Часть 40

Глава 40: 0:00:00 На закате поступил приказ. Ради экономии энергии для основных систем обороны — огнемётов, прожекторов, полевого генератора и работы жизнеобеспечения бункера — всё несущественное освещение на базе предписывалось отключить. За окном медленно гасли один за другим светящиеся квадраты окон зданий. Внутренние коридоры погрузились в полумрак, освещённые лишь редкими аварийными лампами, отбрасывающими длинные, дрожащие тени. Воздух наполнился запахом парафина и воска: люди доставали стратегический запас свечей. Тихое, почти ритуальное действо. В каждой комнате, в каждой казарме зажигался маленький, живой огонёк, не для того чтобы читать или работать, а просто чтобы не сидеть в полной темноте, пока за стенами сгущается тьма другого порядка. Наш отряд, «Альфа», нашёл друг друга почти бессознательно. Мы собрались в столовой. Столовая была почти пуста. Лишь в дальнем углу, у окна, горела кучка свечей, закреплённых на большом металлическом подносе. Их свет был тёплым, живым, но неспособным победить огромную тьму зала. Дрожащие язычки пламени отражались в стёклах, за которыми лежал чёрный, пустой двор, и рисовали на стенах причудливые, пляшущие тени. Мы собрались вокруг большого стола. Е Сюань принёс гитару. Он решил поиграть на ней, чтобы разрядить обстановку. Аккорды были тихими, робкими, будто пробивающимися сквозь толщу тишины. Простая, узнаваемая мелодия студенческой песни, которую все слышали раньше. Она не звучала весело, но в ней не было и надрыва — лишь тёплая, грустная ностальгия по чему-то, что уже никогда не вернётся. Песня Е Сюаня: «目睹黑夜» (Куплет 1) 当城市的灯火一盏盏熄灭 Когда огни мегаполиса один за другим гаснут, 我们逃离了家，趁着夜色 Мы сбежали из дома под покровом ночи. 看着最后一班地铁缓缓驶离 Видели, как уходит последний поезд метро, 网约车穿过街，不属于我们 Машины из приложений проносятся мимо — они не для нас. 卡里没有余额，也无处可去 На карте ноль, и ехать некуда, 只想就这样，漫无目的地走 Просто хочется вот так идти без цели. 歌单已循环，让它再次播放 Плейлист зациклен, пусть играет снова, 在耳机的世界，把灵魂挽留 В мире наушников удерживая свою душу. (Припев) 目睹黑夜，漫步直到黎明 Видели ночь, гуляли до рассвета. 目睹黑夜，漫步直到黎明 Видели ночь, гуляли до рассвета. (Куплет 2) 发个语音消息，告诉家里 Отправь голосовое домой, 让他们锁好门，别等我们回 Пусть запрут двери и не ждут нашего возвращения. 影子被拉长，走在柏油路上 Тени растягиваются на асфальте, 感受这凉风，和世界的卑微 Чувствуя этот прохладный ветер и ничтожность мира. 满电的手机，和冰镇的拿铁 Заряженный смартфон и ледяной латте, 足以让我们，对抗漫长黑夜 Этого хватит нам, чтобы противостоять долгой ночи. 相信他们已入睡，只剩我与你 Верим, что все уже спят, остались только я и ты, 在霓虹的尽头，寻找个未来 В конце неонового света ища какое-то будущее. (Песню можно послушать.) Се Ян, сидевший на краю стола, перестал нервно стучать пальцами. Аолань, которая всё ещё старалась не смотреть прямо на Урхага, расслабила плечи. Гу Юй сидел, откинувшись на спинку стула, его лицо было скрыто в глубокой тени, но профиль чётко вырисовывался на фоне свечного света. Я подошла и села рядом с Е Сюанем, пока он играл. Он кивнул мне, не прерывая перебора. Се Ян, уловив изменение в атмосфере, тихо присвистнул. — Неплохо, вокалист. Лучше, чем твой вой, честно. Е Сюань фыркнул, но не остановился. Гу Юй из тени наблюдал за нами обоими. Урхаг, сидевший на полу в стороне, слушал музыку, слегка наклонив голову. Музыка была чужда ему, но её эмоциональный посыл, кажется, он понимал на каком-то базовом уровне. Он молчал, его оранжевые глаза были прикрыты. Я откинулась на спинку стула, позволив звукам гитары смывать усталость последних дней. Свечи медленно таяли. Завтра — Второй Этаж. Город Мертвецов. Но пока, в этом кругу слабого света, под тихую песню о чём-то хорошем, мы были просто людьми, делившими последние часы покоя. Се Ян, сидевший на краю стола, перестал нервно стучать пальцами. Аолань, которая всё ещё старалась не смотреть прямо на Урхага, расслабила плечи. Гу Юй сидел, откинувшись на спинку стула, его лицо было скрыто в глубокой тени, но профиль чётко вырисовывался на фоне свечного света. Я подошла и села рядом с Е Сюанем, пока он играл. Он кивнул мне, не прерывая перебора. Се Ян, уловив изменение в атмосфере, тихо присвистнул. — Неплохо, вокалист. Лучше, чем твой вой, честно. Е Сюань фыркнул, но не остановился. Гу Юй из тени наблюдал за нами обоими. Урхаг, сидевший на полу в стороне, слушал музыку, слегка наклонив голову. Музыка была чужда ему, но её эмоциональный посыл, кажется, он понимал на каком-то базовом уровне. Он молчал, его оранжевые глаза были прикрыты. Я откинулась на спинку стула, позволив звукам гитары смывать усталость последних дней. Свечи медленно таяли. Завтра — Второй Этаж. Город Мертвецов. Но пока, в этом кругу слабого света, под тихую песню о чём-то хорошем, мы были просто людьми, делившими последние часы покоя. Ночь принесла с собой не тьму, а леденящую пустоту. Температура упала стремительно, будто само тепло отступало под натиском чего-то иного. К полуночи столбики термометров показывали двадцать градусов ниже нуля. Металл оружия прилипал к незащищённой коже, дыхание вырывалось клубами пара, мгновенно застывающими в воздухе. Затем пришёл туман. Не просто мгла, а густая, молочно-белая, почти осязаемая пелена. Он стелился по земле, заполняя улицы, переулки, двор базы, поднимаясь выше уровня окон первого этажа. Он поглощал свет. Фонари периметра, мощные прожекторы — их лучи угасали, не пробив и десяти метров, растворяясь в этой мертвенной белизне. Мир сузился до радиуса в несколько шагов. Внутри тумана стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь скрипом обледеневших конструкций и учащённым дыханием людей на позициях. Прямо перед глазами, в том самом месте, где всегда висел розовый интерфейс Системы, начался обратный отсчёт последних секунд. Я стояла на командном пункте рядом с Хэ Цзиньянем. Он не двигался, его взгляд был прикован к экранам, показывавшим лишь статичные помехи. Гу Юй, закутанный в тёплую куртку поверх бронежилета, щурился в туман, пытаясь что-то разглядеть. Е Сюань сидел на ящике с боеприпасами, его лицо было пустым. Се Ян нервно теребил зарядное устройство. Урхаг стоял чуть поодаль, его ноздри расширялись, словно он улавливал запах, не доступный человеку. В ушах звенела тишина. Весь фоновый гул базы — генераторы, переговоры, шаги — казалось, был поглощён туманом. Хэ Цзиньянь поднял голову и посмотрел на меня. Взгляд без слов. Это оно. Перед глазами вспыхнул последний розовый свет. Интерфейс Системы, со всеми его желаниями, заданиями, «чаяниями восемнадцатилетней девушки», дрогнул, словно плохой сигнал. Лепестки, сердечки, игривые шрифты — всё это начало рассыпаться на пиксели. 0:00:00 Розовое свечение схлопнулось. На его месте, на самой границе восприятия, остался только сухой, безжизненный, белый текст, похожий на вывод телетайпа или командной строки: [ СЦЕНАРИЙ: СОПРОТИВЛЕНИЕ. ] [ ЦЕЛЬ: ВЫЖИТЬ. ] В ту же секунду из густого белого тумана, окутавшего базу со всех сторон, донёсся звук. Не вой орков, не рёв чудовищ, не скрежет металла. Сначала один. Потом десять. Потом сотня. Тысяча. Миллион. Сухой, чёткий, слаженный, как работа огромного механизма, стук. Стук твёрдого, обезвоженного, лишённого плоти вещества об асфальт, бетон, металл. Это был звук шагов. Но не живых ног. Это был звук кости, бьющейся о камень. Ровный, методичный, неумолимый.. Это был марш. Армии, для которой не существовало ни усталости, ни страха, ни сомнений. Из тумана, прямо перед главными воротами, начали проступать первые контуры. Неясные, лишённые цвета, лишь угловатые тени, движущиеся в такт этому бесконечному, сухому стуку. Они пришли. Улица перед главными воротами базы превратилась в адскую мясорубку в сверхъестественном морозильнике. Белый, поглощающий свет туман кишел тенями, которые становились плотнее и реальнее с каждой секундой. Трещали очереди автоматов. С хриплым шипением плевались огнемёты, на миг вырывая из тумана клубы оранжевого пламени и освещая то, что лучше было не видеть. Скелеты. Не идеальные, как с картинок, а сломанные, одетые в клочья одежды, с пустыми глазницами, в которых горели тусклые синевато-зелёные огоньки. Они не бежали. Они двигались размеренной, неумолимой поступью, плотной стеной. Пули с гулким щелчком пробивали кость, сбивали с ног одного — три других наступали на его останки и шли дальше. Хэ Цзиньянь взял микрофон. Его голос, холодный и резкий, как удар льда, прорезал леденящий воздух: «Все сектора. Первая волна. Огонь разрешён. Не жалейте горючего.» Гу Юй хрипло выругался, вскидывая автомат. Е Сюань медленно надел наушники, в его глазах не было музыки — только пустота. Се Ян перестал дёргаться. Урхаг издал низкое гортанное рычание — звук не страха, а признания равного противника. Аолань, стоявшая на вышке, натянула тетиву лука, её пальцы не дрожали. Бесконечный стук миллионов костей об асфальт становился всё громче, превращаясь в оглушительный грохот.