15 Зов прошлого

      Домик ведьмы на окраине Амстердама притаился в конце узкой, мощёной брусчаткой улочки, куда редко забредали даже самые любопытные туристы. Снаружи он выглядел как обычный голландский особнячок: два этажа, увитые плющом кирпичные стены, крошечный палисадник. Смертный глаз не заметил бы ничего необычного. Но стоило переступить порог, как дом открывал свою истинную суть.       Внутри царил особый, колдовской беспорядок — пахло травами, вдоль стен высились стеллажи, заставленные склянками всех форм и размеров, на массивном дубовом столе громоздились раскрытые фолианты, испещрённые символами на языках, которых не существовало уже тысячу лет.       — Я не рада тебе, — честно сказала Франческа.       Ведьма стояла в дверях террасы, опершись плечом о косяк, и смотрела на гостью без тени приветствия. Она была высокой, сухощавой, с копной непослушных рыжих волос, заплетённых в небрежную косу. Острые черты лица — высокие скулы, хищный нос, тонкие губы, — делали её похожей на хищную птицу. Возраст её был неопределим: глаза, светлые, почти прозрачные, смотрели с мудростью, что приходит лишь за несколько столетий, но кожа оставалась гладкой, без единой морщины. На ней было простое чёрное платье до щиколоток, а на шее, на длинной серебряной цепочке, висел амулет в виде полумесяца, слабо светившийся голубоватым светом. Она курила тонкую, самокрученную сигарету, и дым поднимался к потолку, свиваясь в причудливые узоры, прежде чем раствориться.       — Ваши вампирские дела не приносят нам, ведьмам, ничего хорошего.       Лорен опустилась в плетёное кресло на террасе с той особенной, ленивой грацией, что была свойственна именно ей. Одета она была просто, по-дорожному: узкие чёрные джинсы, высокие сапожки, кожаная куртка, майка.       Серые глаза полукровки, сегодня яркие и ясные, но все же с лёгким малиновым отливом, смотрели на ведьму с усталой прямотой.       — В этот раз дело касается не только вампиров, — покачала головой она.       — Да без разницы. Не хочу связываться, — Франческа глубоко затянулась и выпустила струйку дыма. Запах был резким, горьковатым, с примесью каких-то колдовских трав. Лорен невольно сморщилась.       — Но ты в долгу передо мной, — нагло усмехнулась брюнетка, — Я в свое время тоже не очень горела желанием делится своей кровью для твоего ритуала.       Франческа вздохнула. Длинные пальцы сжали сигарету чуть крепче.       — К несчастью. Чего ты хочешь?       — Помоги мне создать идеально скрытое убежище и организовать безопасный отход к нему. На небольшой срок. Пару дней.       Ведьма прищурилась, и её светлые глаза блеснули в полумраке, как у кошки.       — Что ты задумала?       — Переворот, — усмехнулась Лорен и тут же добавила, — А если серьёзно — хочу достать на божий свет одну очень стрёмную штуку, которая крайне опасна, если попадёт не в те руки. И отсидеться с ней немного там, где никто не потревожит.       — Я смотрю, за тобой ведётся настоящая охота, — Франческа усмехнулась уголком губ, и в её тоне проскользнуло нечто похожее на профессиональное уважение, — Моё заклинание, что скрывает дом, буквально кричит о попытках пробить барьер. Кто-то очень настойчивый ищет тебя прямо сейчас.       — Куча хвостов, — кивнула Лорен, ничуть не смутившись. — Но я знала, к кому иду. Может, и скрыться поможешь?       Франческа окинула её долгим, изучающим взглядом — тем самым, каким ведьмы смотрят, когда видят не только тело, но и ауру.       — Они тебя найдут, — произнесла она наконец, — На тебе десятки магических маячков. Я вижу их прямо сейчас — светятся, как новогодняя гирлянда.       Лорен напряглась.       — Можешь их снять?       — Могу. Но если сниму сейчас — это вызовет подозрения. Они поймут, что ты знаешь об их слежке, и начнут действовать жёстче, — Ведьма затушила сигарету о медное блюдце и выпрямилась, — Лучше сделать это сразу, как только провернёшь своё опасное дельце. Сниму маячки, наложу морок, проведу тропой, которую не отследить. Я всё сделаю в лучшем виде, Лорен. Надоело быть тебе обязанной.       Она сделала паузу и добавила твёрдо:       — А взамен — навсегда оставь меня в покое.       Лорен поднялась с кресла, и её губы тронула лёгкая, почти тёплая улыбка:       — Без проблем, Франческа. С тобой приятно было иметь дело, но я уважаю твою волю.       Ведьма кивнула — сухо, отрывисто, — но в её светлых глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. Она проводила гостью до дверей и замерла на пороге, глядя, как высокая темноволосая фигура исчезает в амстердамском тумане. Затем закрыла дверь, щёлкнула пальцами — и барьер вокруг дома снова сомкнулся с удвоенной силой.

***

      Лорен закончила почти все свои дела в этом городе свободы и собиралась было свернуть к вокзалу. Она вышла из небольшого переулка и Тут Твёрдая хватка на плече заставила Лорен дёрнуться. Рефлексы включились мгновенно — она развернулась, занося руку для удара, но её запястье перехватили. Знакомым, уверенным движением. Пальцы сомкнулись ровно настолько, чтобы остановить, но не причинить боли.       Элайджа.       Полукровка выдохнула, и из груди вырвался ироничный смешок — нервный, колючий. Она резко стряхнула его руку с себя уже более спокойным, но уверенным движением и отступила на шаг назад, увеличивая дистанцию.       Она старалась не смотреть в его глаза. В эти знакомые до дрожи карие глаза, что сейчас внимательно сканировали её всю, целиком, — будто пытались пробраться в душу и увидеть, что там происходит.       Элайджа покорно отпустил её. Ни слова упрёка. Ни тени насилия. Он медленно сложил руки в карманы пальто — жест, который она видела тысячу раз, — и замер.       Они стояли на выходе из переулка молча. На фоне гудела вечерняя улица: весёлые голоса прохожих, шум машин, тихая джазовая мелодия из кофейни напротив. Обычный смертный вечер. И двое бессмертных посреди него, связанные десятью годами любви и болью разрыва.       Майклсон выглядел, как всегда, безупречно. Тёмно-синее пальто сидело на широких плечах с той безусловной элегантностью, ботинки, сверкающие чистотой. Ни одной лишней детали. Ни одного случайного жеста. В его осанке — в том, как прямо он держал спину, как спокойно опускал руки, как внимательно, но без давления смотрел на неё, — читалась вся его многовековая выправка.       Что-то предательски ёкнуло внутри Лорен. Глухая боль в сердце завозилась с новой силой, напоминая о том, что когда-то в её жизни не было человека ближе, чем он. Нельзя просто стереть десять лет. Десять лет страсти. Десять лет доверия. Десять лет любви.       — Мимо проходил? — иронично съязвила она, выпустив колючки, как ёж в защитном жесте.       — Ты отказывалась брать трубку, — спокойно ответил он, слегка сощурив взгляд. Голос его звучал ровно, но она слышала то, что пряталось под этим тоном, — усталую, многомесячную тревогу.       — А есть что-то архиважное, что ты хочешь мне сообщить? — с вызовом посмотрела она на него, вскинув подбородок.       — Нам нужно поговорить, Лорен, — с нажимом, но всё так же ровно произнёс вампир, — И это не предложение. Там приятное кафе, кажется. Я угощаю.       Он указал рукой на заведение напротив — жест, исполненный той старомодной учтивости, которую она когда-то так любила. Никакого приказа. Никакой угрозы. Только спокойное, уверенное приглашение.       — Если там не подают голову твоего брата, то я, пожалуй, отклоню это предложение, — язвительно произнесла Миллер, наклонив голову в упрямом жесте.       — Лорен, — устало повторил Элайджа, и в этом коротком слове прозвучало всё: и его бесконечное терпение, и его боль, и его нежелание играть в эти игры сейчас, — Вполне в моих силах настаивать. Давай обойдёмся без борьбы. Тем более посреди улицы.       Брюнетка раздражённо заиграла желваками, но резко развернулась, взметнув волосами и направилась в кофейню.       Он прав, чёрт возьми. Из них двоих он всегда выигрывал. Даже несмотря на то, что сам когда-то частенько выступал её учителем в спаррингах и она знала все его приёмы.       Они сели за уютный столик у окна. Заказали кофе — Элайджа для вида, Лорен по старой привычке. За окном зажигались фонари, бросая золотистые блики на мокрый после дождя асфальт. В кафе пахло корицей, свежей выпечкой и чем-то тёплым.       Элайджа не сводил с неё глубоких, сканирующих глаз. Он был виртуозом в сдерживании эмоций — ни один мускул на его точеном лице не дрогнул, ни один жест не выдал того, что происходило внутри. Это всегда цепляло Лорен. Не было для неё большего удовольствия, чем заставлять его срываться, обнажая демонов, которыми ей так нравилось управлять.       — Чего ты хочешь? — сразу начала брюнетка.       Элайджа откинулся на спинку стула, оставив одну руку на столе. Его пальцы — длинные, изящные — легонько коснулись края блюдца.       — Ты вряд ли в курсе, что брат Луки позавчера пытался заключить сделку с Никлаусом, — начал он, — Он обещал ему знакомое тебе не понаслышке колье в обмен на военный союз против Вольтури.       Лорен закатила глаза и звонко усмехнулась:       — Как это забавно. Делят шкуру ещё не убитого медведя.       — Дэмиан уверял, что это лишь вопрос времени, когда колье будет у них в руках, — Элайджа наклонил голову, и в его тоне проскользнула та особая, сухая ирония, которую она так хорошо знала, — Твои друзья, вероятно, не поинтересовались твоим мнением на этот счёт, да?       Лорен нагло усмехнулась, подаваясь вперёд через стол.       — Ни черта они не получат, — в её серых глазах загорелся опасный огонёк, — Знаешь выражение «мечтать не вредно»? Пусть, — она выпрямилась, — И что же ответил твой братец? Чувствует себя, наверное, уязвимо после того, как Кайус надавал ему по заднице за прокол с гибридами?       Она видела, как в карих глазах Элайджи мелькнула злость — быстрая, как молния, и тут же погашенная усилием воли. Он сдержался. Как всегда.       — Не в твоих интересах сейчас продолжать этот курс, Лорен, — произнёс он, и его голос обрёл ту особую твёрдость, что появлялась только в моменты крайней серьёзности, — Удерживать моего брата от расправы — всё равно что держать огонь голыми руками. И я с этим, — он сделал паузу, — пока ещё справляюсь. Потому что не могу иначе. Потому что это касается тебя.       В его голосе не было ни пафоса, ни наигранности. Только усталая, глубокая, невыносимая искренность. Лорен видела это в его глазах — в том, как он смотрел на неё сейчас.       — Ты превзошла саму себя, — продолжал он обвиняюще, но без злобы. Скорее с болью, — Со всех сторон вокруг тебя сжимается кольцо из врагов. Что ты собираешься с этим делать, м?       — Переиграть их. Всех, — просто ответила брюнетка, пожав плечами, — Мне не нужна защита или помощь. Особенно с твоей стороны. Мы с тобой теперь по разные стороны баррикад.       — Уверена, что не нужна? — иронично усмехнулся Элайджа, — За тобой следят. Даже те, о ком ты не подозреваешь. Постоянно. Думаешь, как я нашёл тебя?       — Пусть следят, — равнодушно повела плечами Лорен, — Когда я захочу исчезнуть с их радаров — я исчезну.       — Ты слишком самоуверенна, Лорен, — покачал он головой, — Это сыграет с тобой злую шутку. У меня есть предложение. Выслушай.       Лорен молча вздохнула, сверля его раздражённым взглядом. Она скрестила руки перед собой, приглашая его продолжать.       — Не доставай колье. Не сейчас, — Элайджа подался вперёд. Его голос стал ниже, интимнее — так он говорил только с теми, кого действительно пытался уберечь, — Ты повесишь на себя такую мишень, которую будет видно из космоса. Никлаус в бешенстве от твоей последней выходки, но он умеет принимать стратегически правильные решения. К тому же я не позволю ему тебе навредить. Мы устраним Луку и его клан. Неторопливо, аккуратно. А затем вместе достанем артефакт, отрубив первоначально все хвосты. Ты будешь не одна.       — И что потом? — усмехнулась Лорен, — Клаус передаст ожерелье своим дружественным ведьмам и будет с их помощью править миром?       — Как минимум он сможет устранить Вольтури, — сверкнул глазами Майклсон, — Не этого ли ты хотела?       Лорен печально улыбнулась. Что-то в её лице изменилось — ушла колючесть, ушла язвительность. Осталась только странная, глубокая усталость.       — Мои приоритеты немного сместились в последнее время, Элайджа…       Вампир непонимающе нахмурился. Он не знал — не мог знать — о том, что произошло за последние недели. О дневнике. О Люции. О правде, что перевернула её мир. О том, что Аро Вольтури больше не был её врагом номер один. И о том, что он стал кем-то другим.       — Интересное предложение, — с невесёлой усмешкой проговорила Лорен, доставая купюры и бросая их на стол, — Спасибо тебе за участие. Но мой ответ — нет.       Она встала и направилась к выходу. Элайджа резко перехватил её за руку, останавливая. Мягко, но неумолимо. Притянул к себе, и его лицо оказалось в опасной близости от неё. Она видела, как-то, что он прятал всё это время, — за сдержанностью, за спокойствием, за тысячелетней выдержкой, — наконец выскользнуло наружу, забившись в отчаянном, горячем порыве.       — Ты не можешь просто так уйти, Лорен. Я не верю тебе, — прошептал он, и его голос дрогнул, — Ты любишь меня. Я люблю тебя. Это не могло исчезнуть. Нас связывает то, что важнее и сильнее мести, гнева и долга.       Он схватил её за предплечья, притягивая ещё ближе. Его карие глаза горели.       — Я знаю, как нам это вернуть… Знаю, как наконец подарить тебе покой. Я всё для этого сделаю, клянусь тебе… Просто позволь мне все решить.       В нос ударил аромат его парфюма — тот самый, знакомый и родной. Сильные руки на плечах были знакомы до боли — она помнила их нежность, их уверенность, их способность удержать её на краю любой пропасти. В горле Лорен образовался ком, на глазах против воли скопилась влага.       Он звал её назад. Туда, в кольцо его рук, что дарили безопасность и то спокойное, безмятежное чувство счастья и любви, которого она не испытывала ни с кем другим в своей жизни ранее. Она так хотела вернуться в начало… в долгие вечера, полные тепла его глаз. В уверенную заботу. В горячие ночи, когда она училась отдавать контроль и покоряться, восхищаясь им каждой клеткой своего тела. Так хотелось снова встречать рассветы в его рубашке и желать доброго утра…       Но её сердце не билось, оно сжималось — от боли и тоски по чему-то ушедшему. По чему-то, что истекало кровью и слезами в тот момент, когда его брат встал между ними и она перестала быть его центром его вселенной.       Элайджа прижался лбом к её лбу, вдыхая её аромат. Его дыхание защекотало кожу. Он решительно обхватил её шею ладонями, сминая волосы, почти притянув для поцелуя…       Но Лорен резко оттолкнула его от себя, словно обжигаясь.       В голову внезапно ворвались другие глаза. Тёмно-малиновые, голодные, пылающие. Сладострастный шёпот у края уха в казино. Запретный вкус губ, что затягивал тугой узел внутри неё, когда она сидела в одном белье на его коленях в парижском отеле.       Лорен болезненно выдохнула, отшатываясь от вампира. Смахнула предательскую влагу с глаз. Чёрт возьми! Что Аро сломал в ней?!       — Лорен, — голос Элайджи прозвучал тихо, надломленно, — Прости меня, любимая.       Он болезненно выдохнул ненужный воздух, руки бессильно повисли. Его глаза горели так искренне, как никогда ранее. Никакой маски. Никакого контроля. Только боль. Только любовь.       — Я сделал тебе больно. Я знаю. Но я не оставлю тебя больше. Я буду бороться за нас снова. Слышишь?       — Ты немного опоздал, Элайджа, — сквозь горячие слёзы выдохнула Лорен, — Меня вообще не стоило отпускать…       И она рванула прочь. Быстро, не оборачиваясь. Оставляя позади прошлое. Отрывая его от себя — с мясом, с кровью, с той мучительной, рвущей болью, что приходит только тогда, когда любовь не умерла, а просто стала невозможной.