствует долг перед ней, что не может оставить ее одну или предать. Мы осознавали наши взаимные чувства, но Учиха не касался меня, пока не расстался с ней. Честный, благородный, но нерешительный.       Мой мальчик, что старше меня на три года. Пушистый кот. Я всегда сравнивала его с наевшимся сметаной котом, когда он был чем-то доволен. А в глазах, цвета спелой черной смородины, танцевали свой ритуальный танец чертята. Если вдохновение приходило к нему, он не мог противиться этой силе. И чтец, и жнец, и на дуде игрец. Он любил рисовать акварелью. Картины его были переполнены чувствами: легкой грустью по прошедшему детству, нежной любовью ко всему живому. «Жизнь, словно птица, пролетевшая за окном», — говорил черноокий мне, когда я сомневалась в каких-то своих действиях.       Я никогда не ела более вкусных печений, чем его. Готовить сладости он умел лучше всякого кондитера, который продавал свои булочки и тортики не далеко от университета. «К хорошему кофе нужен достойный десерт», — великие слова. На белый день он подарил мне муссовый торт с темным шоколадом. Изуна всегда помнил мелочи, например, что я не люблю белый шоколад.       Он был моим идеальным собеседником. С кем-кем, но с ним мне не было страшно озвучивать свои мысли. Ему тоже было комфортно со мной.       «Порой я чувствую себя не собой. Неужели это Учиха Изуна, студент из Токио, брат Мадары, твой молодой человек? Я есть «я», но тот «я» ли? Я не ощущаю себя собой на протяжении максимум десяти ударов сердца. В этот момент смотрю на зеркало, но вижу чужого человека», — признался он мне. Мне нечего было ответить. Я просто подошла и прижала его к своей груди. Изуна обнял меня и вцепился пальцами в ткань моей рубашки. Другой наш разговор, что запечатлелся в моей памяти, произошел зимой, когда он учился на четвертом курсе.       -Милая, знаешь? — Мы просто лежали на кровати, наслаждаясь молчаливым обществом друг друга. Тишину мы любили.       -Мм? — лениво промычала я.       -Порой мне хочется остановить биение своего сердца и слушать только песнь ветра. -Неожиданное заявление вырвалось из его уст. Мне стало не спокойно. Под ложечкой засосало.       -«Слушай песню ветра»…Напомни кто из нас на литературном учится, — коротко посмеялась. У меня не было цели его обитеть.       -Не оборачивай все в шутку, — он посмотрел на меня недовольными омутами своих глаз.       -Не собираюсь. Ты хочешь отбросить субъективизм и все лишнее, верно? — удивительно, но я всегда могла понять мысли Учихи.       -Верно. Отбросить мусор и посмотреть на саму суть. Но суть чего?       -Если суть людей, то я тебе скажу. Люди все равно, что яблоки.       -Такие же гнилые? — Удивился парень.       -Не без этого, но нет. Что остается неизменным в этом фрукте? — дойти своим умом всегда важно.       -Мм…семена?       -Бинго! Мякоть со временем меняется, но сама суть — семена — не меняются. Человек может измениться, но не на корню.       -И то верно. Но мне нет дела до людей, — высказался Изуна, прямо смотря на меня. Общее благополучие и прочее его не особо волновало. Пока живы и здоровы его родные и близкие, ему все по барабану.       -Суть твоей жизни или души я не могу сказать. До этого ты должен дойти сам.       Смех его озарял все вокруг, а голос, словно горный ручей. Если бы не исторический факультет, он мог бы стать знаменитым певцом. Вокруг него всегда были люди. Друзья, братья и влюбленные в него девушки и не только. Его притягательность невозможно было отрицать.       Я однажды увидела Изуну, сразу после того, как мы стали парой, целующимся с высоким парнем с белыми волосами и необычными красными татуировками на лице. Мой возмущенный голос можно было услышать за километр. Эта белобрысая крыса прижимала его к стене. Может я ростом не выдалась, но удар у меня был поставленный. Как оказалось, это был его лучший друг и соперник — Тобирама. Моему удивлению не было предела. Тот был влюблен в него с детства, но действовать решил только на втором курсе университета. Опоздал ты, дружок с бесцветной задницей. Я не уступила своего любимого ему, но потеряла в погоне за мечтой. Хотя он, возможно, приедет ко мне совсем скоро.       -Мне нравится чувствовать себя беспомощным и мелким, — в один вечер любимый сообщил мне. Мы лежали и любовались летним звездопадом.       -У нас нет денег на латексный костюм. Хотя можно заказать из Китая, но не факт, что размер подойдет.       -Фу, ты все извращаешь. Тебе надо писать бульварные романы. Гонорара будет много.

-Ахах.

-Ты любишь небо? — следующее, что Учиха спросил.       -Лазурь моря мне больше по душе.       -Жалко. Я вот обожаю небо. Лечь по землю и смотреть на это бескрайний небосвод — восхитительно.       -Мм, почему тебя это так нравится?       -Я же говорю… Чувство беспомощности перед ликом природы и мироздания, — чуть погодя парень продолжил, — особенно прекрасно закатное небо. Западная часть неба окрашена в розовый, оранжевый и красный, а восточная половина все еще голубая. Люблю плавный переход красок и смену дня на ночь.       Оглядываясь назад, я понимаю, что мой милый Изуна был растерян. Он не понимал как быть со своей жизнью и окружением. У него не было какой-то конкретной цели. Изуна не знал к чему стремилась его душа.       Моя самая большая ошибка заключается в том, что я оставила его одного на перепутье дорог. Может я бы не помогла сделать выбор, но мое присутствие бы облегчило его бремя. Верно говорят, что тонуть вместе не так страшно. Однако я убежала за своей мечтой. В принципе мне не о чем жалеть.       Я была слишком молодой и амбициозной, а он нерешительным и потерянным.       "Я как бабочка в стеклянной банке. Есть отверстия, но все равно воздуха не хватает, и к утру я испущу свой последний вздох". - Мне следовало сказать ему, что готова быть второй бабочкой в этой банке. Хотя это было бы ложью, а Изуна ненавидел всякую неправду.       Сейчас же мы повзрослели. Нам обоим за тридцать. Он нашел себя и свои ориентиры, а я остепенилась, успокоилась и больше не гоняюсь за призрачными мечтами. Остается надеяться, что эти ориентиры не сильно разнятся с моими. Скоро он прилетит ко мне. Люблю и жду его, как цветок, которому необходим солнечный свет.