Часть 2

Глава 2 Максимальная удача Я проснулась в чужом теле, с чужим именем и чужой жизнью, но мир, к сожалению, не собирался давать мне время привыкнуть. Было раннее утро — часов пять или шесть. За окном лежал мягкий золотистый свет, листья блестели после ночной сырости, а дорожка, выложенная синим кирпичом, тянулась вдоль корпусов университета так знакомо, будто я видела её уже сотни раз. В каком-то смысле так и было. Просто не своими глазами. Я стояла у окна комнаты общежития и пыталась удержать в голове сразу две реальности. Первая: я — Кристина Фролова, двадцати четырёх лет, умершая от рака желудка после того, как до последнего перечитывала роман, который не могла отпустить. Вторая: я — Сун Синь, восемнадцатилетняя студентка первого курса факультета иностранных языков университета Хуацяо. И прямо сейчас существовала только вторая. Потому что первая уже закончилась. Я машинально сунула руку в карман куртки, брошенной на стул. Сигарет там не оказалось — только несколько клубничных конфет в розовой обёртке. Я посмотрела на них пару секунд, потом развернула одну и положила в рот. Сладость ударила по языку слишком резко. Это тоже было из романа. Сун Синь всегда носила с собой конфеты. Может, любила сладкое. А может, просто заполняла ими паузы вместо слов. Я ещё не знала, какая версия ближе к правде. На сборы ушло меньше времени, чем я ожидала. Тело помнило всё само. Руки находили нужные вещи, ноги двигались по знакомому маршруту, и только мысли внутри по-прежнему метались, как испуганные птицы. Когда я вышла на улицу, воздух уже звенел голосами на разных языках. Английский. Французский. Японский. Немецкий. Кто-то повторял слова, кто-то спорил, кто-то смеялся. Факультет иностранных языков встречал утро как и положено — многоголосо, сонно и всё равно удивительно живо. Я шла по дорожке и с каждым шагом всё острее понимала: я действительно в романе. Не во сне. Не в предсмертном бреду. Не в последней галлюцинации умирающего мозга. В романе. В «Полной стене цветов: все крутые парни апокалипсиса — мои бывшие, божественно удачливая девушка». Уже одно название звучало как насмешка над здравым смыслом. А внутри всё было ещё хуже: академия, читатель внутри романа, регрессор, почти божественная удача, толпа красивых и сломанных людей и финал, в котором умирали все. Я знала этот сюжет лучше, чем собственную прошлую жизнь. Возможно, потому, что моя прошлая жизнь, если честно, не слишком заслуживала памяти. А этот роман — заслуживал. Он раздражал, бесил, временами казался откровенно больным, но я всё равно возвращалась к нему снова и снова. Из-за атмосферы. Из-за мрака. Из-за того, как беспощадно он ломал людей. Из-за комментариев под главами. Из-за невозможности оторваться. И, конечно, из-за героев. Из-за тех, кого я так и не смогла отпустить даже перед смертью. Я слишком хорошо помнила, что в каноне Сун Синь после пробуждения идёт в столовую, замечает странное оживление, слышит разговоры о баскетболе, открывает форум университета и видит видео с Гу Юем. А потом активируется система. Значит, если я ничего не перепутала, всё начнётся именно сегодня. Я невольно ускорила шаг. Столовая оказалась переполненной. Не до безумия, но достаточно, чтобы это сразу бросалось в глаза. Обычно в такую рань здесь сидели редкие несчастные, решившие позавтракать до первой пары. Сейчас же у каждого окошка стояли очереди. За столами шумели. Девушки переговаривались, смеялись, а некоторые уже были при полном макияже — будто собирались не на учёбу, а на кастинг. Я задержалась на входе всего на секунду, чтобы оглядеться. Да. Всё как в романе. Я взяла поднос и встала в очередь за кашей. Передо мной стояли две девушки, и я почти не сомневалась, что через несколько секунд услышу именно то, что должна услышать. — Сегодня в столовой так много людей, — сказала одна, понизив голос, но не слишком. — Они все из-за матча Гу Юя, да? — Ещё бы, — сразу отозвалась вторая. — Я слышала, студентки из Финансового и Медицинского тоже хотят прийти. Некоторые даже заранее места собираются занимать. — Серьёзно? — А ты будто не знаешь, какой он. Я опустила взгляд в поднос, чтобы никто не заметил выражения моего лица. Да. Я знаю, какой он. Слишком хорошо. Гу Юй был именно из тех персонажей, которых автор пишет с особым удовольствием. Не потому, что они добрые или удобные. А потому, что они мгновенно заставляют аудиторию терять голову. Яркий. Самоуверенный. Чуть грубоватый. Неприлично красивый. Из тех, кто умеет войти в кадр так, что всё вокруг автоматически становится фоном. А потом, конечно, всё усложняется. Ломается. И летит к чёрту. Как и всегда в этом романе. Я забрала кашу и села у окна, чуть в стороне от остальных. Обычное место Сун Синь. Удобно подслушивать. Удобно наблюдать. Я поставила поднос, взяла телефон и открыла университетский форум. Самый популярный пост, разумеется, висел наверху. «Видео баскетбольного матча Гу Юя» Я нажала на него. Телефон подвис. Ещё до загрузки ролика экран захлестнули комментарии — короткие, взрывные, восторженные, беспорядочные. Китайские иероглифы перемежались английским, французским, немецким, японским. Девушки с нашего факультета явно старались как могли. Человек со стороны решил бы, что у Гу Юя поклонницы по всему миру. Я хмыкнула и отключила летящие поверх видео комментарии. Ролик грузился так долго, что я успела съесть несколько ложек каши и ещё раз напомнить себе: я не просто читательница, умирающая от восторга. Я Сун Синь. Мне нужно держать лицо. Видео наконец открылось. И я увидела его. Гу Юй стоял на площадке в красной баскетбольной майке. Слегка прищуренные глаза, чуть приподнятые брови, ленивый уверенный взгляд прямо в камеру. Пот стекал по виску, скользил по линии челюсти и исчезал у воротника. На секунду в голове стало пусто. Потом всплыло одно слово. Яркий. Именно так. Не просто красивый. Не просто обаятельный. Яркий до такой степени, что хочется смотреть ещё, даже зная, что потом пожалеешь. И в ту же секунду перед глазами вспыхнул розовый экран. Я едва не выронила ложку. [Обнаружен целевой субъект — Гу Юй.] [Система желаний девушки загружена.] [Установлен чит-навык: Максимальная удача.] [Спасибо за использование.] Я застыла. Нет, я ждала этого. Буквально с того момента, как пришла в себя в теле Сун Синь. Но одно дело — помнить сцену по тексту. И совсем другое — увидеть этот розовый кошмар собственными глазами. На экране появилось новое сообщение: «Этот список желаний составлен на основе ваших самых заветных мечтаний в восемнадцать лет. Пожалуйста, выполняйте задания вовремя». Надо выполнять. Или мне придёт откат от системы. Ниже проступила первая строка. [Желание №1: выкурить сигарету вместе со школьным хулиганом.] Я несколько секунд просто смотрела на неё. Потом моргнула. Потом прочитала ещё раз. Нет. Ничего не изменилось. — Замечательно, — пробормотала я. — Я умерла, чтобы воскреснуть в романтической системе сомнительных подростковых решений. Девушка за соседним столом удивлённо посмотрела в мою сторону. Я тут же взяла ложку и сделала вид, что просто кашлянула. Ладно. Хорошо. Первое желание — сигарета с Гу Юем. Я это помнила. С этого в романе начиналась одна из первых нитей, связывающих Сун Синь с орбитой будущих катастроф. Я уже собиралась закрыть окно, когда телефон коротко завибрировал. Пришло обычное уведомление из Weibo. Я опустила взгляд. Аккаунт. Новый, дополнительный. Тот самый, который Сун Синь завела для участия в розыгрышах. @song520 Я смотрела на ник пару секунд, и внутри что-то неприятно сжалось. Даже это было слишком по-жанровому. Мило. Романтично. Почти невинно. Такой ник должен ассоциироваться с сердечками, признаниями и подростковой влюблённостью. Но я-то знала, что через этот аккаунт сейчас начнёт происходить совсем не милое. Я открыла ленту. Деньги. Косметика. Молоко. Сертификаты. Телефон. Разные мелкие и крупные призы. Все посты объединяло одно: результаты розыгрышей должны были объявить сегодня. Точно. Проверка максимальной удачи. В каноне Сун Синь не верит системе на слово и сначала решает посмотреть, насколько далеко простирается её везение. Я обновила страницу. Ровно в семь утра пришло первое уведомление. [Лотерея Weibo V: поздравляем пользователя @song520 с выигрышем 666 юаней.] Я уставилась на экран. Потом перечитала. Потом ещё раз. 666. Я медленно отложила телефон. Если бы я была только Сун Синь, это показалось бы мне просто странной, но забавной цифрой. Но я не была только Сун Синь. Я была Кристиной Фроловой. А в моей культурной памяти 666 было не числом удачи. Это было число дьявола. Число из хоррора, из страшилок, из липких неприятных ассоциаций, от которых холодеет спина. Я снова взяла телефон. 666 юаней. — А разве не должно было прийти семьсот семьдесят семь?.. — очень тихо пробормотала я. Вот это было бы логично. Три семёрки. Красивая символика удачи. Система «максимальной удачи» могла бы хотя бы сделать вид, что старается меня успокоить. Но нет. Она не пыталась казаться доброй. Не пыталась быть уютной. Не пыталась выглядеть безопасной. Она просто работала. И именно поэтому мне вдруг стало по-настоящему не по себе. Потому что всё происходящее с Сун Синь начинало выглядеть уже не как волшебная сказка о везучей девушке. А как что-то неправильное. Как будто реальность без церемоний смещали в сторону нужного результата. Пока — ради 666 юаней. А потом? Я опустила телефон на стол. И почти сразу поняла, что на этом день не закончится. К полудню выигрыши продолжились. Второй. Третий. Четвёртый. На пятом в библиотеке внезапно завис интернет. Сначала застыла страница. Потом вылетел чат. Затем кто-то рядом недовольно цокнул, а следом посыпались уже вполне отчётливые жалобы. — Что с сетью? — Опять всё висит… — Да вы шутите! Я медленно достала телефон и открыла Weibo. Два новых результата были опубликованы ровно в те минуты, когда сеть в библиотеке ложилась. И оба выигрыша снова достались мне. @song520 Я смотрела на экран и чувствовала, как холодеют пальцы. Это уже не выглядело смешно. Не выглядело мило. Не выглядело как забавная удача. Это было похоже на грубую правку самой ткани мира. Если ради какого-то жалкого розыгрыша системе нужно подвесить чужой интернет, она делает это без колебаний. Без предупреждения. Без стыда. Я закрыла Weibo и уставилась в ноутбук, который всё ещё безнадёжно грузил зависшую страницу. Если она так ломает реальность ради мелочи, что будет, когда дело дойдёт до людей? До сюжетных развилок? До смерти? Канон и без того был переполнен катастрофами. А теперь в его центр добавилась ещё и я. Мне неожиданно стало страшно не за себя. За них. За тех самых героев, которых я так отчаянно хотела спасти. Потому что если система начнёт так же бесцеремонно «помогать» мне рядом с ними, всё может стать только хуже. К обеду у меня уже было ощущение, будто в голове поселился тонкий, непрекращающийся звон. Столовая снова была полной, но теперь этот шум раздражал. Я взяла поднос почти автоматически, выбрала дальний столик и села. Суп. Рис. Что-то мясное. Обычная университетская еда. Обычный обед. Обычная девушка по имени Сун Синь. Я только поднесла ложку ко рту, как перед глазами снова вспыхнул розовый экран. Я застыла. Ну конечно. Как же иначе. [Новое желание обновлено.] Я медленно поставила ложку обратно. Под строкой начали проступать слова. [Желание №2: покрасить волосы в тёмно-зелёный цвет.] Я смотрела на текст секунд пять. Потом прочитала ещё раз. Тёмно-зелёный. Не перекраситься в тёмный. Не подровнять кончики. Не «сменить образ». Тёмно-зелёный. — Господи… — выдохнула я. — Это уже не система желаний. Это система публичного унижения. Но даже пока я это говорила, внутри не было настоящего возмущения. Только тяжёлое, липкое чувство тревоги. Потому что система не просила. Она распоряжалась. И каждый такой приказ всё сильнее сдвигал меня с привычного места. Сначала сигарета с Гу Юем. Теперь волосы. Что дальше? Как говорить? На кого смотреть? Кого выбирать? Кого спасать ценой собственной воли? Я резко встала из-за стола. Есть расхотелось окончательно. Краску я купила в маленьком магазинчике у задних ворот кампуса. Это тоже оказалось почти жутким в своей простоте. На полке лежали самые обычные оттенки — чёрный, каштановый, пепельный, винный. И среди них один-единственный тюбик тёмно-зелёной краски. Словно ждал именно меня. Я простояла перед полкой несколько секунд, потом молча взяла коробку и пошла к кассе. Продавщица даже не посмотрела удивлённо. Будто девушки постоянно забегали сюда в обеденный перерыв с выражением лица: помогите, меня шантажирует интерфейс судьбы. Пакет шуршал в руке. Я дошла до корпуса, поднялась на этаж и остановилась у двери женского туалета. Внутри было тихо. Слишком тихо. Я вошла, проверила кабинки, потом встала перед зеркалом у раковины. Из отражения на меня смотрела Сун Синь — красивая, юная, мягкая, почти сияющая своей естественностью. Лицо, которое и без того в каноне притягивало взгляды. И теперь я собиралась красить эти волосы в тёмно-зелёный в университетском туалете, потому что так решила какая-то розовая цифровая сущность. — Прости, — тихо сказала я отражению. — Если что, это не я. Это система. Легче не стало. Я открыла коробку. Химический запах ударил в нос резко и неприятно. Я смешала компоненты в пластиковом лотке, натянула перчатки и замерла на пару секунд, глядя на густую тёмную массу. В голове вдруг очень ясно возникла мысль: это уже не просто странное задание. Это попытка меня переделать. Пока я читала роман, любые необычные черты Сун Синь казались частью образа главной героини. Ну да, ярче. Ну да, заметнее. Ну да, с чудинкой. Но теперь, когда я стояла здесь с миской краски в руках, всё ощущалось иначе. Не как ей можно. А как её делают такой. А значит — и меня тоже. Я медленно провела кистью по первой пряди. Цвет лёг неожиданно красиво. Почти чёрный в тени, но на свету в нём проступал холодный, глубокий, хвойный подтон. Ещё прядь. И ещё. За дверью послышались шаги. Я мгновенно замерла, затаив дыхание. Кто-то вошёл, включил воду, повозился у раковины, потом ушёл. Я выждала ещё несколько секунд и продолжила. Смешно. Я умерла от рака желудка. Переселилась в апокалиптический роман. Мои любимые герои не знают, что я попаданка. А сейчас самая срочная проблема моей жизни — не спалиться с зелёной краской для волос в туалете на большой перемене. Я смыла краску так быстро, как только смогла. Вода была холодной. Пальцы дрожали. Сердце билось слишком громко. Когда я наконец подняла голову и посмотрела в зеркало, на секунду перехватило дыхание. Цвет действительно изменился. Не яркий. Не кислотный. Не безвкусный. Глубокий тёмно-зелёный, почти чёрный, но с явным изумрудным отливом, если свет падал под нужным углом. Очень красиво. И от этого мне стало только хуже. Потому что система не просто ломала реальность. Она делала это убедительно. Как будто заранее знала, что именно мне подойдёт. Какой образ сработает. Как сделать так, чтобы перемена выглядела не нелепо, а эффектно. Перед глазами вспыхнуло уведомление. [Желание №2 выполнено.] Я не двигалась. Потом появилась вторая строка. [Внешний образ скорректирован.] [Вероятность привлечения внимания ключевых персонажей повышена.] У меня похолодели руки. — Нет, — очень тихо сказала я. — Мне это совсем не нравится. Экран, разумеется, не ответил. Только мигнул ещё раз. [Подготовка к следующему этапу.] И исчез. Я осталась одна перед зеркалом — с влажными тёмно-зелёными волосами, чужим лицом и отчётливым ощущением, что сюжет уже начал вмешиваться в меня первым. До этого момента я ещё могла делать вид, что просто присматриваюсь. Что осторожно держусь у края канона. Что сама решу, когда и как вмешиваться. Но теперь стало ясно: мир романа ждать не собирается. Он уже толкает меня вперёд. Меняет. Подгоняет под нужный ему образ. Я коснулась влажной пряди у виска. — Ладно, — прошептала я своему отражению. — Но это не значит, что я позволю вам распоряжаться всем. Слова прозвучали слабо. Почти неубедительно. Потому что где-то глубоко внутри я уже понимала: это была не победа. Это был только первый раунд.