Пролог

Снег не прекращал идти и только усиливался. Всё тело болело так, словно каждая косточка внутри была сломана, и почему-то Ло в этом не сомневался. Верго постарался, чтобы ни ребёнок, ни Коразон не смогли уйти до появления Дофламинго. Мальчик ещё никогда не испытывал такой сильной боли. Будь у него время, он бы точно смог определить все свои внутренние повреждения, но каждая секунда сейчас была на вес золота. Один неосторожный шаг, и Ло упал в снег. В лицо тут же впились острые снежинки, но, к счастью, холод действовал как лёгкая анестезия и лишь притуплял боль от более значимых и серьёзных повреждений. Он бы закричал от бушующих внутри эмоций, если бы мог. Чтобы встать, пришлось приложить немало усилий. Очевидно, сломаны были не только рёбра. Правую ногу пробила невыносимая боль, и Ло с ужасом обнаружил, что та пылала жаром. На секунду он испугался, что с ней случилось что-то настолько серьёзное, что ещё немного и конечность придётся ампутировать. Нет, это всё сейчас не так важно. Когда он упал, даже снег под ним не хрустнул. Это значит, что время ещё есть. Он не раз слышал (и пару раз даже наблюдал лично), что способности фруктовиков действуют до тех пор, пока человек жив и находится в сознании. Если звука нет, значит, Кора-сан ещё дышит. Дороги он не помнил, но бежал по следам, оставленным Дофламинго и его людьми. Ни своей командой, ни уж тем более семьёй назвать их язык теперь не повернётся. Больше всего Ло боялся, что не успеет. Кора-сан сдастся, его сердце перестанет биться, снег заметёт оставшиеся следы — произойти могло что угодно. Кусок ткани, который Кора-сан дал ему в качестве одеяла, слетел с плеч. Ветер унёс его в неизвестном направлении, и Ло обнял себя руками, продолжая бежать. Плевать на мороз, плевать на слабость и риск ещё и простуду ко всему вышеперечисленному схватить. С этим он разобраться сможет, куда важнее сейчас спасти другую жизнь. Жизнь человека, ставшего для ребёнка всем миром. Всё плыло. Ло спотыкался и морщился от летевшего в глаза снега, но даже так он смог разглядеть впереди тёмное пятно на снегу. Сердце пропустило удар, когда он понял, что слышит хруст снега под своими ногами. Уши заложило от стука собственного сердца. Звуки, издаваемые им, вернулись. — Нет, нет, нет!!! Слёзы с новой силой хлынули из глаз, обжигая замёрзшие на морозе щёки. Ло упал на колени перед телом Росинанта и потряс его за руку, боясь причинить ему ещё больше боли. — Кора-сан! Пожалуйста, не умирай! Ты же… Ты же обещал мне! Ло всхлипнул. Его голос дрожал, а язык и свежие раны жгло от солёных слёз. Когда он попытался взять себя в руки, ощутил влагу на штанах и увидел, что они окрасились багровым цветом. Он сидел на плаще Коразона и не сразу понял, что тот пропитался его кровью. На чёрном мехе это было не так заметно, как на его светлой одежде. От осознания того, сколько крови потерял Росинант, Ло закричал. Слёз стало ещё больше. Люди после такого не выживают, и он прекрасно это осознавал. Ни один хирург не сможет спасти человека, получившего за день столько травм. Что говорить о мальчике, который вот-вот потеряет сознание от физической и душевной боли. Прикладывая все усилия, Ло сжал ладонями рукав рубашки Коразона и упал на него. Его трясло от бессилия, гнева и отчаянья. Он ненавидел Росинанта за обман, ненавидел себя за слабость и ненавидел Дофламинго за всё, через что он заставил их пройти. Рука Коразона была холодной. Возможно, он уже был мёртв, но Ло не хотел в это верить. Он шептал что-то неразборчивое себе под нос, обращался к своему фрукту, пытался сделать хоть что-то. Какой толк от силы Опэ Опэ, если он не может использовать её сейчас? От безысходности Ло закричал и сжал руки в кулаки. Он избивал снег под собой, будто это могло как-то помочь. Острые и холодные снежинки впивались в костяшки. Пусть и немного, но это притупило боль в сердце и помогало справиться с мыслями и эмоциями. В голове безостановочно крутились слова Кора-сана. «С этим фруктом ты сможешь вылечить себя». Ну как же! Как он сможет помочь себе справиться с тем, что не смог вылечить ни один врач. Он даже не может простую царапину залечить! Что говорить о Коразоне? Гнев рос, и Ло бил снег уже не кулаками, а своими ладонями. Пальцы немели, и он перестал чувствовать их. Снег разлетался вокруг, и мальчик задыхался от истерики. Если бы он только знал, как применить свои силы. Если бы мог что-то сделать. Его отец, несомненно, мог спасти Коразона. Он был лучшим хирургом, какого только знал Ло. Если бы сейчас рядом была мама, она бы успокоила его. Она обнимет и сразу станет легче. Мама всегда знала, как помочь. Но Ло был один. Он снова остался совсем один, беспомощный и потерянный. За все эти годы мальчик забыл, как это — «любить». Он потерял смысл жизни и был готов в любой момент с ней распрощаться, не боясь того, что ждёт на той стороне. Кора-сан вернул ему всё это. Вернул давно забытые чувства, любовь к жизни, страх. Ло не мог потерять его сейчас. «Комната», — пронеслась мимолётная мысль. Когда Кора-сан использовал силу своего фрукта, он создавал комнату. В пределах комнаты он мог манипулировать звуками и использовать весь потенциал своего фрукта. Один глубокий вдох и медленный выдох. Нет, пришлось сделать ещё несколько, чтобы успокоиться и сосредоточиться на мыслях. Ло вытянул руки перед собой. — Комната. В ушах раздался писк, плавно переходящий в незнакомый звук. Будто очень быстро что-то пролетело мимо ушей, и через закрытые глаза Ло увидел вспышку синего света. Мальчик широко распахнул глаза от удивления. Боль исчезла, как будто её никогда не было. Его руки всё ещё покрывали ссадины и следы от холода, но больше ничего не болело. На секунду показалось, что даже время замедлилось, но это всего лишь стих ветер и снежинки замедлили своё падение. Каким-то образом Ло создал что-то вроде пространства, небольшого купола, где не существовало боли. Это и есть сила его фрукта? Ло тут же бросился к телу Коразона и осмотрел его, утирая слёзы. Было неимоверно больно видеть Кора-сана таким: бледным, ослабленным, испачканным в собственной крови. Его грудь не вздымалась, он не дышал (или так только казалось на почве всего остального), и Ло подполз ближе к его груди, прикладываясь к ней головой. Он пытался понять, бьётся ли сердце Коразона. Кровь продолжала вытекать из его тела, несмотря на то количество, что он уже потерял. Ло очень надеялся, что размеры Кора-сана это компенсируют и такой человек, как он, выживет при таких потерях, если вовремя остановить кровотечение. Давай же! Давай! Удар. Очень тихий, еле слышимый. Ло испугался, что это всего лишь его воображение или шум в ушах, но спустя несколько секунд раздался ещё один. Его сердце по-прежнему билось! Слабое и тихое, но оно билось! Ло тут же ахнул и вскочил. Кора-сан ещё жив! Но что ему делать? У него не было ни практики в подобных делах, ни больницы, ни даже инструментов! Был только фрукт, хорошая теория и… ..И никаких знаний, как всё это применить для спасения самого близкого ему человека. Нет, Ло сильный! Он обязательно справится! Он выжил в Флевансе, он вырвался из семьи Дофламинго, он всё ещё жив. Нет ничего, что смогло бы его сейчас остановить. Если сила Опэ Опэ была способна излечить от янтарной болезни, то с кровотечением он точно справится. У него по-прежнему не было инструментов, а условия для проведения операции оставляли желать лучшего. Если опустить менее значимые сейчас повреждения, оставленные Верго и пиратами, то единственной и главной проблемой были пять пуль, любезно подаренные Дофламинго. Ло знал, к чему могут привести такие повреждения. Шансы выжить после одного выстрела в грудь критически малы, а пять выстрелов — тем более. Но Коразон по-прежнему был жив, и терять времени нельзя. Ло не понимал, что он делает. Он полагался на интуицию и свои знания. Пришлось забивать голову лишними мыслями, иначе руки начинали дрожать, а слёзы с новой силой рвались наружу. Стоит поднять голову, увидеть лицо Росинанта, вспомнить голос Дофламинго и произошедшее пару минут назад — и рассудок покидал его. Нет, в таком состоянии он точно не сможет ничего сделать. Нужно представить, что перед ним не тело Кора-сана. Это кто-то другой, это всего лишь манекен. Ло учился на хирурга, как и хотел. Он дома, с Флевансом всё в порядке, и сейчас он сдаёт экзамен, чтобы стать настоящим доктором. Это всего лишь кто-то другой. Рядом стоит отец. Он обязательно справится. Ло не растёгивает рубашку Росинанта. Он срезает пуговицы небольшим ножом, который Кора-сан дал ему однажды для самообороны. Он не планировал делать этого изначально, но Ло настаивал на своём. Учитывая рассеянность младшего Донкихота, мальчику не помешает что-то для личной безопасности и защиты их обоих. По крайней мере, так Коразон был уверен, что с Ло всё будет в порядке. Сложно отрицать тот факт, что мальчик во многом превосходит своего опекуна, несмотря на разницу в их жизненном опыте и военную подготовку Росинанта. Пять отверстий. Ло сразу же с опаской осматривает те, что находятся в области лёгких и сердца. Кровь продолжала вытекать, но уже не так активно. Плохой знак. С другой стороны, на первый взгляд он не обнаружил беглым взглядом пузырей воздуха в ней или других признаков пневмоторакса. Самое страшное он тут же отрезал, но Ло всё ещё не знал, каково состояние Коразона на самом деле. Если бы он только мог видеть всю картину. Если бы эмоции только позволяли ясно видеть в целом… Мальчик в очередной раз дрогнул и прикусил собственную ладонь. Очередная попытка заглушить эмоции физической болью. Хоть немного, но это помогало. К его удивлению, эту боль он ощущал ясно, хотя и думал, что в пределах его комнаты боли нет. Видимо, правила в ней работают по его усмотрению. «Чтобы использовать фрукт, ты должен быть доктором». Мог ли он справиться без инструментов? Какими были границы его возможностей? Ло быстро вытер выступившие слёзы и сжал нож двумя руками. Сосредоточься на ранах. Чтобы увидеть всю картину, нужно провести вскрытие. Ло уже вскрывал из любопытства лягушек или ящериц, но не людей и уж тем более не близких ему. Хотя сейчас он с превеликим удовольствием вскрыл бы грудную клетку Дофламинго и вырвал бы его сердце собственными руками. Кора-сан был без сознания, и Ло надеялся на то, что он так же не чувствовал боли в этой комнате. Мальчик пока не знал, как собирается останавливать кровь, отсасывать её или зашивать всё обратно, но он надеялся, что с помощью своего фрукта он сможет это сделать. Ещё больше его волновал тот факт, что он всего лишь ребёнок, и они по-прежнему оба находятся далеко не в санитарных условиях. А если что-то пойдёт не так? Если способности Ло не настолько обширны? Если придётся посадить Росинанта, если начнётся инфекция или холод убьёт его раньше? Руки снова задрожали, и Ло упал, беззвучно рыдая. Нож вонзился в плащ Коразона, но столкнулся с чем-то твёрдым и встал под наклоном. — Кора-сан… Я не могу… Ло взвыл, хватая себя руками за волосы. Он не знал, чего боится больше. Того, что Коразон умрёт и Ло не сможет ничего сделать, или того, что он собственными руками убьёт самого близкого ему человека в попытке спасти. Так же, как это было с Лами. Он сам обрёк её на мучительную смерть, уверенный, что спасает сестру. «Выжечь заразу». Ло передернуло. Мимолётная мысль. Она несла совершенно другой смысл в контексте его воспоминаний, но почему-то он сразу об этом не подумал. Ло начал шарить руками в плаще Коразона и наткнулся на нужную ему вещь почти сразу. Именно с ней так удачно столкнулся нож. Мальчик извлёк из меха старую, потрёпанную зажигалку. Сердце забилось так быстро, что уши закладывало. За долю секунды он принялся копать в снегу небольшую ямку. Пришлось срезать кусок плаща Коразона, но тот и до этого страдал от непроизвольного самовозгорания. Так что хуже ему точно не станет. Импровизированного костра не хватит, чтобы согреться, но его будет достаточно, чтобы раскалить нож. «В тепле бактерии не размножаются». «Жара убивает вирусы». «Если не можешь остановить кровь, прижигай рану». Красное от жара лезвие с шипением легло на первую рану от выстрелов, и Ло прикусил губы с такой силой, что ощутил вкус металла на языке. Коразон никак не реагировал на это. С одной стороны, это радовало, с другой — пугало. Когда со всеми ранами было покончено, Ло облегчённо выдохнул. По крайней мере, теперь на одну проблему меньше. Но это только картина снаружи, и неизвестно ещё, что творилось внутри Коразона. Было ли у него внутреннее кровотечение? Сколько органов задели пули и задели ли? Сколько из них оставались внутри, прошли ли они насквозь? Ло был не в силах перевернуть или поднять Росинанта, но, в любом случае, без вскрытия не обойтись. Набравшись смелости, Ло сжал в обеих руках нож и сунул его в догорающее пламя. Оставалось придумать, что делать, если внутри Коразона были повреждения, и как после ему зашивать его грудную клетку. Должно быть что-то ещё. Не может же сила его фрукта ограничиваться созданием комнаты и контролем болевых ощущений? Ло бросил мимолётный взгляд на место, откуда он срезал ткань, и заметил одну странную деталь. Только сейчас он понял, с какой лёгкостью отделил кусок ткани от плаща, и задумался о том, что даже мех не раскрошился. Он не слышал и звука рвущейся ткани. Он отделил её с такой лёгкостью, словно самой наточенной катаной разрезали фруктовое желе. Из собственного любопытства Ло приложил раскалённое лезвие к своему пальцу. Он чувствовал жар от лезвия, но боли не было. Когда же лезвие остыло и ребёнок не боялся оставить ожога, он нервно сглотнул и прижал лезвие к тонкой коже, слегка надавливая. Он ощущал давление, но не чувствовал боли и не видел крови. Надавливая чуть более уверенно, Ло вонзил лезвие ещё глубже. Никакого сопротивления не последовало. Он остановил лезвие лишь на середине и только из страха, что может отрезать себе палец и не сможет вернуть его обратно. Лишь когда лезвие покинуло прорезанную плоть, Ло увидел, что прорезал даже свою кость. Если бы Коразон сейчас был в сознании и видел это, то он наверняка начал бы панику. Однако Ло сохранял спокойствие, и лишь нездоровое любопытство бушевало где-то внутри. Мальчик слегка сдвинул надрезанный кончик пальца второй рукой. Ни боли, ни сопротивления. Он был словно пластилиновый и мог разглядеть все мышцы и сосуды внутри себя. Чёрт, да при желании он мог просто взять и вырезать из себя любую болезнь! Вот в чём заключалась сила его фрукта! Вот что имел в виду Кора-сан, когда говорил про исцеление от янтарной болезни! Ло мог просто вырезать яд из своего тела. Мальчик с нервной усмешкой прижал палец так, чтобы границы пореза сошлись, и всё тут же вернулось на места. Будто он только что не резал кость, как бумагу ножницами. Теперь он знает, что ему делать и как. Ребёнок кинулся к телу Коразона, забираясь на него так, чтобы лучше видеть грудную клетку. Он обхватил нож обеими руками и вонзил тот в область ключицы, проведя линию до живота. Всё было так легко, будто он резал не живого человека, а плюшевую игрушку. Никакого сопротивления, в пределах комнаты он был богом, и всё здесь работало по его правилам. Разрез был большим, но даже капли крови не было. Ло видел, как сердце качает жидкость. Как та добегает до отрубленной части органа и просто телепортируется на другую часть тела, продолжая свой путь. Это было настоящей магией. Нет, не магией. Это была сила Опэ Опэ. Сила Ло. С глубоким вдохом ребёнок разрезал грудь Коразона ещё на несколько частей, чтобы лучше видеть картину внутри. Дышать было трудно, конечности слабели. Неужели усталость дала о себе знать? Или из-за того, что он перестал ощущать боль в комнате, он не знал, насколько плохо было его телу всё это время? Ему удалось отследить траекторию каждой пули, но картина была нерадостной. Сломанные рёбра — результат работы Верго. Ещё несколько повреждений, но все они некритичные — неумелые выстрелы пиратов, пытавшихся убить Росинанта после кражи фрукта. Ло даже представить боялся, что было с Корой, когда он выкрал фрукт. Удивляло то, как только Коразон оставался жив после всего этого. Как он сумел убежать от Верго, сумел спрятать Ло в сундуке, продержался столько времени перед Дофламинго и до тех пор, пока ребёнок не вернулся к нему. Первые две пули попали в межрёберное пространство и даже не задели повреждений, оставленных Верго. Это было каким-то чудом. Если и существует бог, он явно на стороне Коразона. Одна из них прошла на вылет, и Ло повторил процедуру с раскалённым ножом, окружая себя кусочками Росинанта, словно он был пазлами, а не человеком. Голова кружилась. Ему ни в коем случае нельзя было терять сознание. Вторая пуля упёрлась в заднюю часть ребра и остановилась. Её Ло вытащил и бросил на снег. В глазах темнело. Нужно продержаться ещё немного. Оставшиеся три пули застряли в мягких тканях. Пришлось постараться, чтобы найти их и извлечь. Ещё больше усилий пришлось приложить, чтобы проверить органы и собрать Коразона обратно. Это всё выглядело и звучало очень странно, но Ло и до этого встречал немало странных вещей. Мир в принципе оказался удивительным и огромным, но больше всего его поражало, как Дофламинго мог выстрелить в Коразона пять раз и ни один из них не стал для него мгновенной смертью. «Из мужчин ужасные убийцы, — сказала ему однажды Детка Пять. — Ты знал, что мужчины всегда стреляют несколько раз, и всё равно этого будет недостаточно? Это потому, что девушки не такие эмоциональные и более собранные. Я могу убить с одного выстрела». «Не такие эмоциональные?» — Ло рассмеялся в тот раз. — «Ну, это точно не про тебя». Как же он был счастлив, что Дофламинго оказался очень плох в стрельбе. Возможно, свою роль сыграл его гнев и тот факт, что с Коразоном они были родными братьями. Последняя линия затянулась под руками Ло, и ребёнок облегчённо выдохнул. Мир вокруг плыл. Самое сложное позади, теперь нужно только придумать, как согреть Коразона и… Комната пропала всё с тем же звуком, с которым и появилась. Ло пошатнулся и попытался ступить на снег, но в ушах зазвенело. Боль вернулась и захлестнула с головой. Он не смог сделать и шага, как мир погрузился во тьму и Ло рухнул без сознания на окровавленный снег.