Часть 23

Глава 23 Якоря и голый код Утро второго дня на базе Бюро началось с запаха горелого кофе. Штраф Системы закончился, но легче от этого не стало. Тело ломило, а в голове, как заевшая пластинка, крутилась вчерашняя находка — разумный орк-шаман и усиленная гончая. Канон трещал по швам. Мир усложнялся с каждой секундой, подстраиваясь под переменные, которых в нём быть не должно было: под регрессора, под попаданца Се Яна и под меня. На распределении Хэ Цзиньянь был краток. Он бросил на меня всё тот же ледяной, оценивающий взгляд и снова отправил в Сектор Три. — Вы нашли источник, — сухо констатировал он. — Вы его и дочищаете. Ищите следы других разумных. Никакого повышения. Никакого перевода в элитный ударный отряд. Только возвращение в педагогический университет, где пахло кровью и сыростью. Мы выехали через пятнадцать минут. Линь Юэ, координатор нашей группы, сидела на переднем сиденье машины, молча проверяя обоймы пистолета. Чжоу Мин хмуро смотрел в окно на забаррикадированные улицы Цюаньчжоу. Тан Хао нервно постукивал пальцами по колену, а Дуань Цзе даже не пытался шутить. После вчерашнего орка иллюзий ни у кого не осталось: мы ехали не на уборку, мы ехали на зачистку потенциального гнезда. Когда мы вошли в главный корпус университета, тишина показалась ещё более тяжёлой, чем вчера. — Тан, сканируй этаж, — скомандовала Линь Юэ, включая мощный тактический фонарь. — Сун Синь, проверь восточное крыло с тепловизором. Чжоу и Дуань, держите периметр лестницы. Идём медленно. Я кивнула, сжав рукоять фонаря и тепловизор. Восточное крыло встретило меня прохладой и скрипом битого стекла под ногами. На стенах темнели вчерашние следы сажи. Тепловизор молчал. Я отделилась от основной группы всего на пару десятков метров, свернув в узкий коридор, ведущий к техническим подвалам. По логике, если здесь и прятался ещё кто-то разумный, он выбрал бы самое глубокое и защищённое место. Я подошла к провалу в полу, где бетонные плиты обрушились вниз, открывая зияющую темноту коллектора. Щёлкнув переключателем фонаря, я направила луч света в глубину. «Пусто», — подумала я, делая шаг ближе к краю. И именно в этот момент тьма подо мной шевельнулась. Тьма сомкнулась надо мной быстрее, чем я успела дернуться. Урхаг. Шаман клана Пепельного Клыка. Люди называли это «Башнями». Урхаг слышал их крики через бетонные перекрытия, когда они в панике убегали от гончих. Для его народа у этих чёрных шпилей было другое имя. Якоря. Ему было восемнадцать человеческих зим. По меркам его клана — взрослый воин, по меркам шаманов — едва оперившийся юнец. Но старших больше не было. Его наставник, старый Грох, вчера попытался остановить людей с их грохочущими железными палками и остался лежать в маленькой комнате с пробитым глазом. Урхаг сидел в кромешной темноте затопленного подвала под тем, что люди называли «университетом», и прижимал ладонь к сырой стене. Они не пришли в этот мир завоевателями. Никто в здравом уме не пойдет на войну, когда небо над родным домом превращается в горящий пепел, а земля уходит из-под ног. Якорь пронзил их умирающее измерение и просто всосал остатки клана, сбросив сюда, как мусор в резервный сток. Башни — это не порталы для армии. Это паразиты, сливающие погибающие миры, чтобы питаться энергией столкновения. Сверху раздались шаги. Местные вернулись. Снова люди в форме, снова их магия, слабая, но болезненная. Урхаг прикрыл глаза, активируя Духовное Зрение. Бетон стал полупрозрачным, открывая души тех, кто ходил этажом выше. Одна светилась холодным льдом (Линь Юэ). Другая пульсировала желтым светом (Чжоу Мин). Но позади них шла ещё одна. Урхаг затаил дыхание. Душа этой девушки была обычного, тускло-серого человеческого цвета, но вокруг неё плотным коконом вилась другая энергия. Серебряная, математически идеальная нить. Такую магию Урхаг видел только однажды — на поверхности самих Якорей. Древняя магия выживания. Алгоритм, не имеющий ни души, ни жалости. «Она связана с Якорем, — понял Урхаг. Сердце забилось быстрее. — Если я возьму её, я смогу заставить Якорь не убивать мой клан». Шаги девушки отделились от основной группы — она подошла к провалу в полу, чтобы посветить вниз фонарем. Это был его шанс. Урхаг сжал обсидиановый талисман, сплетая тени. Бетон под ногами девушки дрогнул, превращаясь в зыбкую воронку. Она даже не успела закричать. Урхаг рванулся вверх из тьмы, зажал ей рот широкой, мозолистой ладонью и рывком утянул за собой на два этажа вниз, в глухой, отрезанный обвалом технический коллектор. Сун Синь (Кристина) Тьма сомкнулась надо мной быстрее, чем я успела дернуться. Ни звука, ни шанса на сопротивление. Кто-то огромный, пахнущий сырой землей и золой, впечатал меня в холодную стену. Из груди выбило воздух. В лицо дохнуло жаром. — Не кричать. Смерть иначе. Слова были человеческими, но произнесены с таким скрежетом, будто чужая гортань с трудом ломалась под нашу речь. Я замерла, широко открытыми глазами всматриваясь в темноту. Тепловизор остался где-то наверху. Но слабого света из вентиляции хватило, чтобы различить массивный силуэт. Серо-зеленая кожа. Выступающая челюсть. Глаза, светящиеся тусклым оранжевым светом в полумраке. Молодой орк. Второй шаман. Он не убил меня сразу. Он тяжело дышал, прижимая меня к трубам, и смотрел на меня не как на мясо, а как на инструмент. — Ты пахнешь как Якорь, — прохрипел орк, наставляя на меня кончик обугленного посоха. — Как Чёрный Корень. Ты отдашь мне магию Командования, или я выжгу твой разум и возьму её сам. Якорь? Какой еще Корень? Я попыталась собраться с мыслями. В голове билась паника, но мне нужно было время. Вместо этого пространство между мной и орком вдруг завибрировало. Магия шамана, густая и древняя, столкнулась с чем-то внутри меня. И тогда перед моими глазами вспыхнул розовый экран. Он замерцал. Покрылся рябью. Розовые сердечки, дурацкий шрифт и рамки начали трескаться, как разбитое стекло. Орк влил магию в свой посох, пытаясь подавить мою волю, и этот напор окончательно сломал визуальную оболочку Системы. Вместо привычного «Желания №...» перед моими глазами пополз голый, белый бинарный код на черном фоне. Машинный лог. [КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА ИНТЕРФЕЙСА] [Среда: Высокая концентрация энергии Якоря. Маскировка снята.] [Активация режима прямого протоколирования.] Я перестала дышать, вчитываясь в сухие, безэмоциональные строки, которые летели перед глазами. [Статус носителя: Под угрозой.] [Протокол: «Древний Механизм Выживания».] [Цель Протокола: Сохранение биологической единицы до стабилизации измерения.] Орк что-то рычал, требуя ответов, но я его уже не слышала. Мой аналитический ум, годами тренированный на поиске связей, вцеплялся в каждое слово лога. [Анализ окружающих субъектов: Хэ Цзиньянь (Высшая Аномалия/Темпоральный узел), Се Ян (Высшая Аномалия/Инородный код), Гу Юй (Потенциал класса SSS).] [Тактика выживания Протокола: Создать неразрывные защитные связи с Высшими Аномалиями.] [Генерация заданий: Синхронизация с памятью мозга носителя (Сун Синь, 18 лет). Выявлены доминантные паттерны: романтические новеллы, юношеская гиперсексуальность, потребность во внимании.] [Оптимизация: Генерация квестов на физический и эмоциональный контакт (поцелуи, привязанность) для максимальной выработки гормонов привязанности у защитников.] Я прикрыла глаза, и у меня вырвался истерический, хриплый смешок. Орк отшатнулся, явно не ожидая такой реакции от загнанной жертвы. Господи. Всё это время. Никакого бога-автора. Никакого «купидона». Это был бездушный, холодный алгоритм выживания! Протокол, созданный кем-то в древности, чтобы спасать носителя. Он просканировал мир, нашел самых сильных самцов и тупо пытался заставить меня спариться с ними или влюбить их в себя, потому что мозг 18-летней Сун Синь подсказал машине, что «романтика» — это лучший способ привязать мужчину! Это была железобетонная, циничная эволюционная логика машины. Но лог еще не закончился. Следующая строка заставила меня забыть, как дышать. [Темпоральное эхо зафиксировано. Текущая линия — попытка №2.] [Данные из попытки №1 (Уничтожение мира) были конвертированы в информационный выброс при смерти Темпорального узла (Хэ Цзиньянь).] [Ошибка маршрутизации: Информационный массив выброшен в измерение 43-B (Земля) в текстовом формате.] Пазл сошёлся с оглушительным, пугающим лязгом. Книга. Мой роман «Полная стена цветов», который я читала на Земле перед смертью. Это была не выдумка больного автора! Когда Хэ Цзиньянь умер в первый раз, его регрессия создала темпоральный взрыв. Эта волна энергии ударила по мультивселенной, и на Земле она осела в виде цифрового текста — хроники их первой гибели. Я читала документальный лог мертвого мира! И Башни... Я перевела взгляд на орка. Он назвал их Якорями. Механизмы слияния измерений. Башни просто выкачивали погибающие миры и сбрасывали их остатки сюда, усложняя «нашу» реальность. Розового тумана больше не было. Не было романтики, судьбы и предначертанности. Была только голая физика, древние машины и отчаяние. И внезапно страх исчез. Его смыло холодным, кристально чистым расчётом. Орк снова приставил посох к моему горлу. Камень на его конце угрожающе пульсировал жаром. — Говори! Как остановить Якорь? Как мне спасти клан?! Я медленно подняла руку и, игнорируя ожог на пальцах, отвела горячий камень посоха от своего лица. В моём взгляде больше не было паники. Я смотрела на орка не как на чудовище, а как на такого же заложника этой системы, как и я сама. — Твой клан уже мертв, — голос прозвучал ровно, без дрожи. — Якорь не спас ваш мир, шаман. Он его переварил. Вы для него — просто балласт, сброшенный в наше измерение, чтобы расчистить место. Урхаг оскалился, его глаза расширились от гнева. — Лжешь! Люди... вы контролируете Корень! — Если бы мы его контролировали, мы бы не подыхали вместе с вами на этом этаже, — я жестко посмотрела ему в глаза. — Слушай меня внимательно, как там тебя. У меня нет магии Якоря. То, что ты чувствуешь во мне — это паразит. Программа. Такая же бездушная, как те штуки, что уничтожили твое небо. Он тяжело задышал, сбитый с толку моей уверенностью. — Если убьешь меня, тебя убьют те, кто идет за мной по коридору, — продолжила я, делая шаг навстречу. — Вы будете пушечным мясом для Якорей, пока вас не истребят. Но если ты опустишь палку и выслушаешь меня... Возможно мы сможем, что то изменить. Шаман замер. Магия на конце его посоха начала медленно остывать, превращаясь из огненно-оранжевой в тускло-бордовую.