Часть 15

Глава 15 Бюро изучения аномалий После боя у западного пролома спортзал уже не напоминал ни укрытие, ни место, где ещё час назад сидели перепуганные студенты. Пол был усеян стеклом, пластиком, кровью и смятым мусором. Баррикаду у пролома укрепили матами, скамейками, металлическими стойками и даже перевёрнутыми столами. Охрана Хэ Цзиньяня не опускала оружия. Пули по первым тварям работали, и это давало людям ложную, но всё же такую нужную передышку. Ложную — потому что Хэ Цзиньянь не выглядел человеком, который хоть на секунду поверил, будто всё уже под контролем. Он дождался, пока последние крики улягутся, выслушал короткий доклад одного из охранников, потом обвёл взглядом зал и сказал: — Все, у кого уже проявились способности или нестандартные реакции, остаются. Остальных выведут позже, когда маршрут будет подтверждён. Самовольных выходов не будет. Кто-то тут же выкрикнул из толпы: — А вы вообще кто такой, чтобы... Хэ Цзиньянь даже не повернул головы. — Тот, у кого есть люди, оружие, транспорт и место, куда вас можно вывезти до того, как в городе окончательно погаснет свет, — произнёс он ровно. — Этого достаточно? После этого спорить стало заметно труднее. В центре зала быстро освободили пространство. Принесли несколько столов, переносные лампы, планшеты. Всё это выглядело как полевой штаб, собранный за десять минут людьми, которые не собираются терять ни минуты. — С этого момента, — сказал Хэ Цзиньянь, — начинает работу временное Бюро изучения аномалий. Название было новым. Я видела это по лицам вокруг. Но при этом оно прозвучало так, будто существовало всегда и просто ждало своего часа. — Наша задача проста, — продолжил он. — Выявлять, описывать, обучать и использовать способности тех, у кого они проявились. Вторая задача — удержать жизнеспособные группы. Третья — пережить ближайшие дни без лишних потерь. Он не пытался вдохновлять. Именно поэтому его слушали. — Всем, кто войдёт в бюро, будет предоставлено проживание в защищённом жилом комплексе. Электричество, вода, резервная связь, охрана, питание. Всё подготовлено к длительному блэкауту. Вот после этих слов в спортзале стало по-настоящему тихо. Потому что даже самые далёкие от слова «аномалия» люди прекрасно понимали, что значат слова «электричество», «вода» и «блэкаут». Я поняла это тоже. И почти сразу подумала о Цюаньчжоу. Не столица. Не главный город страны. Но и здесь слишком много людей, слишком много кампусов, жилых кварталов, мостов, торговых улиц и многоэтажек, плотно завязанных на сеть. Стоит системе лечь всерьёз — и Цюаньчжоу захлебнётся тьмой: лифты встанут, связь оборвётся, воздух в домах станет тяжёлым, а люди окажутся заперты в собственных квартирах, не понимая, что именно бродит снаружи. От этой мысли по спине прошёл холод. И впервые за весь вечер я подумала о Хэ Цзиньяне с благоговением. Как регрессор, он не просто предугадал кризис. Возвращаясь назад, он каждый раз заранее входил в растущие акции, быстро собирал капитал, поднимал компанию, а затем через неё строил жилые комплексы для будущей гильдии: с автономным питанием, запасами воды, резервными системами и защитой на случай обрушения городской инфраструктуры. Даже место под базу подбирал с расчётом — у Лоянцзяна, чтобы в случае полного коллапса у людей оставался доступ к воде и путь отхода. Он не надеялся, что кто-то подготовит мир к катастрофе. Он сам готовил для неё бетон, кабели, фильтры и охрану. Сотрудник рядом с ним открыл первый планшет. — Имя. Способность. Ограничения. Всё, что уже удалось понять, говорите сразу, — сказал Хэ Цзиньянь. — Если не знаете, определим по проявлениям. Сначала вызвали тех, у кого вспышки были самыми явными. Парня со светлой пластиной. Девушку с золотыми искрами на пальцах. Ещё двоих. Потом очередь дошла до Гу Юя. Он подошёл спокойно, без позы, без желания казаться круче, чем есть. — Имя. — Гу Юй. — Что проявилось? Гу Юй после короткой паузы ответил: — Пока только усиление тела. Сила, скорость, выносливость. Всё выросло резко. — Оружие? — Нет. — Защитный контур? — Не заметил. Хэ Цзиньянь посмотрел на него чуть дольше, чем на остальных, словно сверял не только слова, но и манеру держаться. — Рыцарский тип, — сказал он наконец. — Пока в начальной стадии. Основа — усиление физических параметров и удержание линии. Отметьте как рыцаря. Гу Юй чуть нахмурился, будто само слово не слишком ему понравилось, но спорить не стал. И это, пожалуй, подходило ему идеально. Он ещё не знал, кем станет. А Хэ Цзиньянь уже видел контур. Следующим вызвали Се Яна. Он подошёл к столу с таким видом, будто всё происходящее ему не нравится, но одновременно и слишком интересно, чтобы держаться в стороне. — Имя. — Се Ян. — Способность. Се Ян чуть дёрнул плечом. — Остановка времени для врага в зоне действия. По залу сразу пошёл шёпот. Даже в сыром виде это звучало пугающе сильно. — Уточните, — сказал Хэ Цзиньянь. — Я создаю зону контроля. Для противника внутри время будто застревает. Либо почти останавливается, либо замедляется настолько, что он теряет ход. Пока ненадолго. — На сколько? — Нормально ещё не тестировал. Но хватит, чтобы сорвать атаку, остановить рывок или выиграть несколько секунд. — Побочные эффекты? — После активации сильно тянет голову. И выжигает силы. — Пространственно-временной контроль, — холодно подвёл итог Хэ Цзиньянь. — SS-линия. Се Ян кивнул, будто принял к сведению, и, уходя, на секунду взглянул на меня. Не нагло. Но с тем самым выражением, от которого мне хотелось одновременно закатить глаза и пнуть его под колено. Не потому, что он сам меня раздражал. Се Ян меня как раз не раздражал. Меня бесило только одно: этот рыжий идиот знал слишком много и в любой момент мог ляпнуть при Гу Юе что-нибудь про мою регрессию. Когда назвали моё имя, в зале снова стало чуть тише. — Сун Синь. Я подошла к столу. Хэ Цзиньянь смотрел прямо на меня. Он ничего не упустил: мои подсказки, мою слишком точную реакцию и даже то, с каким вниманием я следила за тварями. — Способность, — сказал он. — Правка, — ответила я. Несколько человек вокруг явно не поняли, ослышались они или нет. — Расшифруйте. Я уже знала, что здесь нужно говорить точно и осторожно. Слишком много открыть нельзя. Слишком мало — тоже. — Я могу сделать одну корректировку за бой, — сказала я. — Только одну. — Корректировку чего именно? — Зависит от цели. Я выдохнула и договорила уже ровнее: — Врага можно пометить как слабое звено. Союзника — как “не должен погибнуть”. Объект — как ключевой. Событие — как ложный поворот. Себя — как вне фокуса. Монстра — как добычу. Рану — как не смертельную. Теперь в зале уже не просто шептались. На меня смотрели так, будто я только что назвала способность, для которой у нового мира пока ещё нет удобной категории. Хэ Цзиньянь, как обычно, не выглядел удивлённым. Только внимательнее. — Ограничения? — Одна правка за бой. — Цена? — Пока понимаю не до конца. Это была правда. Даже если ещё не вся. Хэ Цзиньянь что-то отметил в планшете и сказал: — Аномальный тип. Высший приоритет наблюдения. Прекрасно. Вот именно этого мне и не хватало. Когда я отошла, Се Ян посмотрел на меня с выражением, которое почти можно было назвать восторгом. Не на саму силу. На то, как идеально она совпадала со мной. И от этого мне стало не по себе сильнее, чем от чужих перешёптываний. Потому что он, конечно, уже всё связал. Название. Манеру. Реакцию. И книгу, которую когда-то читал. Но молчал. И за одно это я была готова простить ему половину его идиотской физиономии. После нас допросили ещё нескольких человек. Затем Хэ Цзиньянь закрыл планшет и сказал: — Все, кто внесён в список бюро, переходят на защищённое проживание с сегодняшней ночи. Это не рекомендация. Одна девушка нервно спросила: — То есть… мы прямо сейчас уезжаем? — Да, — сказал он. — Как только внешний маршрут будет очищен. И всё оказалось до смешного просто. Без громких сцен. Без прощаний. Без ощущения, будто я драматически покидаю прежнюю жизнь. Общежитие Хуацяо перестало быть моим местом за одно короткое решение. Честно говоря, я не расстроилась. Ещё до всего этого я накупила батареек для плеера и скачала кучу музыки — из упрямства, из страха, из тоски по родине, которую было легче спрятать в наушники, чем проговорить. Если станет совсем плохо, у меня хотя бы останется музыка. Теперь эта мера казалась почти детской. И всё же — не бессмысленной. Потому что когда мир выключают, тишина тоже начинает давить. Нас вывели ближе к ночи. Не всех подряд — только тех, кого внесли в списки бюро. Под охраной, быстро, без права отстать. Над Цюаньчжоу висела больная ночь. Где-то ещё горели окна, где-то уже темнели целые кварталы. Машины стояли на мостах и у перекрёстков. Башню отсюда было видно хуже, но от этого она не становилась менее настоящей. Я оглянулась на кампус Хуацяо один раз. И сразу отвернулась. Потому что цепляться за него сейчас было бы глупо. Колонну вели к машинам у внутреннего выезда. Се Ян каким-то образом оказался недалеко от меня. Гу Юй — ещё ближе. Хэ Цзиньянь шёл впереди рядом с охраной и уже сейчас выглядел человеком, вокруг которого новый мир начал складываться в устойчивую форму. Когда машины тронулись, я прислонилась виском к стеклу. Снаружи мелькали мосты, многоэтажки, торговые улицы, фары, мёртвые тёмные окна и редкие островки света. Паника ещё не стала официальной, но уже пропитала весь город. И на этом фоне одна мысль звучала особенно ясно: хорошо, что регрессор позаботился о комфортном жилье для пробуждённых. Не о сыром убежище “лишь бы дожить до утра”. О нормальной базе. С водой. Со светом. С охраной. С кроватями. С резервной системой. С видом на реку, которая завтра может оказаться важнее любой дороги. Когда мы наконец добрались, стало ясно: мои ожидания были скромнее реальности. Комплекс стоял у Лоянцзяна, тёмный снаружи и живой внутри. Не роскошный дворец и не бункер. Скорее странная, продуманная смесь жилого квартала, крепости и исследовательского центра. В окнах горел свет. Работало резервное питание. У входа — контроль доступа, охрана, камеры, люди с планшетами и браслетами. Хэ Цзиньянь вышел первым. Повернулся к нам и сказал: — С этого момента это база Бюро изучения аномалий. Никто не ответил. Потому что все и так поняли: назад уже не будет. Я подняла голову, посмотрела на тёмную воду Лоянцзяна за оградой, потом на освещённые окна, потом на сумку, где лежали плеер, запас батареек и музыка, скачанная на случай тоски по дому. Мне это стало нравиться. Я получила базу у реки, регрессора, бюро аномалий, SS-ранг и первую ночь новой жизни в месте, которое заранее построили именно для таких, как мы и я совершенно здорова никакого рака. Я снова живу.