Часть 37

Глава 37. Обратный отсчет На восьмой день воздух на базе Бюро сгустился до состояния, когда его можно было резать ножом. Столовая, обычно шумная от разговоров и звонов посуды, встретила меня тяжёлым, звенящим молчанием. По разные стороны зала, словно по невидимой границе, разместились солдаты и... орки Пепельного Клыка. Урхаг и его пятеро сородичей сидели за отдельным столом у дальней стены. Они не любили есть человеческую пищу — им принесли сырое мясо из запасов морозильных камер, что лишь усилило отвращение и страх солдат. Остро пахло кровью, железом. Обычные люди — техники, медсёстры, штабные — съёжились, стараясь быть как можно меньше. Они не понимали приказа Хэ Цзиньяня. Они видели лишь чудовищ, которые несколько дней назад резали их соседей в Фэнцзэ, а теперь разгуливали по их последнему убежищу и ели сырое мясо их же запасов. Страх быстро перерождался в ярость. Я вошла как раз в тот момент, когда один из молодых орков — Гарк, — неуклюже пытаясь управляться с вилкой, уронил её на кафельный пол с оглушительным лязгом. Звук стал спичкой в бочке с порохом. — Смотри-ка, — громко, на всю столовую, процедил сержант из охраны периметра, боец с перебинтованной рукой и ненавистью в глазах. — Не могут даже по-человечески есть. Как звери. И нам тут с ними одну крышу делить? Его сосед, солдат с лицом, исцарапанным осколками стекла встал. — А почему они вообще тут? Их бы на корм тем же мертвецам, что скоро придут! Они из тех, что людей резали! Возмущённый ропот прокатился по солдатским столам. Орки насторожились. Они не понимали слов, но отлично считывали тон, позы, агрессию. Гарк оскалился, зарычав в ответ. Урхаг поднял голову, его оранжевые глаза холодно оценивали ситуацию. Я шагнула вперёд, прямо на нейтральную полосу между двумя группами. Мои шаги гулко отдавались в звенящей тишине. — Сержант, — мой голос прозвучал резко, без права на возражение. Я смотрела прямо на зачинщика. — Твой пост — северо-западная вышка. Почему ты здесь? Он опешил. — Я... обеденный перерыв... — Перерыв окончен, — отрезала я. — На вышке. Сейчас. Если на том участке прорвутся гончие из-за твоего отсутствия, отвечать будешь ты. В его глазах мелькнул страх перед дисциплиной Бюро, пересиливший ненависть к оркам. Он выпрямился, бросив последний ненавидящий взгляд на орков, и быстро засеменил к выходу. Я повернулась ко второму солдату. — А ты хочешь отправить их на корм мертвецам? А они вместе с нами спасали людей, и никто от их рук из наших ещё не пострадал. — В столовой замерли. — Значит, ты готов пожертвовать силой, которая может почувствовать нежить за километр? Силой, которая может спасти тебе жизнь, когда ты не будешь знать, откуда ждать удар? Ты хочешь лишить нас этого преимущества? Солдат замялся. Мои слова начали пробиваться сквозь пелену ярости. Я не стала давать ему опомниться и резко развернулась к столу орков. Они смотрели на меня с одобрением, но готовые к бою. Похоже Урхаг им что-то сказал. Я встретилась взглядом с ним. — Прикажи им сложить оружие. Сейчас, — сказала я ему на чистом китайском, зная, что он поймет суть. Я показала жест ладонью вниз — универсальный знак «успокоиться». Урхаг смерил меня долгим взглядом. Он понимал ситуацию лучше всех. Война здесь, под этими сводами, была бы концом для него и его людей. Он что-то хрипло и отрывисто рявкнул на своём языке. Гарк и другие неохотно, но отодвинулись от стола, убрав руки от импровизированного оружия — вилок и ножей. Я снова обернулась к солдатам. Напряжение всё ещё висело в воздухе, но острая фаза прошла. В глазах людей теперь читалось понимание и смутное осознание стратегической необходимости. — Эти существа, — я сказала громко, чтобы слышали все, — теперь под защитой Бюро. По приказу Хэ Цзиньяня. Их знание, их способности — наш шанс выжить. Каждый, кто поднимет на них руку, совершает диверсию против нашей базы. Понятно? В столовой воцарилась гробовая тишина. Потом кто-то тихо пробормотал: «Понятно». Другие кивнули, опустив взгляды в тарелки. Я медленно выдохнула. Мои руки слегка дрожали. Трещина недоверия стала меньше, но никуда не делась. Я развернулась и вышла из столовой, чувствуя на спине десятки глаз. Семь дней до открытия Второго Этажа. На базе Бюро царило неестественное оживление: солдаты проверяли огнеметы, орки Урхага настраивали свои амулеты. Но в самом сердце этого механизма произошел сбой. Хэ Цзиньянь, человек, который должен был вести нас всех, заперся в своем кабинете четырнадцать часов назад. Охрана у дверей выглядела напуганной. Они не решались войти, потому что из-за массивных створок доносился странный низкочастотный гул, от которого ныли зубы. — Пропустите, — коротко бросила я. Они не стали спорить. Я толкнула дверь и вошла. В кабинете было темно, только красный свет таймера на стене отсчитывал секунды до катастрофы. Но темнота не была пустой. Я увидела, как у окна пространство идет мелкой рябью — стекло то покрывалось инеем, то становилось прозрачным, то внезапно шло трещинами, которые затягивались сами собой. Хэ Цзиньянь сидел за столом, обхватив голову руками. Перед ним были разложены карты и отчеты, но они были изрезаны и изорваны, словно он пытался уничтожить саму реальность, запечатленную на бумаге. [ВНИМАНИЕ. Обнаружен Темпоральный Узел.] [СТАТУС: Критическая дестабилизация.] [ПРОТОКОЛ: Эмоциональный коллапс вызывает разрушение локального пространства.] Я подошла ближе, чувствуя, как пол под моими ногами вибрирует. — Хэ Цзиньянь, — позвала я тихо. Он вздрогнул и медленно поднял лицо. Его глаза... в них не было обычной ледяной уверенности. В них была пустота человека, который смотрел в бездну слишком долго. — Всё исчезло, Сун Синь, — прошептал он. Его голос звучал так, будто он доносился из другого конца длинного тоннеля. — Мой план... моя память. В прошлой жизни орки были врагами, Башня открылась через месяц, и я знал, сколько патронов нам нужно, чтобы выжить. Теперь я не знаю ничего. Он ударил кулаком по столу. — Я хотел стать спасителем, а может стал архитектором еще худшего финала. — Ты не бог, Хэ Цзиньянь, — я положила руку на его плечо. Оно было ледяным, как у мертвеца. — Ты просто человек, который вернулся назад с непосильным грузом. — Знание финала — это проклятие, — он перехватил мою руку. Его пальцы сжались почти до боли. — Я закрываю глаза и вижу, как Город Мертвецов поглощает эту базу. Я вижу, как гибнет Гу Юй, как затихает голос Е Сюаня. Я вижу твою смерть, Сун Синь. И я знаю, что это случится по моей вине, потому что я изменил правила игры. — Хэ Цзиньянь, посмотри на меня! — я заставила его поднять голову. — Забудь про «ту» жизнь. Её больше нет. Те чертежи, что ты строил в голове, сгорели. Мы здесь. В хаосе. И этот хаос — наш единственный шанс. Я наклонилась ближе, почти касаясь своим лбом его лба. — В книге, которую я... в моей памяти, ты никогда не сдавался. Ты был тем, кто шел до конца. Так перестань оплакивать мертвецов, которые еще живы. У нас есть семь дней. И у тебя есть мы. Вибрация воздуха начала утихать. Туман снова сгустился в мебель, трещины на стекле исчезли. Хэ Цзиньянь тяжело вздохнул, и его ладонь, сжимавшая мою руку, наконец потеплела. — Ты... — он посмотрел на меня с горькой усмешкой. — Ты — единственная переменная, которую я не видел в своих кошмарах. Он выпрямился, и его лицо снова начало превращаться в маску решительного лидера, он вернулся в реальность.