26. Тело в библиотеке

Когда Драко вышел, Гермиона посмотрела ему вслед, чуть наклонив голову. Интерьеры Малфой-мэнора ему шли. Теперь понятно, откуда эта высокомерная уверенность в себе, которая ничего ему не стоила. Как это — расти здесь? Среди такой бесстыдной роскоши и красоты? Он наверняка досконально знал родословную Малфоев. Все их победы и тайны, все их грехи, какую жизнь они прожили и что оставили после себя. У Гермионы такого не было. Когда родителей не стало, бабушкины вещи, сначала скромно занимавшие маленькую спаленку наверху, стали покорять пространство коттеджа. Её посуда, фарфоровые фигурки и корзины с вязанием медленно поглощали всё, что когда-то принадлежало её матери и отцу. В доме больше не оставалось ничего от её родителей, кроме одной коробочки с мамиными вещами и опоздавшими письмами, которые она так и не решилась вскрыть. Кажется, сейчас пришла пора. Она прочитает письмо за письмом, в их хронологической последовательности, и будет надеяться, что последние мгновения жизни родителей были счастливыми. В конце концов, они были вместе. А потом? А потом она наконец перелистнёт эту страницу. Теперь она готова. Гермиона раскрыла дело и принялась внимательно изучать каждую строчку. Никаких несостыковок и странностей. Все протоколы составлены подробно и обстоятельно. Не обходилось, правда, без маленьких недочётов, типа пропущенной подписи свидетеля. Но это нормально — если бы дело было склеено идеально, то это бы насторожило её больше. Она хорошо помнила, что это такое — работать полицейским. Ничего не указывало на Тома. Впрочем, она и сама больше не верила в эту версию. Гермиона отложила папку и потянулась. Спать ещё не хотелось, и она прогулялась по библиотеке. Вынула наугад книжку и тут же погрузилась в чтение — это была какая-то мудрёная книга по генетике. Странный выбор для такой библиотеки, но чтобы призвать сон — идеально. Потом она поднимется наверх, в спальню Драко, и, уткнувшись лицом в его шею, уснёт. *** Тяжёлая гардина колыхалась от порывов ветра, и сквозь неё прорывался свет подслеповатой луны. Драко уже задремал, когда знакомый голос назвал его по имени. «Драко, Драко, — позвал голос. — Она в опасности… в библиотеке». Резко вскочив, он оглядел постель — пустая. Чёрт побери, Грейнджер! Он машинально накинул рубашку и бесшумно преодолел лестницу, пролетая за один шаг сразу несколько ступенек. Драко бежал, обжигая босые ноги холодным камнем. Коридор показался ему бесконечным. Сердце зашлось в неприятном ритме. «Быстрее. Быстрее», — командовал он себе. И только оказавшись в просторном тёмном зале, он замер, позволяя инстинктам решить за него. Гермиона полулежала в оранжевом кресле, глаза плотно сомкнуты, а на коленях — раскрытая книга. Каштановые пряди каскадом обрамляли лицо и ниспадали на плечи. На её груди растекалось тёмное пятно. Сердце Драко, только что нёсшееся галопом, вмиг будто остановилось. И вдруг пятно сдвинулось. Это была не кровь, а тень, отбрасываемая маленькой фигуркой, склонившейся над Грейнджер. Драко сделал ещё один беззвучный шаг и, поравнявшись с креслом, одной рукой со всей силы оттолкнул почти невесомое тельце. По залитой полосами лунного света библиотеке прокатился сначала тонкий металлический лязг, а потом глухой отзвук удара. *** Гермиона распахнула глаза и глубоко вдохнула, будто выныривая из омута сна. Свет луны мелкой мукой просачивался в библиотеку. Он попадал на обнажённый торс Драко, и его кожа будто светилась. Гермиона подняла голову и увидела, что лицо Малфоя искажено гневом. — Что ты делаешь, Мал... Она не договорила, услышав тихое хныканье. В двух метрах от кресла на полу корчилась и стонала домовиха, прижимая колени к груди. — Пинки! — воскликнула Гермиона. Она хотела было вскочить и броситься на помощь. Но Малфой даже не дал ей подняться, с силой толкнув её обратно. — Сядь, — рявкнул он. Гермиона изумлённо переводила взгляд то на него, то на домовиху. Что тут произошло? Голова потяжелела, мысли никак не могли вернуться в своё обычное течение. Драко склонился над Пинки и, схватив её за ворот, легко, будто кошку, прижал к одному из книжных стеллажей. — Эй, что ты делаешь? — Гермиона вскочила и проследовала за ними. Но Драко, не обращая на неё внимания, прорычал в маленькое морщинистое лицо: — Что ты с ней хотела сделать? — Не надо, отпусти её! — Быстро приблизившись, Гермиона обвила его руками сзади, пытаясь оттащить от эльфийки, и почувствовала, как он весь дрожит. Какое-то время он не шевелился, но потом всё же медленно поставил Пинки на пол. — Хозяин приказывает тебе: стой тут! Никуда не сходи с этого места! — прошипел Драко. Пинки стала растирать крохотные плечики и, опустив глаза, замерла на одном месте. Он повернулся к Гермионе, посмотрел на неё в упор: — Я говорил тебе, Грейнджер! Ты обещала подняться в спальню сразу после того, как прочитаешь свои чёртовы бумаги. — Подойдя к ней вплотную, он отчеканил: — Она хотела тебя убить! Гермиона не сразу поняла смысл сказанного, но в голове что-то будто щёлкнуло. Она вспомнила, как сквозь сон ощущала маленькую нависшую над ней тень. Или это просто игры сознания? Гермиона молчала. Она коротко взглянула на Драко, не удостоив его ответом, и, подойдя к Пинки, опустилась перед ней на колени. Какое-то время она рассматривала её, а потом подняла ладонь, как бы желая дотронуться до эльфийки, но, услышав тихое, почти кошачье рычание, медленно опустила руку на пол. — Что ты, чёрт возьми, делаешь, Грейнджер? Ты не поняла, что я сказал? — взревел Драко. — Дай мне минуту. — Минуту? — Да, Драко! Выйди, — резко бросила она через спину. — Оставь нас наедине. Вместо ответа он приблизился к ней сзади, и его пальцы сдавили её ключицу. — Ты совсем охренела? Я никуда не пойду. Гермиона недовольно закусила губу. Она опустила голову чуть ниже, пытаясь поймать взгляд Пинки: — Послушай, Пинки, ты можешь рассказать мне всё. Ты кого-то защищаешь? Расскажи мне, я смогу тебе помочь. — Помочь? Грейнджер! — простонал Драко. Но Гермиона только аккуратно скинула его руку и ещё ближе придвинулась к Пинки. И тут домовиха перестала тереть плечи и опустила руки. Гермиона видела, как крохотные ладошки сначала сжались в кулаки, а потом Пинки подняла голову. В огромных янтарных глазах разливалась злоба. От этого взгляда Гермиону бросило в жар, она оцепенела, не в силах оторваться. И будто откуда-то издалека раздалось зловещее шипение. — Грязнокровка не должна была выжить. Полукровка должен был прикончить любопытную девчонку. В голове Гермионы будто лопнул шар, и от этого ощущения она на мгновение оглохла. — Нет, Пинки. Кого ты защищаешь? — Что такое? — Рот домовихи расплылся в широкой улыбке. — Все знают, что полукровку убить нельзя, ведь он первый приходит за своими врагами. Если бы не мастер Драко, ты бы гнила в болоте. Давно мёртвая, давно гнилая. Гермиона приоткрыла рот, а потом отшатнулась, чуть не упав назад. — Я не верю, что ты сама это придумала. Пинки упёрла руки в боки и, блеснув глазами, ответила: — Грязнокровка думает, что она особенная, потому что научилась понимать нашу магию. Но ты такая же, как все, кто недооценивает эльфов. Ты думаешь, что мы — как глупые, недоразвитые дети. Гермиона почувствовала, как кожа на лице покрылась красными пятнами. — Я не верю. — Ах, не веришь?! — Пинки вдруг кинулась вперёд, но тут же замерла. Её глаза стали испуганными. — Нарушила. Нарушила приказ хозяина. Плохая Пинки, плохая. Она несколько раз резко ударила себя в грудь кулаком, а потом по голове. От увиденного у Гермионы сжалось сердце. — Перестань, прекрати! — крикнула она, не помня себя. Но Пинки не реагировала. — Драко! — Она повернулась к всё ещё стоявшему позади Малфою. — Скажи ей прекратить. — И не подумаю, — процедил он. — Драко! — Она схватила его за полы широких штанов. И только тогда он нехотя и рублено сказал: — Стой смирно, Пинки! Домовиха тут же замерла, а потом несколько раз поклонилась Драко. — Хозяин великодушный, хозяин добрый. Пинки слушается хозяина. Пинки принадлежит Розье. — Спасибо, — прошептала Гермиона. Губы почти не слушались, и ей пришлось замолчать на минуту, прежде чем она продолжила: — Но, Пинки, как же так? Не может быть, что это ты. — К горлу подступил ком, и перед тем, как задать главный вопрос, Гермиона откашлялась. — Ты убила их? Но вместо ответа Пинки вдруг начала хихикать. Её маленькая грудка быстро опускалась и поднималась, со стороны могло показаться, что она задыхается. — Отвечай ей, — холодно произнёс Драко, и по его тону Гермиона поняла, что он догадался, о чём именно она спрашивает. На мгновение в библиотеке повисла тишина, изредка прерываемая песней ветра за окнами. Сначала домовиха шептала что-то нечленораздельное: — Пинки ответит. Конечно, Пинки ответит. Пинки служит Розье. Только Розье. — Хозяин приказывает отвечать, — произнёс Драко настойчивее. — Подожди, Драко. — Гермиона нашла в себе силы медленно встать. — Только обещай, что ты ничего ей не сделаешь, что бы она сейчас ни рассказала. — А что она может рассказать? По телу Гермионы пробежал озноб. Том Реддл медленно пересекал библиотеку и, поравнявшись с креслом, нагнулся, чтобы подобрать с пола блестящий предмет. — Так-так… Это ведь кинжал Люциуса? Я не могу ошибаться. И откуда он тут? Я думал, кинжал уничтожен в пожаре. Гермиона перевела взгляд на Пинки. Пока Том плавно, словно огромная смертоносная змея, скользил в их сторону, домовиха смотрела на него не моргая и только ещё шире улыбалась по мере его приближения. Глаза её стали неожиданно спокойными. Она почти деловито поправила передник и, всё ещё не отводя взгляда от Тома, произнесла: — Мерзкая гоблинская сталь не плавится даже в священном эльфийском пламени. Пинки подобрала его, когда убила мастера Люциуса и девчонку Блэк. Том замер на полпути, его плечи неестественно поднялись, словно воротник кобры. — Что ты сказала? — прошипел он. — Да, да, — почти кокетливо повторила Пинки. — Это была Пинки. — Хочешь сказать, что ты — существо… мелочь, убило Люциуса? Волшебника? Этого не может быть. Том продолжил медленно двигаться вперёд, не сводя взгляда гипнотических чёрных глаз с домовихи. — Мерлин, почему вы не спите…? Все четверо обернулись. Нарцисса, появившаяся на пороге, лениво поправила прядь белых волос и замерла, оглядывая представившуюся её взору сцену. — Ну и что здесь происходит? — капризно спросила она и сделала было шаг вперёд, но Том властным тоном остановил её: — Стой, где стоишь, Нарцисса. Не подходи ближе. — Что?! — Твоя служанка только что призналась, что убила Люциуса. Нарцисса уставилась на Пинки. — Что ты такое?.. Даже в темноте было видно, как лицо Нарциссы стало ещё бледнее. Она замотала головой, будто отгоняя ночной кошмар. А потом медленно оглядела библиотеку, словно видела её в первый раз, и вдруг начала заваливаться набок. Она вот-вот упала бы, если бы не Реддл. Он пересёк комнату в два прыжка и успел подхватить Нарциссу за плечи, провёл ей рукой по щеке и заправил белые локоны за уши. — Приди в себя, дорогая. — Я не понимаю, — бормотала Нарцисса. — Это полная ерунда! Пинки вдруг взвизгнула, словно собачонка, и хотела было кинуться в сторону хозяйки, но приказ Драко действовал. Она не двигалась. — Пинки, — безжизненным голосом говорила Нарцисса, — скажи им, что это ошибка. — Госпожа, — захныкала Пинки, — простите, госпожа. Мерзкая девчонка Блэк должна была умереть, должна была поплатиться за всё, что совершила. А мастер Люциус просто случайно был там. Случа-а-айно, — она практически проблеяла последнее слово. Глаза Нарциссы округлились, и она вскрикнула, словно раненый зверь. От этого звука Пинки поморщилась, будто он причинил ей физическую боль. — Она сумасшедшая! — прошипел Том. — Я убью её голыми руками! Нарцисса вдруг встрепенулась. — Нет, Том, пожалуйста! — Она отчаянно пыталась ухватить Реддла за руки. — Драко! — обратилась она к сыну. — Она ведь вырастила тебя, пощадите, пощадите её. Пинки! Я не верю! Скажи им, что это шутка! Гермионе показалось, что на мгновение всё вдруг замерло. А потом она услышала спокойный и серьёзный голос: — Госпожа, не стоит переживать из-за Пинки. Пинки всегда будет любить вас. Дальше всё произошло быстро. Гермиона ещё несколько раз отматывала воспоминания до этого события, думая, что была единственной, кто мог бы остановить домовиху. Но почему-то этого не сделала. Всего лишь за какую-то долю секунды алый круг, словно огненная змея, обвил маленькое тельце. Раздались крики. Кто же кричал? Пинки? Нарцисса? Или, может быть, сама Гермиона — она уже не понимала. Единственное, что она тогда явственно ощущала, — это запах, похожий на вонь сожжённых волос. Всего спустя несколько секунд на том месте, где только что стояла домовиха, образовалась кучка чёрного пепла. *** Рассветный дым белыми клубами наполнял гостиную. Мать сидела, укутанная в принесённый Томом плед, и не сводила глаз с фарфоровой чашки, наполненной чаем. Дом медленно приходил в своё привычное состояние, будто сегодня ночью ничего не произошло вовсе. — Не понимаю, — произнёс Том. — Она ведь убила твоего мужа. Как ты можешь её жалеть? — Мерлин, Том! Неужели ты не видел? Она явно была не в себе. Бедная старая Пинки! — Бедная, — процедил отчим. — Я бы предпочёл, чтобы ты выгнала всех домовиков... Я знал, что они умеют колдовать, но думал, что это что-то безобидное, типа кулинарной магии. — Том! — Нарцисса закрыла лицо руками и зарыдала. Драко не смог вынести плач матери и вернулся в библиотеку. Гермиона всё ещё недвижно стояла там и смотрела на место на полу. Остался странный след — чёрное солнце с пустотой в середине. Если бы он сегодня замешкался всего лишь на секунду... Ему не хотелось об этом думать. Он вспомнил звучание знакомого голоса, позвавшего его. Нет, ему не могло показаться, он отчётливо слышал голос отца. Если бы не отец, он потерял бы Грейнджер навсегда. Драко подошёл к Гермионе и заглянул в растерянное и бледное лицо, на котором по-особенному ярко проступили веснушки. Вдох. Выдох... Вдох — выдох. Знакомый запах травы, лайма и мяты. Он крепко прижал её к себе. Вдох — выдох. — Пошли спать, — тихо прошептал он. — Всё кончилось. Гермиона не сопротивлялась. Они поднялись наверх, крепко держась за руки. Перед тем как плотно задёрнуть шторы, Драко взглянул на портрет. Лицо Люциуса было всё таким же холодным, а серые глаза смотрели взыскательно. Он попробует поговорить с ним завтра, когда вернутся силы. — Спи спокойно, отец, и спасибо, — прошептал он. Драко крепко прижал к себе Гермиону, в этот раз он никуда её от себя не отпустит. А ещё через мгновение оба провалились в сон.