Часть 21

Глава 21 Новости первого этажа Орка нашли не сразу. После гончей зачистка в педуниверситете перестала быть просто зачисткой. Линь Юэ уже не выпускала никого из поля зрения, Тан Хао цеплялся своей способностью за стены, пол и обугленные следы, Чжоу Мин молча разбирал завалы, а Дуань Цзе ворчал так, будто этим одним держал нервную систему группы в рабочем состоянии. Искали уже не просто остатки тварей. Искали того, кто их послал. Нашли его в маленькой подсобке за главным залом. Дверь была подпёрта перевёрнутым металлическим шкафом, а из-за неё тянуло не только кровью и гарью, но ещё каким-то сырым, тяжёлым запахом — как будто кто-то долго сидел в тесноте, среди пыли, мокрой ткани и чужого страха. Тан Хао первым поднял ладонь и застыл. — Здесь есть след, — сказал он тихо. — Не звериный. Чжоу Мин без лишних слов сдвинул шкаф. Дуань Цзе уже раскрыл щит. Линь Юэ подняла пистолет. Я стояла чуть позади и чувствовала, как внутри медленно стягивается холод. Потому что гончая была только разведкой. А разведку кто-то отправляет. Дверь толкнули. Подсобка была тесной: старые маты, коробки с мячами, сломанные стулья, раковина у стены, разбитое окно под потолком. На первый взгляд — пусто. А потом из темноты между стеллажами поднялось что-то большое. Не человек. Орк. Именно такой, каким он и должен был быть. Высокий. Массивный. Широкий в плечах. С тяжёлой грудной клеткой, длинными руками и той грубой силой, которая ощущается ещё до удара. Серо-зелёная кожа, выдающаяся вперёд нижняя челюсть, глубоко посаженные глаза и лицо, в котором было не звериное уродство, а что-то по-настоящему воинственное и чужое. На нём висела грубо сшитая кожаная броня, перетянутая ремнями, а в руке был короткий посох с обугленным камнем наверху. Он не зарычал. Не бросился сразу. Сначала посмотрел. Быстро. Злобно. Оценивающе. Как солдат, которого обнаружили раньше, чем он успел решить, нападать или отступать. — Назад! — резко бросила Линь Юэ. Орк дёрнул посохом. Камень на конце вспыхнул оранжевым, и я уже увидела, как по воздуху собирается огненный выброс — грубый, тяжёлый, неуклюжий, но мощный. Не тот огонь, что был у сестры Хэ Цзиньяня, живой и чистый. Выстрел прозвучал раньше, чем заклинание сорвалось. Линь Юэ стреляла без колебаний. Пуля вошла орку в глаз. Голова дёрнулась назад. Посох выпал. Огонь, не успев оформиться, ударился в стену и погас. Орк рухнул между стеллажами так тяжело, что пол под ним глухо отозвался, а один стеллаж перекосило набок. На секунду в подсобке стало очень тихо. Потом Дуань Цзе выдохнул: — Ну вот. Теперь это уже официально не “сложная гончая”. Никто не усмехнулся. Линь Юэ подошла ближе, не опуская пистолета. Чжоу Мин ногой оттолкнул посох подальше. Тан Хао смотрел на труп так, будто пытался одновременно поверить и не поверить собственным глазам. — Разумный, — сказал он наконец. — Вижу, — коротко отозвалась Линь Юэ. Она присела возле тела. На шее у орка висел клык на верёвке. На запястье — тусклый металлический обруч. Ладонь, державшая посох, была покрыта старыми ожогами, словно он проводил магию через боль как через привычный инструмент. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри медленно поднимается липкий холод. В книге этого не было. Или не было открыто. Первый этаж Башни считался самым лёгким. Кровавым, шумным, грязным — но всё ещё лёгким. Орков там убивали огнестрелом. Гончих отстреливали. Первый этаж проходили армия, полиция и пробуждённые, пусть и с жертвами, но проходили. Именно поэтому первый этаж считался ещё терпимым: орки были разумными, но смертными. Пули их брали. Вот только этот орк лежал сейчас в подсобке педагогического университета Цюаньчжоу, а не на первом этаже Башни. Значит, либо канон уже действительно съехал. Либо в книге не показали всю правду. Либо о первых разумных тварях, прорвавшихся наружу, просто никто не успел или не захотел рассказать. И второй вариант пугал почти сильнее первого. — Сун Синь, — позвала Линь Юэ. Я подняла глаза. — Ты говорила про разумный источник магии. Это имела в виду? Вопрос был опасный. Надо было сказать достаточно, чтобы они поняли серьёзность, и недостаточно, чтобы на меня начали смотреть как на ходячую утечку секретных данных. — Я имела в виду, что следы на стенах и печать на гончей не похожи на хаотичный выброс, — сказала я. — А теперь у нас есть подтверждение, что в городе есть разумный противник, связанный с этой магией. Линь Юэ несколько секунд смотрела на меня. Потом кивнула. — Принято. И сразу переключилась в рабочий режим: — Труп не трогать голыми руками. Посох отдельно. Украшения отдельно. Всё — в пластиковый мешок и подпишите. Дуань, связь с базой. Чжоу, проверка соседних помещений. Быстро. — Уже люблю эту смену, — пробормотал Дуань Цзе, доставая рацию. На этот раз даже он не шутил по-настоящему. Останки орка сложили в огромный пластиковый мешок. Посох тоже упаковали отдельно, в изоляционную ткань, как будто боялись, что он вспыхнет снова прямо в руках. … На базу я вернулась уже под вечер. Штраф закончился, но легче от этого не стало. Тело ломило так, будто меня несколько часов били о стены. Я умылась, переоделась, села на кровать. Включила телевизор. Телевизор на стене ожил с тихим щелчком. Сначала шли экстренные выпуски местных новостей. Потом федеральные. Потом все каналы как будто договорились крутить одно и то же, только под разными заголовками. На экране мелькали кадры зачистки первого этажа Башни. Армия. Полиция. Бюро исследования аномалий. Бронетехника у входа. Солдаты в масках. Пробуждённые. Чёрные арки проломов. Стрельба. Команды. Крики. Горы убитых орков. А потом камера выхватила Е Сюаня. Я даже выпрямилась. Он был не на передовой — и это бросалось в глаза сразу. Держался чуть позади ударной линии, рядом с группой сопровождения, с закреплённым телефоном и гарнитурой у уха. Значит, действительно стримил для своих подписчиков, и кто-то из новостников уже стащил запись или просто крутил разлетевшиеся фрагменты. На видео орки рвались из пролома, а потом Е Сюань открывал рот — и даже через экран было видно, как меняется воздух. Его способность невозможно было назвать не пением, голосовой атакой – это был вой! Тяжёлый, чуждый, давящий вой, от которого гончие и орки дёргались, теряли строй, сбивались, отступали, а иногда почти в панике ломали собственную атаку. Ровно настолько, чтобы армия, полиция и пробуждённые успевали их расстрелять, добить или отбросить обратно к пролому. На записи это выглядело нереально: дым, вспышки, солдаты стреляют, орки валят из арки, а красивый парень со стрима буквально срывает им наступление воем. Под видео бежала строка: “Первый этаж Башни в ряде регионов продолжает зачищаться. Силовые структуры удерживают ситуацию под контролем.” Под контролем. Я невесело усмехнулась. Первый этаж действительно ещё можно было удерживать. Потому что первый этаж был лёгким. Орки были опасны. Гончие были страшны. Но и тех и других можно было убить огнестрелом. Первый этаж был вводным кругом ада. Пробным. У каждой Башни — пятнадцать этажей. Каждый новый этаж открывается через месяц. Тридцать дней. Потом следующий уровень. И на каждом уровне противники становятся хуже. Первый этаж — орки. Второй — город нежити. От одной этой мысли по спине прошёл холодок. Скелеты. Личи. Поднятые мертвецы. Целые улицы, где убитые снова встают. И хуже всего было даже не это. Пули по ним работали плохо. Очень плохо. Можно было крошить кости, рвать плоть на оставшихся некротических тушах, но остановить это обычным стрелковым огнём было почти невозможно. Против второго этажа уже нужны были танки, бомбы, артиллерия и способности пробуждённых. Первый этаж человечество ещё могло пережить. Второй — уже не факт. Я переключила канал. Теперь шли кадры со всей страны. Разные города. Разные башни первого уровня. Одинаковые проломы. Одинаковый хаос. Где-то орки вырвались на торговую улицу. Где-то гончих отстреливали прямо у жилого комплекса. Где-то башню успели сразу оцепить армией, и всё выглядело почти “контролируемо”. Где-то уже была чистая мясорубка. Комментаторы говорили слишком бодро, как всегда говорят люди, которым страшно и которые потому цепляются за интонацию “мы справляемся”. Следом пошли сюжеты про массовую панику. Люди сметали с полок всё, что ещё продавалось. Воду. Консервы. Рис. Лапшу. Батарейки. Газовые баллоны. Лекарства. Детское питание. Если торговые точки вообще не закрывались, то картина была везде одна и та же: пустые металлические стеллажи, ругань, очереди, драки у касс, лица людей, которые вдруг поняли, что деньги ещё вроде существуют, а вот мир, в котором они что-то гарантировали, уже нет. Аптеки работали через полузакрытые роллеты. Супермаркеты уже закрылись совсем. Маленькие магазинчики просто опустили ставни и исчезли. Я смотрела на это и думала о пустом холодильнике в комнате. О кухне на базе. О том, как быстро даже там еда перестанет быть бытовым вопросом и станет вопросом власти. Потом включили интервью с Хэ Цзиньянем. Разумеется, на фоне логотипа Бюро исследования аномалий. Он стоял перед камерами так, будто мир не рушился, а просто перешёл в новую, неприятную, но управляемую фазу. Чёрная рубашка. Собранное лицо. Спокойный взгляд, от которого обычным людям, наверное, действительно становилось чуть легче. Он говорил коротко, чётко, без лишней героики: — Бюро исследования аномалий координирует сбор данных о Башнях, классификацию проломов, изучение существ, вышедших за пределы этажей, и взаимодействие между пробуждёнными, армией и полицией. Потом: — Просим граждан не приближаться к зонам оцепления, не пытаться самостоятельно проверять Башни и не распространять неподтверждённую информацию. Паника увеличивает число жертв. И дальше: — Первый уровень угрозы в большинстве регионов всё ещё ограничен противником, уязвимым для стандартного огнестрельного вооружения. Это важно понимать. Ситуация серьёзная, но не безнадёжная. Я смотрела на экран и почти слышала, как за этой выверенной уверенностью скрипят шестерёнки. Потому что он говорил правду. Но только о первом этаже. И только ту её часть, которую вообще можно было говорить людям сейчас. Следующий канал показывал международную реакцию. Карта мира. Срочные саммиты. Военные колонны. Режимы ЧС. Первые протоколы по Башням первого уровня. Закрытия аэропортов в отдельных регионах. Выступления политиков, которые всё ещё говорили языком старого мира, хотя старый мир уже ломался на глазах. Я переключила ещё раз. Россия. Вот это интересовало меня отдельно. Не потому, что я ждала чудес. А потому, что это всё ещё была моя родина. На экране говорили о чрезвычайной готовности, о развертывании армии, МЧС, о перекрытии районов вокруг Башен, о мобилизации медиков и создании временных центров координации. Показывали технику на улицах, палатки, очереди у магазинов, испуганных очевидцев. На секунду мне показалось, что если вслушаться, я почти вспомню запах мокрого асфальта, серого снега и дешёвого кофе у метро. Но это был только экран. Мой старый мир не возвращался. Он просто тоже проваливался в тот же кошмар, только под другими флагами. Я убавила звук. На экране всё ещё шли кадры зачистки от монстров, паники, интервью, военных колонн. А у меня в голове складывалось другое: орк в подсобке педуниверситета, огненная гончая с печатью, Е Сюань, воем ломающий атаку первого этажа, Хэ Цзиньянь, успокаивающий страну, и где-то за всем этим — неопределённость. Город нежити. Месяц. Всего месяц. Я медленно откинулась на стену у кровати и закрыла глаза. Первую атаку монстров люди пережили. Вторую — уже не факт. А значит, времени просто смотреть новости у меня почти не оставалось. Нужно вернуться в сюжет ближе к главным героям. И как можно скорее.