25. Маленький зверёк в змеином логове

Он решил ехать до мэнора по платному шоссе через Слау и Марлборо[1]: путь был чуть длиннее, зато они проезжали живописный Западный Лавингтон, где находился ипподром Малфоев. Даже для девчонок из его круга собственный ипподром был чем-то впечатляющим, что уж говорить о студентках и туристках, которых они с Гарри клеили в клубах и привозили туда. Всего за двадцатку сторож соглашался ничего не рассказывать Нарциссе. Но Грейнджер ипподром вряд ли бы впечатлил. Она вообще не была похожа на девчонок, с которыми рос Драко, типа сестёр Гринграсс. Одна фамилия чего стоит: «Грейнджер» — деревенщина. Но это просто фамилия, а богатенькие лошадницы иной раз действительно воняют конским дерьмом. Но настоящий запах аристократии — это кровь. Теперь кровью пропах и сам Драко. Он до сих пор чувствовал на руках металлический запах и постепенно понимал — этот запах останется с ним навсегда. Даже если сжечь кожу кислотой — запах никуда не уйдёт. Теперь это часть его — забыть не получится. Кровь придётся полюбить. — Я сказал матери, что ты не пьёшь. — Я и не пью. — Верно, но ты ведь помнишь: Том думает, что ты беременна. Она усмехнулась. Примерно через полчаса после выезда из Лондона Aston Martin плавно въехал в распахнутые ворота и покатился по белой каменистой дорожке. У особняка уже стоял чёрный Rolls-Royce. Том был здесь и ждал их на крыльце с бокалом бренди. — Какая честь, мисс Морель! Наконец наше знакомство состоится при более приятных обстоятельствах. — Он любезно протянул Гермионе руку. Она несколько мгновений медлила, но потом налепила на себя неестественно дружелюбную улыбку и со свойственным ей изяществом тираннозавра протянула свою руку в ответ. Тут на крыльцо выбежала Нарцисса в коротком красном платье. Она сдавила Гермиону в объятиях и расцеловала в обе щёки на французский манер. Гермиона тут же повернулась к машине и выудила из бардачка шкатулку. — Мерлин! — воскликнула Нарцисса. — Неужели вы нашли её в поместье? Гермиона кивнула. — Это же моя старая шкатулка! — Там локон тёмных волос, — нерешительно сказала Гермиона. — Что? — Нарцисса рассеянно распахнула крышку. — Ах, локон! Это локон Андромеды. Моей старшей сестры. — Ещё одна тайна? Почему мы с ней не общаемся? — спросил Драко, облокотившись о крышу автомобиля. — Не моя вина! Я бы хотела... — Нарцисса ненадолго замолчала. — Кажется, она сейчас в Австралии. На другом краю Земли. Улыбнувшись содержимому шкатулки, Нарцисса захлопнула крышку и отдала её домовихе. Пинки зачем-то укутала шкатулку в подол фартука, словно реликвию, и поспешила в дом. Наступила очередь Драко. Мать прижала его к себе, и он уловил лёгкий запах вина. — Смотрю, кто-то уже начал веселиться, — сказал он, мягко отстраняя Нарциссу. — Перестань, Драко! — Она легко шлёпнула его по щеке. — Не каждый день ты знакомишь меня со своей девушкой. Я так ждала этого! Давайте скорее в дом. Горели свечи. Стол был богато задрапирован тканью и цветами, сервирован фамильным серебром и фарфором, которые обычно берегли и доставали только по самым важным случаям. Царил полумрак — любимый союзник карточных аферистов, и Драко вдруг подумал, что они готовятся к покерной партии, а Добби и Пинки, прислуживавшие в белых перчатках, напоминали миниатюрных крупье. — Нарцисса, ты превзошла саму себя, — сказал Том, оглядывая сервировку и помогая ей задвинуть стул. — Спасибо, дорогой! А как тебе Драко, нравится? — Скажу, когда опьянею так же, как вы, — устало сказал Драко, хрустнув шеей. Нарцисса и Том переглянулись и захихикали, словно подростки. — Охрененный будет вечер, — шепнул Драко, помогая Гермионе присесть. — Не волнуйся, обычно при таком количестве выпивки до десерта они не дотягивают. — Что вы там шепчетесь? — обиженно спросила Нарцисса. — Давайте говорить о чём-нибудь весёлом. — Есть у меня для тебя весёлая тема, Цисси, — откликнулся Том. — Предлагаю поднять тост за наше знакомство с мисс Морель! Пусть оно и произошло при весьма забавных обстоятельствах. — Да? — Нарцисса воодушевлённо округлила глаза и облокотилась на стол. — Видишь ли, милая, мисс Морель намеревалась проделать маленькую симпатичную дырку у меня в голове. Чуть больше четверти дюйма. В комнате мгновенно повисла электрическая тишина. Лязганье посуды прекратилось, и, казалось, даже пламя свечей перестало трепетать. — Что? — тихо сказала Нарцисса, побледнев и откинувшись на спинку стула. У Драко свело скулы. — Я думал, — отчеканил он, — мы закрыли эту тему. Том чуть откинул голову назад — произведённый эффект его явно забавлял. — Прости, сынок, не удержался. Ты же знаешь, иногда я люблю поворчать. Драко уже лихорадочно подбирал фразу, чтобы вернуть настроение вечера в относительно нормальное русло. Но ничего сказать не успел, потому что раздался невозмутимый голос Грейнджер: — Вообще-то я целилась в сердце. Драко выругался. Точно готовясь отразить нападение, он крепко сжал в руке вилку. И почему ему вечно приходится тушить пожары, которые она устраивает. Нарцисса посмотрела на Драко с отчаянным выражением. Неужели тут только мать и он обладали достаточным благоразумием, чтобы понимать, как опасны такие разговоры с Томом. Том покрутил стакан в ладони, и вдруг тонкая улыбка змеиным хвостом скользнула по его губам. — А это интересно, мисс Морель! Почему же сердце? Гермиона выпрямилась и завела прядь волос за ухо, прежде чем ответить: — Хм, мне показалось, что выстрел в голову был бы не таким личным. Нарцисса и Драко снова переглянулись. Том положил обе ладони на стол и некоторое время внимательно смотрел на Гермиону, а потом вдруг расхохотался. — Мда, — сказал Том, обращаясь к Драко, — никогда не думал, что ты найдёшь себе кого-то под стать. — Он перевёл взгляд на содержимое своего стакана, а потом залпом осушил его. Драко хмыкнул. Тут отчим был неправ, Грейнджер была куда хуже, но от комментария удержался. И тоже залпом осушил свой стакан, хотя в нём оставалось больше половины. Драко поочерёдно смотрел то на Грейнджер, то на Тома и сделал поразительное открытие. В их диалоге было что-то неуловимое, скрытый намёк на взаимопонимание. А что, если? Драко задумчиво закусил губу. Вот о каком визите говорила Грейнджер. Что ж, Том любил доводить дела до конца и самолично участвовать в так называемых полевых работах. А ещё — и это было самое невероятное — Драко чувствовал это кожей: Том симпатизировал чёртовой Грейнджер. — Бумаги, которые вы просили, лежат в библиотеке. После ужина у вас будет возможность с ними ознакомиться, — произнёс Том, снова глядя на Гермиону. — Какие ещё бумаги? — обиженно, как ребёнок, которому не уделяют внимания, спросила Нарцисса. — Ерунда, дорогая Цисси. Просто бумаги из Министерства. — Дело Люциуса? Вместо ответа Том притянул к себе ладонь матери и поцеловал. — Тебе ни о чём не стоит беспокоиться. Это дела давно минувших дней. — Не таких уж минувших, — хмыкнула Нарцисса, — если они портят мне ужин, к которому я так готовилась. — Она вдруг быстро посмотрела на Драко и незаметно для остальных подмигнула. Что ж, мать, несмотря на всю её хрупкость, была тем ещё игроком. Хочешь скрыть один пожар — разожги другой. — Не драматизируй, мама. Подумаешь, выбрала салфетки, — пренебрежительно отозвался Драко, вступая в игру. — Драко! — возмущённо воскликнула Нарцисса. — Сейчас же перестань. Не смей портить вечер! Ты не знаешь, как долго я к нему готовилась. Драко пожал плечами. — Том! — продолжила она. — Скажи ему, Том! Пусть он перестанет, я не хочу ссориться. И уж тем более не перед твоей невестой! Услышав последнее слово, Гермиона, до этого сохранявшая максимальное хладнокровие, поперхнулась водой и прыснула, забрызгав скатерть. — Ох, детка! Ты в порядке? — Нарцисса вскочила из-за стола и, подбежав к Гермионе, принялась шлёпать её по спине. — Не... совсем... — хрипло произнесла Гермиона, откашливаясь. — А что я такого сказала? — тут же затараторила Нарцисса. — Разве не логично говорить о свадьбе, учитывая... её… положение? Гермиона закрыла рот рукой и вытаращила глаза на Драко. И тут раздался насмешливый баритон Тома. — Это моя вина, — игриво откликнулся он. — Каюсь. Я рассказал твоей матери чудесные новости о пополнении. Нарцисса захлопала в ладоши. — Дети мои, как же я рада. Неужели наконец-то я стану бабушкой. Только... — она вдруг замерла. — Только я не буду той странной бабушкой, которая заставляет внука называть себя по имени, нет, нет. Я буду гордиться, что наконец-то стала бабушкой! Она обняла Драко со спины и поцеловала в макушку, а потом то же проделала с Гермионой, которая теперь сидела мрачнее грозового облака. — И всё же, Нарцисса, — продолжил Том, когда она вернулась на своё место, — разве тебе не интересно узнать, почему мисс Морель планировала меня убить? Что ж, маленький отвлекающий манёвр матери не сработал. — Том... — тихо начала было мать, но осеклась. — Мисс Морель, не расскажете? Гермиона, вернувшая равнодушный вид, пожала плечами. — Расследование практически убедило меня в том, что вы не причастны к взрыву. — Практически? — Никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. Даже судебный приговор может быть обжалован. — Мне интересно, и что вам открыло это ваше расследование? — Это тайна следствия. — Бросьте, мисс Морель. Я, как и вы, был бы заинтересован, если бы всплыли новые факты. — То есть вы всё же не осуждаете меня? — Я? Я бы точно не осуждал вас. — И вы бы мстили за смерть лучшего друга после стольких лет? — Всегда! — Мерлин, — вскричала Нарцисса, — Белла умудряется отравлять мне ужин и с того света. Том не обратил на её замечание никакого внимания и продолжил. — Так вы выяснили что-то новое? Гермиона выжидательно посмотрела на него, будто взвешивая свой ответ. Думать надо было раньше, Грейнджер. До того, как вообще решила устроить покушение на Тома Марволо. — Беллатрикс остаётся пока что самым логичным вариантом, учитывая, что она фигурирует в обоих пожарах. — Обоих пожарах? — переспросил Том. — Да, — задумчиво ответила Гермиона, — ещё один пожар был около тридцати лет назад в Солтрейнхолле. — Что за Солтрейнхолл? — спросил отчим, нахмурив брови. — Мерлин, Том, неужели ты не помнишь? Это родовое поместье Блэков. Вообще-то оно должно было перейти Сириусу, — мать предприняла очередную попытку сменить тему, — но ни он, ни Регулус не планируют заявлять права на эту рухлядь. Поэтому поместье и титул однажды достанутся Драко. — Она приподняла нос, взгляд снова делался довольным. — Хотя в Суссексе такие ужасные зимы, что лучше уж избавиться от этой развалины. — Какой пожар? — Тома снова нельзя было сбить с темы. — Том, пожалуйста, не начинай, — простонала Нарцисса. — Добби, я больше не могу слушать это на трезвую голову, немедленно подай мне бутылку красного и не смей убирать, пока я её не закончу. Добби исполнил поручение, и через пару мгновений Нарцисса сидела на своём стуле, поигрывая бокалом с бордовой жидкостью. — Я расскажу, — перебила она открывшую было рот Гермиону. — И закончим на этом. Речь про пожар, который произошёл перед шестым курсом. — Она дотронулась прохладной поверхностью бокала до виска. — Чудо, что я вообще выбралась. — Она призадумалась. — Если бы не поднялся ветер, и ветка не застучала в окно… Ох, страшно даже подумать. Погиб Сигнус, потом умерла Друэлла, Андромеда куда-то сбежала. Был такой кавардак, поэтому я приехала в Хогвартс только в октябре. — Ах да, дорогая, — Том чуть нагнулся к ней, — прости, я совсем забыл об этом. — Да уж! — Нарцисса недовольно цокнула, но быстро сменила гнев на милость и тоже подалась в его сторону. — Рождение Драко перечеркнуло все беды. Помнишь, как мы были тогда счастливы, вчетвером? Я, ты, Люциус! И наше чудесное красивое дитя. — Она подмигнула Драко. Ещё через несколько глотков румянец вернулся к Нарциссе, и мать, приказав отчиму переставить стул вплотную к себе, начала что-то шептать Тому на ухо. — Мерлин, — произнёс Драко, допивая второй бокал бренди, — вы ведь не забыли, что вы пока не одни. Мать удивлённо посмотрела на него, будто Драко и правда посвятил её сейчас в какую-то тайну. Открыв рот, она хотела было что-то возразить, но вместо неё снова вступился Том: — И правда, Нарцисса. — Он коснулся пальцем кончика её носа. — Мы пока что не одни. Так, — продолжил он, обращаясь к Драко, — что вы делали во Франции? Нарцисса простонала, кладя голову Тому на плечо и обиженно закатывая глаза. — А это ты откуда узнал? — холодно спросил Драко. — Я оплачивал джет с защищённого счёта. — Прости, но ты слишком ценен, чтобы я не знал о твоих перемещениях. — Так что конкретно вы делали в Монпелье? — Говорили со свидетелями, — ответила Гермиона. Том сделал приглашающий жест рукой, призывая её продолжать. — Ничего такого, — в этот раз отозвался Драко. — Тётка бредила. Называла себя проклятым дитя и таскала с собой какую-то обгорелую куклу. — Как интересно. — Том задумчиво забарабанил пальцами по столешнице. Неожиданно грянул громкий звон. Огромный фарфоровый кувшин свалился со столика в углу и, ударившись о каменный пол, разлетелся на множество осколков. — Пинки! — воскликнула Нарцисса, обернувшись и оценив ущерб. — Осторожнее — это ведь фамильное наследие Малфоев! Домовиха, которая всё это время незаметно стояла в дальнем углу комнаты, начала лепетать извинения. Она несколько раз щёлкнула пальцами, вызывая ремонтирующее заклинание, но ничего не вышло. — Простите, простите! — Ох, будет тебе, — Нарцисса смягчила тон и махнула рукой. — Это — всего лишь посуда. Просто почини поскорее. Пинки опять щёлкнула пальцами, но снова безрезультатно. Тогда Добби подошёл к осколкам и, мягко отстранив престарелую домовиху, нагнулся над разбитым кувшином. Щелчок. Через мгновение кусочки фарфора пришли в движение и наконец плотно соединились. Драко посмотрел на Гермиону — она не сводила глаз с того угла, где стояла Пинки. И вдруг выпалила: — Она не специально. Вы ведь не накажете её? — Драко заметил, как Гермиона сжала салфетку в кулак. — Накажу? — Мать удивлённо захлопала глазами. — О, Мерлин, конечно нет. У нас ведь не Средневековье. — Пинки, если ты устала, то лучше пойди отдохнуть. Драко показалось, что домовиха бросила быстрый раздражённый взгляд на Гермиону. — Прошу, госпожа, не отсылайте меня, Пинки хочет работать и быть полезной. Нарцисса улыбнулась: — Ну и славно, как скажешь, дорогая. — И, переведя глаза на Гермиону, добавила: — Ох, и откуда у вас такие странные предубеждения. Пинки нянчила ещё мою маму, она так давно живёт с нами, что, скорее, уже член семьи. Наказывать... вот ведь придумали. — Проклятое дитя... — задумчиво произнёс Том, когда события в комнате снова сконцентрировались вокруг их стола. — Нарцисса, поправь меня, но, кажется, так раньше называли детей от близкородственной связи. И снова острый звук бьющегося стекла. Нарцисса вскочила со стула. — Ох, Мерлин! Пинки, пожалуйста, отдохни, дорогая. Энергичными шагами она подошла к домовихе и опустилась на колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Я совсем не злюсь. Ты и так уже сделала достаточно. Всё так великолепно только благодаря тебе. А теперь иди отдохни. — Сказав это, Нарцисса прижала домовиху к себе, а потом поцеловала в морщинистый лоб. Пинки посмотрела на мать, потом оглядела комнату, задержав взгляд на Гермиону, и низко-низко поклонилась. — Что это с ней? — спросил Том, когда Пинки вышла из столовой. — Ничего, дорогой, — раздражённо ответила Нарцисса, — просто, если ты ещё не понял, все эти воспоминания наводят жуткую тоску. Том пожал плечами. — И всё же... проклятое дитя... я прав? — Том! Ну что же ты всё не уймёшься. Нет, — вскричала мать и осушила свой бокал, — кажется, там вообще про другое! Про детей, которых зачали под действием любовного зелья. Ой... — осеклась она, и огромные синие глаза испуганно уставились на отчима, лицо которого в ту же секунду окаменело. — То есть... то есть... — начала Нарцисса, открыв было рот, и вдруг громко икнула, и ещё раз: — Ик... ик... — В повисшей тишине было слышно лёгкое постукивание ветра об оконные рамы. Но уже через мгновение мать залилась звонким смехом. Глядя на её лицо, залитое почти подростковым румянцем, Том постепенно словно оттаял и расплылся в широкой улыбке, продемонстрировав безупречно ровные, как у хищника, белые зубы. *** Следуя заведённому порядку, чай подали в гостиной. Драко был прав: к тому времени Том и Нарцисса были так увлечены друг другом, что десерт их не интересовал вовсе. Добби услужливо разливал чай и уже раскладывал на тарелки изящные кусочки Захера[2], когда Драко жестом приказал ему остановиться. Лямка платья упала с плеча Нарциссы, и мать небрежно тряхнула копной белых волос. Драко издал сдавленный стон и нагнулся к Гермионе: — Свалим отсюда, Грейнджер, пока мой ужин не оказался на ковре. За их спинами раздался смех Нарциссы и тихий баритон Тома. Их ухода никто даже не заметил. Держа Гермиону за руку, Драко вёл её по анфиладам сумрачных коридоров, которые всегда заполнял запах восковых свечей. — Что ты делаешь? — Покажу тебе Мэнор. — Размер твоего хозяйства я уже оценила. Драко резко остановился и прижал Гермиону к стене. — Давай не сейчас, Грейнджер. Мне нужно отойти от того, что я наблюдал полвечера между Томом и моей матерью. А ещё я зол на тебя. — И за что же? — Ты говорила с Томом без меня? Это было в ту ночь, когда ты типа пришла вернуть бомбер? — Осади, Драко, мне не нужно твоё разрешение на это. Кроме того, он сам ко мне пришёл. — Том? Пришёл к тебе домой? Один? Он сильнее сжал пальцы на её плече. — Один. — И чем вы занимались? — Ты правда ревнуешь меня к отчиму? — Отвечай на вопрос. — Ты же слышал. Мы разговаривали. — Обещай мне никогда не приближаться к Тому. Тебе может казаться, что ты знаешь его, что ты понимаешь, чего от него ожидать. Но это не так. Том — это удав: он подпускает близко тех, кого хочет сожрать. Поняла? Ты поняла меня, Грейнджер? Гермиона надула щёки — сейчас начнёт возмущаться и перечить. Драко не хотел это слышать. Он плотно прижался к её губам своими и сильнее вдавил её в стену. — Пошли, — шепнул он, когда оторвался. — Сделаю тебе экскурсию по моей спальне. — Стой, Драко. Сначала хочу посмотреть бумаги в библиотеке. Он выругался. — Мне не нравится, что ты будешь шляться по дому одна. — Из-за Тома? Драко не ответил. — Ты же видел, что у Тома есть занятие поинтереснее. Грейнджер была права. Его родители сейчас наверняка пробираются в гостевую спальню на первом этаже, которую занимает Том. Когда они начинали так себя вести, Драко казалось, что единственным взрослым в доме оставался он. Он провёл её по коридору первого этажа, пока они не оказались в угловой комнате, одна стена которой представляла собой панорамное окно, а по периметру трёх других располагались стеллажи, до потолка заставленные книгами. Пустая полутёмная библиотека напоминала затопленный корабль. — Вот эту полку, — Драко указал на небольшую полупустую нишу между двумя шкафами, — заставлю мангой. Гермиона рассмеялась. — Солидная библиотека для того, кто не читает. — Здесь не только мои книги. Это собиралось веками. В библиотеке малая часть. Антикварные экземпляры находятся в специальном помещении в одной из пристроек. Уникальные спрятаны в нашем хранилище в Гринготтсе. — Ты ценитель редкой литературы? — Скорее денег. Некоторые книги растут в цене вдвое быстрее рынка. — Наверно, это мне, — она указала на бумажную папку, лежащую на круглом столике у камина. Драко пожал плечами. Он смотрел, как она с ногами забирается в кресло у камина и готовится читать. — Будешь стоять над душой? — Она подняла глаза. — Ты невыносима, Грейнджер. Ты знаешь это? Я спущусь за тобой через час. Если закончишь раньше, моя спальня — вверх по лестнице и направо. Гермиона кивнула, углубляясь в страницы. Выходя из библиотеки, Драко обернулся на пороге. Она сидела в оранжевом кресле на фоне камина, окружённая тягучей смолой ночи. В пространстве его фамильного наследия она показалась ему слишком хрупкой. Маленький зверёк, что-то среднее между храбрящейся кошкой и любопытной выдрой, случайно забравшееся в змеиное логово. Его охватило странное беспокойство — зря он её сюда притащил. ========== [1] Слау и Марлборо — реальные географические точки на юге Англии (графство Беркшир и Уилтшир). Трасса через Слау и Марлборо действительно ведет на юго-запад в сторону Суссекса и Уилтшира, где традиционно располагаются самые элитные конные заводы и поместья британской аристократии. [2] Захер — знаменитый шоколадный торт, шедевр австрийской кухни, созданный кондитером Францем Захером в 1832 году. Представляет собой плотный шоколадный бисквит с одним или двумя слоями абрикосового конфитюра, покрытый сверху толстым слоем гладкой шоколадной глазури. Традиционно подается со взбитыми сливками без сахара.