Часть 14

Глава 14 Он знает меня. Я — нет. Вторая тварь полезла в зал почти сразу за первой. За ней — третья. На этот раз никто не замер. После первого монстра люди уже поняли: это не коллективный приступ, не плохой розыгрыш и не помехи в голове. Кто-то закричал заранее, кто-то рванул к восточной стене, кого-то тут же снесли в сторону. И в этот момент охрана Хэ Цзиньяня открыла огонь. Без предупреждения. Без паники. На поражение. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Выстрелы в закрытом спортзале ударили по ушам так, что у меня на миг свело челюсть. Первая тварь дёрнулась и рухнула у самого пролома. Вторую отбросило назад в бетонную крошку и стекло. Третья успела сделать ещё один рывок, но следующая пуля вошла ей под костяной выступ — и она ткнулась мордой в пол. Пока что это работало. Для обычных граждан ношение огнестрела было почти невозможной роскошью: слишком много разрешений, слишком жёсткий контроль, а для большинства — просто запрет. Но Хэ Цзиньянь не был обычным гражданином. Люди его уровня имели лицензированную вооружённую охрану, особенно после первых аномалий и роста паники в деловых кругах. По залу прокатился ломкий, неверящий выдох. На короткий миг всем показалось, что кошмар ещё можно удержать обычными человеческими средствами. Хэ Цзиньянь, разумеется, не расслабился. Как регрессор, он не просто ждал разломов — он к ним готовился. Возвращаясь назад, он всегда первым входил в растущие акции, быстро поднимал компанию, а затем через неё строил основу для будущей гильдии: жилые комплексы с автономным питанием, запасами воды, резервной связью, усиленной охраной и расчётом на блэкаут. Даже площадки под них выбирал не наугад — у воды, с выходом к реке, на случай если городская сеть окончательно рухнет. Он не надеялся пережить хаос. Он заранее покупал для него землю, бетон и генераторы. Поэтому сейчас смотрел не на мёртвых тварей, а в пролом. Как человек, который знает: первая волна редко бывает главной. — Периметр, — коротко сказал он. — Не сближаться. Проверить, есть ли ещё. Его люди уже двигались. Чётко, слаженно, без истерики. Я невольно сжала бутылку воды сильнее. Вот чем он пугал в книге по-настоящему. Не лицом. Не деньгами. Не будущим статусом. Тем, что конец света для него был не внезапностью, а задачей. — У тебя опять лицо, будто ты хочешь подать на мир в суд, — негромко сказал Гу Юй. — Только на мир? — так же тихо отозвалась я. — Значит, настроение улучшается. Я бросила на него быстрый взгляд. Даже сейчас умудряется говорить так, будто мы стоим не в разваливающемся спортзале, а у автомата с кофе. Но ответить не успела. Потому что у пролома снова что-то шевельнулось. Не одна тень. Сразу несколько. И именно в этот момент я почувствовала движение рядом и повернула голову. Се Ян. Я узнала его сразу. Не памятью Сун Синь — у той в прошлой регрессии его не было. Памятью Кристины Фроловой — читательницы, которая видела его в книге. Рыжие волосы, живые глаза, та самая манера входить в сцену так, будто она давно его ждала. В книге он был переселенцем. Одним из тех, кто смотрит на мир не как местный, а как человек, уже однажды проглотивший его в виде текста. Проблема была не в том, кто он. Проблема была в другом: я знала Се Яна как читательница, но не знала, как он поведёт себя со мной вживую. Особенно сейчас. Он подошёл ближе — не навязчиво, без липкой фамильярности, просто так, будто здесь, рядом со мной, его место казалось ему самым естественным на свете. И, к моему изумлению, это не раздражало. Раздражало другое. Я уже чувствовала, что этот идиот понял слишком много и может ляпнуть это при Гу Юе. Се Ян посмотрел на меня — и в его взгляде не было ни тревоги, ни подозрения. Только живой интерес. Слишком живой для происходящего. И внезапно я поняла почему. В книге ему нравилась не «галерея крутых парней апокалипсиса». Ему нравилась сама Сун Синь — её характер, её язык, то, как она в самые напряжённые сцены умудрялась быть смешной и колючей. И да, он явно залипал на те самые чуть-чуть чрезмерные, почти неприлично красивые арты с героиней, из-за которых многие вообще открывали эту историю. А теперь он стоял здесь и смотрел на меня так, будто у него на глазах картинка со страницы внезапно ожила. Господи. Только бы не заговорил при Гу Юе. — Это правда ты, да? — тихо сказал он. Вот. Началось. Я шагнула к нему чуть ближе, чтобы со стороны это выглядело не как напряжённый разговор, а как обычный обмен словами на фоне общей паники, и процедила сквозь зубы: — Ещё слово в таком духе при нём — и я тебя убью раньше монстров. Се Ян моргнул. Потом, к моему неудовольствию, его лицо стало ещё довольнее. Вот ведь придурок. — Ладно, — так же тихо сказал он. — Молчу. Но это правда ты. — Заткнись. — Уже. Он действительно замолчал. Но выражение у него осталось то же: почти неуместная радость человека, который вдруг понял, что героиня книги, прочитанной когда-то в полусерьёзном, полувиноватом восторге, теперь стоит в двух шагах от него. И, как ни странно, само это меня не бесило. Бесил только его язык. И то, что Гу Юй стоял слишком близко. — Он тебя знает? — спросил Гу Юй, уловив что-то по нашим лицам. — Нет, — ответила я быстрее, чем стоило. Се Ян благоразумно не открыл рот. Умница. Может, не совсем безнадёжен. Но именно в эту секунду у пролома снова открыли огонь. Один охранник выстрелил дважды, второй — ещё три раза. Первые две новые твари рухнули почти сразу. По залу пошёл новый выдох облегчения, уже чуть увереннее прежнего. А потом из пролома выбралась четвёртая. И вот она была другой. Крупнее. Плотнее. Темнее. Её костяной гребень был толще, а передние конечности — шире и длиннее, будто с неё уже начиналась другая линия эволюции. Первая пуля ударила ей в плечо. Она только дёрнула корпусом. Вторая вошла в бок. Тварь пошатнулась, но не замедлилась. Третья попала в голову. И тогда она завизжала так, что звук буквально прошёлся у меня по позвоночнику. Вот. Это уже был другой класс. Не те низшие гончие, которые хорошо убиваются на первой очереди. Переходная форма. Та самая, на которой люди впервые понимают: огнестрел — это не решение, а отсрочка. — Назад! — крикнул один из охранников. Хэ Цзиньянь не повысил голоса, но его услышали даже сквозь визг: — Не держать линию вплотную. Суставы и шея. Конечно. Пока кто-то ещё успевал подумать «пули не работают», он уже менял схему огня. Се Ян рядом со мной тихо выдохнул: — Всё-таки он жуткий. Я коротко посмотрела на него. — Хэ Цзиньянь? — Угу, — сказал он так, будто мы с ним уже давно состоим в одном странном клубе людей, читавших не те книги в не то время. — В тексте он был страшный. Вживую ещё хуже. Я не ответила. Потому что это прозвучало слишком естественно. Слишком «мы оба понимаем, о чём речь». Нет уж, спасибо. Я не собиралась так быстро принимать его в соучастники только потому, что он вовремя заткнулся. Тварь у пролома рванулась вперёд. Один охранник выстрелил ещё раз — мимо, потому что её повело вбок каким-то ломаным движением. Второй успел сбить ей колено. Она рухнула, зарылась когтями в пол, но, даже скользя, всё равно тянулась в зал. — Чёрт, — выдохнул Гу Юй. Да. Вот теперь началось по-настоящему. Потому что если первые три убивались более-менее просто, дальше пойдут варианты крепче, быстрее и злее. А это значило, что следующие минуты будут уже не про страх. Про систему сил. И именно тогда Се Ян очень тихо сказал мне: — Не бойся. Я на твоей стороне. Я резко повернула к нему голову. — С чего ты взял, что мне это нужно? — Потому что ты сейчас слишком занята, чтобы решать, можно ли мне доверять. А я уже решил. Господи. Да что с ним не так? Но спорить было поздно. У западной стены снова заорали. Охрана открыла огонь. Хэ Цзиньянь шагнул вперёд, и в эту секунду я очень ясно поняла: бой у пролома закончится.