Часть 39

Глава 39. Город, восставший из имён Тишина в серверной комнате Бюро была натянутой, как струна. Я сидела за терминалом с повышенным уровнем доступа, к которому меня допустили после успешного разрешения  ситуации с орками. Поисковый запрос был простым и ужасным: «Сводные данные по неопознанным останкам и пропавшим без вести. Зона: город Цюаньчжоу и пригороды. Период: с момента активации Башен». Система замигала, обрабатывая запрос. В голове я уже выстраивала логическую цепь, основанную не на догадках, а на холодных строчках знакомого текста. Второй Этаж Башни Цюаньчжоу, «Город Мертвецов», не просто населяли абстрактные скелеты или зомби. Его фундаментом, «населением» становились все, кто погиб в радиусе её влияния с момента начала угрозы. Башня не призывала монстров издалека — она поднимала то, что уже лежало под ногами города. Земля здесь была напичкана свежими трупами. Первые цифры появились на экране, за ними поплыли нескончаемые столбцы. Официально подтверждённые погибшие, опознанные... Пропавшие... Те, чьи фрагменты нашли в зонах первичных разломов... Каждая строчка — это не статистика. Это человек, у которого было имя, лицо, жизнь, оборвавшаяся в хаосе. Я увеличила масштаб, сосредоточившись на данных из районов, прилегающих к университету Хуацяо. Сердце замерло. Здесь были имена, которые я никогда не видела вживую, но которые знала, из обсуждений в комментариях, из тех мимолётных упоминаний в тексте романа. Студент факультета журналистики, погиб при обрушении библиотеки. Две девушки с факультета искусств, не успевшие эвакуироваться из общежития. И ещё... ещё... Щелчок мыши. Фильтр: «Педагогический университет». Список обновился. Вот они. Цзянь Ло. Барабанщик. Погиб, пытаясь вытащить оборудование из подвала музыкального клуба после прямого попадания обломков. Ли Сяохуэй. Клавишница. Пропала без вести в районе студгородка. Тело не найдено. Ван Шуан. Гитарист. Смерть от асфиксии в заваленном переходе. Имена, которые в романе были лишь фоном для трагедии Е Сюаня, теперь стояли в официальном реестре мёртвых. Его группа. Его друзья. Те, с кем он репетировал, выступал на студенческих фестивалях, пил дешёвое пиво и строил планы на будущее, которого теперь не будет. В этот момент дверь в серверную со скрипом открылась. На пороге стоял Е Сюань. Он не спрашивал разрешения. Он молча подошёл и остановился за моим плечом, его взгляд упал на экран. На тот самый список. Его лицо было пепельно-серым, глаза — огромными и пустыми, будто в них потух весь свет. Он не сказал ни слова. Просто стоял и смотрел. Но по тому, как задрожала его нижняя губа, как судорожно сжались кулаки, я всё поняла. Голоса в его голове, те самые проклятые шёпоты, теперь обрели имена и фамилии. Это не были абстрактные «призраки». Это были Цзянь Ло, дразнивший его за слишком пафосные тексты. Ли Сяохуэй, делившаяся с ним последней конфетой перед концертом. — Их... их тела так и не нашли, — наконец прошептал он, указывая пальцем на строчку. Его голос был хриплым, лишённым всякой мелодики. — Значит... они всё ещё там. — Он не договорил. Он не смог. Он отшатнулся от терминала, будто обжёгшись. Его дыхание участилось. Он смотрел на свои руки, те самые руки, что только вчера держали гитару, а завтра будут сжимать автомат или нож. — Как... как в них стрелять? — выдавил он. — Как смотреть в лицо, которое ты знал? Которое улыбалось тебе? В воздухе между нами повисло молчание, густое от непроизносимого ужаса. И именно в этот момент перед моими глазами вспыхнуло розовое предупреждение. [ВНИМАНИЕ. Объект «Е Сюань» – уровень психического стресса: КРИТИЧЕСКИЙ.] [ЗАДАЧА: Стабилизировать эмоциональное состояние ключевого защитника.] [РЕКОМЕНДОВАННОЕ ДЕЙСТВИЕ: Оказать поддержку через тактильный контакт. Стимулировать выработку окситоцина. Повысить чувство защищенности.] Система, как всегда, сводила человеческую трагедию к биохимическим процессам и процентам выживаемости. Но на этот раз её холодный расчёт указывал на единственно возможное в данных условиях действие. Я медленно поднялась со стула. Е Сюань не смотрел на меня. Он уставился в стену, его плечи были сведены судорогой. — Е Сюань, — тихо позвала я. Он не отреагировал. Я подошла ближе и, не говоря больше ни слова, осторожно обняла его. Он напрягся всем телом. Я не отпускала. Просто стояла, чувствуя под ладонями дрожь, бегущую по его спине. Прошла минута. Две. Его дыхание, сначала рваное и частое, начало чуть выравниваться. Напряжение в мышцах спало на волосок. Он не обнял меня в ответ. Но его голова чуть склонилась, лёгкая тяжесть легла на моё плечо. — Они не... они не будут прежними, — проговорила я очень тихо, почти шёпотом, прямо у него уха. — То, что поднимется, будет лишь эхом. Тенью, одержимой волей Башни. Ты будешь сражаться не с ними. Ты будешь... отпускать их. Он вздрогнул. Потом глухо, уткнувшись лицом в ткань моей куртки, произнёс: — Я не смогу. — Сможешь, — сказала я твёрдо. — Потому что если не ты, то они убьют тех, кто ещё жив. Убьют... меня, например. Ты можешь ненавидеть этот выбор. Но ты его сделаешь. Он замер, вбирая в себя эти слова. Дрожь постепенно утихла. Он медленно выпрямился и отстранился. Его глаза были красными, но в них больше не было паники. Решимость человека, заглянувшего в самую бездну и принявшего её правила. — Хорошо, — просто сказал он. Его голос был низким и чужим. Он развернулся и вышел из серверной, не оглядываясь. Я осталась одна среди гудящих серверов. На экране терминала по-прежнему горел список имён. Розовый интерфейс мигнул последний раз. [ЗАДАЧА ВЫПОЛНЕНА. Уровень стресса объекта «Е Сюань» снижен до «ВЫСОКОГО».] Я погасила экран, а Е Сюань в своей комнате, наверное, впервые за долгое время, не слышал шёпота. Лишь тяжёлую, давящую тишину предстоящего выбора. После вчерашних эмоциональных бурь наступил день холодного, расчётливого труда. Работа кипела у главных ворот базы Бюро. Я стояла перед массивными стальными створками ворот с планшетом в руках. Рядом, в тени от ворот, стоял Урхаг. Вместо кисти он использовал заостренный обломок арматуры, медленно выцарапывая на подготовленной поверхности стали сложные, угловатые символы. Это были не слова, а руны Пепельного Клыка — знаки отторжения, оцепенения, связывания воли. Он объяснял на ломаном языке, перемежая жестами: эти знаки не остановят физическую силу, но могут замедлить, сбить с толку существо, движимое чужой волей. — Дух камня и железа спит, — хрипел он, проводя линию. — Мы будим его. Чтобы он ворчал на чужаков. Я адаптировала его ритуал под современные материалы. Вместо крови и пепла мы использовали суспензию проводящего полимерного геля. Состав наносился поверх рун, заставляя их слабо светиться холодным синим светом под определённым углом. Работа была грязной, монотонной и напряжённой. Я была покрыта химической пылью и каплями полимера. Именно в таком виде меня и застали они. Я отлучилась к резервуару с водой, чтобы сполоснуть лицо и руки. Когда я выпрямилась, вытирая лицо рукавом, то увидела, как к периметру стройплощадки, осторожно обходя штабеля мешков с песком, подходит пара людей. Они явно были не солдатами и не техниками. Мужчина — лет пятидесяти, в очках с тонкой оправой, в аккуратном, но сильно поношенном пиджаке. Его поза была ссутуленной, но в глазах, за стёклами, горел умный, наблюдательный огонёк учёного, пытающегося анализировать новый, враждебный мир. Женщина — хрупкая, с седыми волосами, аккуратно уложенными в пучок, и большими, очень тёмными глазами, в которых читалась бездонная, застывшая тревога. Она держалась за рукав мужа, её взгляд скользил по грубым укреплениям, по оркам, по мне — с тихим, немым ужасом. Они заметили меня и замерли в нерешительности. Потом женщина что-то тихо сказала мужчине, и они медленно направились ко мне. — Простите за беспокойство, — мягким, вежливым голосом начал мужчина. — Мы ищем… мы хотели бы увидеть нашего сына. Е Сюаня. Нам сказали, он может быть здесь. Е Сюань. Родители. Контраст с тётей Вэнь был разительным. Эти двое были похожи на старые, ценные книги, вынутые из-под завалов, — сохранившие форму, но с выгоревшими корешками и дрожащими страницами от пережитого шока. — Е Сюань на другом участке, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Он занимается настройкой акустического оборудования. Я могу проводить вас к нему или передать, что вы здесь. Женщина качнула головой, её пальцы судорожно сжали складки платья. — Нет, нет, не отрывайте его от дела. Мы просто… мы просто хотели убедиться, что он… — её голос сорвался. — Он в порядке, — поспешила я заверить. — Он… он очень важен для нас здесь. Его способности спасают жизни. Отец кивнул, глотая. Он снял очки, протёр их краем пиджака, хотя они были чистыми. — Мы знаем. Он… он нам писал. Говорил о команде. О девушке, которая всё понимает. Это вы? — Я Сун Синь. Мы в одной команде. — Он говорил, вы… поддерживаете его, — тихо сказала мать, и в её взгляде мелькнула жгучая, почти болезненная надежда. — После… после того как всё случилось с его друзьями… он стал другим. Эти события сводят всех с ума … Мы слышали, как он… кричал в эфир, как ни странно это вернуло нам разум. Она говорила о его «вое», о том, что теперь транслировалось по базе как щит. — Его сила сейчас защищает всех нас, — сказала я твёрдо. — И он справляется. Он сильный. Отец вдруг протянул руку и, слегка дрожа, положил её мне на плечо. Жест был неловким, но невероятно тёплым. — Спасибо вам. За то, что вы здесь рядом с ним. В этот момент с вышки раздалась команда, и один из модифицированных прожекторов дал короткую, ослепительную вспышку «синего пламени». Резкий свет осветил всё вокруг на секунду, отбросив чёрные, резкие тени. Мать Е Сюаня вздрогнула и прижалась к мужу. В её глазах отразился не просто страх, а глубокое, экзистенциальное отчаяние от мира, где её музыкальному сыну приходится использовать свой голос как оружие, а его друзья числятся в списках мёртвых. Я проводила их, пообещав передать Е Сюаню, что они тут были. Возвращаясь к воротам, я видела, как Урхаг закончил очередную руну и отступил, критически оценивая работу. Он посмотрел на меня, потом в сторону, где скрылись родители Е Сюаня. — Слабый народ, — прохрипел он беззлобно, скорее констатируя факт. — Дух не закалён. Но милые, похожи на моих родителей.