Часть 1

Глава 1 Читательница, здравствуй — Это рак желудка. Я не сразу поняла, что врач обращается ко мне. Белый кабинет. Холодный свет. Запах спирта. Бумаги на столе. Мужчина в очках смотрел так, будто уже заранее просил прощения за весь мир. — Простите?.. Голос прозвучал хрипло, словно воздух царапал горло, мешая говорить. — Опухоль распространилась, — сказал он. — Есть метастазы. Операция уже не поможет. После этого я почти перестала слышать. Рак желудка. Не гастрит. Не язва. Не очередное «меньше нервничайте и питайтесь нормально». Рак. У меня. В двадцать четыре. Я машинально прижала ладонь к животу. В последние месяцы боль и правда стала невыносимой. После еды внутри скручивало так, будто кто-то медленно проворачивал ржавый крюк. Иногда тошнило до потемнения в глазах. Иногда казалось, что желудок разъедает изнутри кипящей кислотой. Но я списывала всё на нервы, кофе, бессонницу, жизнь. Оказалось — дело не в стрессе. Оказалось — в опухоли. — Есть кому сообщить? — спросил врач. Я покачала головой. И тогда он посмотрел на меня уже не как на пациентку, а как на по-настоящему одинокого человека. Наверное, не без причины. Меня звали Кристина Фролова. Двадцать четыре года. Родителей нет. Любимых, ради которых стоило бы отчаянно цепляться за жизнь, тоже нет. Несколько заказчиков. Пара пустых переписок. Холодная квартира. Ноутбук. Чайник. И сотни прочитанных романов вместо настоящих отношений. — Сколько? — спросила я. Он помолчал. — Несколько месяцев. Возможно, меньше. Я кивнула так спокойно, будто мы обсуждали срок доставки. Домой я вернулась с пакетом лекарств, распечаткой анализов и странной пустотой внутри. Сначала проверила баланс на карте. Потом заказала еду — в три раза дороже обычной. Потом купила бутылку вина, которую раньше сочла бы бессмысленной тратой. А после долго сидела на кухонном полу и думала о том, что смерть удивительно быстро делает человека практичным. Когда жить осталось недолго, внезапно отпадает почти всё лишнее. Не нужно строить карьеру. Не нужно никому нравиться. Не нужно делать вид, будто впереди ещё целая жизнь. Остаётся простая схема: боль, таблетки, короткая передышка, снова боль. Я пыталась смотреть фильмы — не шло. Пыталась включать музыку — раздражало. Пыталась играть — не цепляло. В итоге остались только книги. Точнее, один роман. Тот самый, который сначала бесил, потом затянул, а затем стал почти болезненной зависимостью. «Полная стена цветов: все крутые парни апокалипсиса — мои бывшие, божественно удачливая девушка». Даже название звучало так, будто автор потерял рассудок где-то между третьим и четвёртым тегом. Но внутри было ещё хуже. Академия. Апокалипсис. Читатель, вошедший в роман. Регрессор. Девушка с почти божественной удачей. Толпа невероятно красивых и сломанных героев. Будущие гении. Будущие чудовища. Будущие легенды. И финал, в котором умирали все. Когда я впервые это прочитала, меня перекосило от злости. После второго раза стало по-настоящему больно. К десятому перечитыванию я уже знала, в какой главе кто кого предаст, кто и когда впервые сломается, кто в каком эпизоде улыбнётся — перед тем как умереть. А потом эти герои стали для меня чем-то большим, чем просто текст. Потому что умирающему человеку очень легко привязаться к тем, кто тоже идёт к гибели. Особенно если они красивые. Настолько, что душевное равновесие можно даже не пытаться сохранить. Любимый персонаж номер один — читатель. Тёмная полуулыбка, опасный ум, жестокая преданность своим. Из тех, кто шутит так, будто заранее знает, где у тебя самое слабое место. Из тех, кто, если полюбит, то сожжёт весь мир — и тебя заодно. Любимый персонаж номер два — регрессор. Холодный, молчаливый, собранный. На вид — человек, которому безразлично всё. На деле — тот самый одинокий пёс, который будет молча истекать кровью, но всё равно останется между бедой и теми, кого считает своими. Любимый персонаж номер три — гений огня. Сначала — миниатюрная язвительная красавица с характером спички. Потом, после пробуждения силы, — высокая, яростная, ослепительная, как стихийное бедствие. И это только трое. А ещё академия. Лекции. Форменная одежда. Обычная студенческая жизнь рядом с любимыми героями. Чистая мечта фанатки. Если бы не один нюанс. Конец света. Боль нарастала быстро. К третьему месяцу мне стало трудно есть. К четвёртому — трудно вставать. К концу я уже не жила, а терпела. Живот сводило так, что иногда я сгибалась прямо на кровати и не могла даже закричать — только хватала ртом воздух. Внутри будто ворочали ножом. Таблетки помогали всё хуже. Меня тошнило даже от воды. Порой казалось, что тело уже умерло, а боль почему-то осталась. И всё это время я продолжала читать роман. Снова и снова. Потому что, пока я читала о них, я была не совсем одна. В тот день, когда я в очередной раз дочитала финал, боль была такой сильной, что пальцы дрожали над экраном. Комментарии под последней главой, как и ожидалось, были прекрасны: «Автор, ты псих?» «Четыреста с лишним глав страдать ради этого?» «Я ненавижу тебя, но жду следующую работу.» «Хотя бы одного можно было оставить в живых!» Я тоже могла написать что-нибудь злое. Но вместо этого открыла личные сообщения автора. Долго смотрела на пустое поле. Потом начала печатать. «Здравствуйте. Я, наверное, звучала бы странно, даже если бы не умирала.» Отправить. Я закашлялась, скрючилась от боли, дождалась, пока перед глазами перестанут плавать чёрные пятна, и написала ещё: «У меня терминальная стадия рака желудка. И это, возможно, слишком нагло, но… Не могли бы вы изменить финал?» Пальцы дрожали. Я печатала медленно, останавливаясь через каждые несколько строк. «Я знаю, это ваш роман. Я знаю, вы мне ничего не должны. Но я так сильно полюбила этих героев, что мне почти больнее за них, чем за себя. Пожалуйста. Дайте им хотя бы одну версию будущего, где они не умрут все.» Несколько секунд я смотрела на текст. Потом, будто сорвавшись, добавила: «Если нужно — я отдам все деньги, что у меня остались. Только пусть они выживут.» Сообщение ушло. Я уронила телефон рядом с подушкой и закрыла глаза. Тошнота накатывала волнами. Живот горел. Дышать было трудно. В груди разливалось липкое ощущение конца. Телефон завибрировал. Я с трудом нащупала его. На экране был ответ. «Читательница, здравствуйте.» Я смотрела на эти два слова так долго, будто это был не текст, а приоткрытая дверь. Потом пришло второе сообщение. «Если дать вам шанс войти в этот роман, вы действительно попытаетесь их спасти?» Я хрипло рассмеялась. Слёзы выступили на глазах не от чувств — от боли. «Да.» И, подумав, дописала: «Даже если они меня возненавидят.» Отправить. Экран мигнул. Перед глазами всё поплыло. Меня скрутил новый приступ — такой сильный, что я уже не смогла даже застонать. Боль разорвала тело изнутри. Воздух исчез. Комната исчезла. Телефон выскользнул из рук. А потом всё провалилось в черноту. Когда я открыла глаза, первым, что почувствовала, была лёгкость. Не просто отсутствие боли. Именно лёгкость. Никакого огня под рёбрами. Никакой тошноты. Никакого кислого привкуса во рту после бессонной ночи. Никакой тяжести в теле. Я лежала неподвижно и несколько секунд просто не верила. Потом резко села. Передо мной было большое окно. За ним — раннее утро, мягкий золотистый свет, зелень деревьев и дорожка, выложенная синим кирпичом. Не моя квартира. Не больница. И уж точно не морг. Я медленно опустила взгляд на себя. Тонкие руки. Юное тело. Светлая кожа. Простая, но дорогая на вид пижама. На прикроватной тумбочке — телефон в розовом чехле, заколки, блеск для губ и маленькая упаковка клубничных конфет. Сердце ухнуло вниз. Нет. Нет-нет-нет. Я схватила телефон, включила фронтальную камеру — и уставилась на отражение. Незнакомое и знакомое одновременно лицо. Молодая девушка. Нежные черты. Большие глаза. Чуть растрёпанные волосы. Я знала это лицо. Слишком хорошо. Сун Синь. Главная героиня. Та самая божественно удачливая девушка, вокруг которой переплетались судьбы будущих гениев, чудовищ, королей, предателей и спасителей. Та, из-за которой половина фандома ругалась, а вторая сходила с ума. Я судорожно втянула воздух. — Нет… — прошептала я. — Нет, это не смешно… Но комната не исчезла. Тело осталось чужим. А потом в голове — слишком отчётливо, слишком ясно — всплыла память, не принадлежавшая мне. Университет Хуацяо. Первый курс. Факультет иностранных языков. Ранние подъёмы. Форум университета. Баскетбольные матчи. Гу Юй. Не просто имя. Та же школа до поступления в университет. Знакомое лицо из прошлых школьных лет. Один из тех парней, на которых невольно оглядывались в коридорах, о ком шептались после уроков и чьё имя слишком легко всплывало в чужих разговорах. Я застыла. Потому что прекрасно знала, кто это. Один из тех самых парней. Один из будущих «крутых парней апокалипсиса». И один из тех, кто позже окажется связан с Сун Синь слишком лично. То есть… Я не просто попала в роман. Я переселилась в главную героиню. В Сун Синь. В ту самую девушку, вокруг которой и без того было слишком много причин для сюжетной катастрофы. Я машинально сунула руку в карман формы, висевшей на спинке стула. Сигарет там не было — зато нащупались несколько клубничных конфет в розовой обёртке. Сердце пропустило удар. Это была одна из первых сцен. Я разорвала фантик и сунула конфету в рот, даже не чувствуя вкуса. Просто потому, что помнила: Сун Синь делала именно так. Я встала, подошла к окну, потом снова села. Нет. Спокойно. Нужно думать. Если это действительно начало романа, значит, сейчас раннее утро. Сун Синь только пришла в себя после «перерождения» в своё восемнадцатилетнее тело. Ещё никто ничего не знает. Ещё всё можно… Я не договорила мысль. Перед глазами вспыхнул розовый экран. Я так резко отшатнулась, что чуть не выронила телефон. На полупрозрачной панели медленно проступили строки. [Обнаружен целевой субъект.] [Основной носитель: Сун Синь.] [Система желаний девушки активирована.] [Чит-навык максимальной удачи установлен.] У меня пересохло во рту. Следом появились новые строки: «Этот список желаний составлен на основе ваших самых заветных мечтаний в восемнадцать лет. Пожалуйста, выполните задания вовремя». Ниже всплыл первый пункт: [Желание №1: выкурить сигарету вместе со школьным хулиганом.] Я уставилась на строчку с абсолютно мёртвым лицом. Потом на секунду закрыла глаза. Потом снова открыла. Строка никуда не делась. — Из всех возможных систем… — пробормотала я. — Конечно, именно эта. Розовый экран мигнул. [Дополнительный модуль активирован.] Новая строка появилась чуть ниже — и вот от неё по спине прошёл уже не холодок, а настоящий ледяной озноб. [Уникальная черта идентифицирована: Преданная читательница (Фанатка).] Я перестала дышать. Этого не было в базовой линии Сун Синь. То есть… Система Сун Синь — её желания, её удача, её подростковые мечты. А это — моё. Моё желание не дать им умереть. Моя привязанность к этому роману до последнего дня жизни. Экран вспыхнул снова. [Задача скрытого типа разблокирована.] [Предотвратить финал полного уничтожения.] [Текущее число выживших в каноне: 0.] У меня медленно сжались пальцы. Вот оно. Вот цена. Не просто жить в теле Сун Синь. Не просто играть главную героиню. Не просто разбираться с её читерской удачей, системой желаний и толпой будущих легенд. Мне предстояло сломать канон. Иначе в конце умрут все. Все мои любимые персонажи. Снова. Только теперь я буду смотреть на это не через экран. За дверью послышались шаги. Я резко повернула голову. Соседка? Подруга? Нет. Спокойно. Кто бы ни вошёл, для них я — Сун Синь. Не Кристина. Не умирающая читательница. Не попаданка. Никто не должен понять, что со мной что-то не так. Я глубоко вдохнула — легко, свободно, без боли, — и от этого едва не расплакалась. Потом быстро посмотрела на своё отражение в чёрном экране телефона. Нежное лицо. Юная девушка. Та самая Сун Синь, которая в каноне улыбалась так мягко, будто ей всё давалось без усилий. Я коснулась щеки. — Ладно, — шепнула я своему новому отражению. — Раз уж я заняла твоё место… придётся выжить за нас обеих. И за них тоже. Дверь открылась. А вместе с ней началась история, которую я слишком хорошо знала — и уже не могла позволить ей идти по прежнему сценарию.