Глава 1: Страх смерти

— Мама, а умирать страшно? Маленький Росинант перебирал в руках собранные цветы, пытаясь повторить движения его матери. В отличие от неё, его венок был больше похож на веник для уборки. Мальчика это не останавливало, и он надеялся, что сможет спасти ситуацию более красивыми цветами. — Почему ты вдруг спрашиваешь это? Судя по голосу и взгляду женщины, его мама была не просто удивлена вопросу. Она выглядела встревоженной и грустной. — Доффи… Доффи сказал, что мы умрём, — губа Росинанта дрогнула, и он сжал в руках цветок. — Вчера перед сном… Он сказал, что скоро мы умрём из-за папы… — Не смей так говорить! — женщина прокричала это, и Росинант вздрогнул от неожиданности. Он никогда раньше не видел маму такой. Никогда она не повышала голос ни на него, ни на Дофламинго. От испуга Росинант даже выронил цветы из рук. — Прости… Прости, Роси, — женщина вздохнула и улыбнулась своему сыну. — Я не хотела тебя напугать. Росинант кивнул и захлюпал носом, когда мама положила свой прекрасный венок ему на голову. Она взяла его за лицо и нежно утёрла выступившие слёзы. Каждый раз, когда она так делала, Росинант забывал обо всём. Только её нежный голос и тёплые руки могли успокоить. — Никогда так не говори, милый. Нет ничего хуже ребёнка, что говорит о собственной смерти. Я поговорю с Доффи. Ему сейчас сложно, понимаешь? Для него непросто привыкнуть к новой жизни, но он справится. Вы оба очень сильные мальчики. Росинант кивнул с улыбкой и протянул маме свой венок. Она улыбнулась в ответ и положила его себе на голову. Он рассыпался и с трудом держался в волосах, но ей было всё равно. Он нравился ей. Мама умерла через несколько дней. Ещё через несколько Доффи убил их отца. Страшно ли умирать? Раньше Росинант думал, что да. Он видел, как мама старается быть сильной ради них, но по ночам слышал её крики и ужасающий кашель. Она страдала и ушла из этого мира в агонии. Ещё долгое время ребёнку снились её пустые глаза. Отец умирал, обнимая Росинанта и не выпуская его из рук. Он закрывал ему глаза, не хотел, чтобы Роси видел всё это. Видел то, каким жестоким может быть его брат, но Доффи было плевать. Он без сожалений отрезал голову старшего Донкихота и бросил рыдающего брата на произвол судьбы. Человек с самым большим и добрым сердцем умер, как грязная свинья. Люди считали их монстрами, собственный брат лишь доказывал им это. Он был последним, кто знал, каким на самом деле был Донкихот Хоминг. Страшно ли умирать? Нет. Теперь Росинант знал это и не боялся. Не важно, что ты не успел что-то в этой жизни. Не важно, что о тебе скажут другие. Умирать не страшно, если есть тот, ради кого ты готов пожертвовать всем. Ло… Этот мальчик с золотыми глазами и большим сердцем изменил его. Росинант пошёл против всего мира, лишь бы однажды Ло снова улыбнулся. Запах пороха и крови ударил в ноздри. Коразон не успел даже понять произошедшего. Он слышал выстрелы, снова и снова, но боль ощутил лишь в первый раз. Мысли путались, тело ослабло. Нужно продержаться. Ещё немного, пока Ло не спасётся. Он должен оставаться жив, чтобы его не нашли. Доффи не должен знать правду. Если он всё поймёт, то сделает всё, чтобы Ло отдал свою жизнь ради его бессмертия. Но Ло не станет этого делать. Росинант знал это. Знал, насколько Ло упёртый и смелый мальчик. Он не отдаст жизнь за убийцу Коразона и наверняка даже попытается отомстить Дофламинго. Где ты сейчас, Ло? Простишь ли ты своего Кора-сана за ложь? Проживёшь ли долгую и счастливую жизнь? Лёгкая улыбка появилась на лице Росинанта. То ли слеза, то ли капля крови скатилась по щеке на снег. А затем наступила тьма.

***

Яркая вспышка света ударила по глазам, и Коразон распахнул их, вскрикивая и набирая как можно больше воздуха грудью. Всё тело пробила острая боль, но она была не той. Удары Верго, выстрелы пиратов — всё это осталось, но раны, оставленные пистолетом Доффи… Их будто не было. Что произошло? Росинант думал, что умер. Может, он и впрямь умер и это иной мир? Могла ли быть в ином мире боль и… холод? Мужчина тяжело дышал и ощупывал руками грудь. Его рубашка была расстёгнута, а на местах выстрелов были… шрамы? Нет, скорее ожоги. Всё в голове смешалось в кашу. Он отчётливо помнил, что Доффи выстрелил в него несколько раз, забрал сундук с Ло и ушёл. Ло! Коразон вскочил и тут же пожалел об этом. В глазах потемнело, грудь прожгла адская боль. Чёртов Верго… Всё вокруг было залито кровью. Его кровью, но открытых ран на теле он не обнаружил. Вопросов становилось всё больше. Коразон взялся рукой за голову и попытался сосредоточить взгляд. Через просветы в темноте он уловил знакомый силуэт, и страх волной прошёл по всему телу. — Ло! — на этот раз прокричал вслух Росинант. Он дёрнулся вперёд, игнорируя боль и полубессознательное состояние. Сейчас важнее был ребёнок. Ло был бледным, как сама смерть. Что он делал здесь?! Почему он вернулся, он же должен был сбежать! Коразон с невероятной осторожностью прикоснулся к нему и дёрнулся от того, каким холодным был мальчик. Сколько времени он пролежал здесь, в снегу?! Судя по тому, что небо было покрыто звёздами и ровно над ними возвышалась луна, прошло по меньшей мере несколько часов. Росинант попытался поднять ребёнка на руки. Он дышал, что не могло не радовать, но дыхание было затруднённым, а веки дрожали при каждом вдохе. Картина начинала складываться. Возможно, Ло вернулся к нему и каким-то образом использовал силу фрукта, чтобы помочь Коразону. От этих мыслей из глаз Росинанта потекли слёзы. — Ло… — его голос дрожал. — Зачем… Зачем ты так рисковал?.. Мужчина прижал ребёнка к себе. В сравнении с его замёрзшим телом, кожа Коразона, казалось, пылала. Вероятнее всего, сейчас его организм боролся с инфекциями и другими последствиями травм. Наверняка и температура поднялась, но Росинанту было плевать. Перед глазами по-прежнему всё плыло, но оставаться здесь было опасно. Коразон не знал, что именно им угрожает, и не хотел это проверять. Птичьей клетки он не видел, Дофламинго и Дозор, вероятно, уже давно скрылись в океане. Однако на острове по-прежнему могли остаться пираты, у которых он выкрал дьявольский плод. Пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить себя встать на ноги. Тело пронзила боль, и он рухнул на колени, но смог удержать ребёнка на руках и не упасть лицом в снег. Он должен постараться ещё. Не ради себя, ради Ло. Очередная попытка оказалась более удачной. Благодаря разнице в размерах, Коразон мог без труда держать ребёнка одной рукой. Второй он придерживался за пустые ящики, оставленные семьёй Доффи. Нужно добраться до руин города. Там много заброшенных домов, где они смогут укрыться, пока Ло не очнётся и они не придумают что-то. Росинант больше не мог полагаться ни на пиратов Донкихота, ни на Морской Дозор. С того момента, как он заполучил фрукт и скормил его Ло, ему были отрезаны все пути. Он пошёл против Дофламинго и Сенгоку ради мальчика, которого знал всего шесть месяцев. Ради мальчика, что вонзил ему однажды нож в спину. Променял обе семьи на ребёнка, обречённого на смерть. — Всё будет в порядке, Ло… Обещаю, я больше никому не позволю причинить нам боль. Коразон попытался выпрямиться и твёрдо встать на ноги, но стоило отпустить опору, и его повело в сторону. С трудом, однако, он устоял. Удержался, прижимая мальчика ближе к себе. Свободной рукой он поднял свой меховой плащ и накинул тот на Ло, укутывая замёрзшее тело. Взгляд немного прояснился, и теперь Коразон мог рассмотреть лицо мальчика. Он выглядел спокойным, будто просто спал. Хоть что-то хорошее за последнее время. Ло, несмотря на синяки и пугающие раны, был в порядке. Из глаз снова полились слёзы. Иногда Росинант ненавидел себя за свой мягкий характер. Он просто не мог сдерживать эмоций. Сколько раз это могло обернуться для него ужасающими последствиями? Морозный ветер неприятно щипал кожу. Так и замёрзнуть насмерть недолго, они и без того достаточно пролежали в снегу. Один осторожный шаг, за ним ещё один — нога провалилась под снег, и Коразон снова потерял равновесие. Чудом он не рухнул в сугроб, держась из последних сил. Спотыкаясь и тяжело дыша, он смог выйти к менее повреждённым домам. Он шёл до тех пор, пока не оборвался кровавый след, тянущийся за ними. На следы от обуви плевать: здесь недавно были пираты. Паника из-за птичьей клетки заставила их лихорадочно бежать прочь. То, что не успел ещё замести снег, маскировало следы Коразона. Даже если их станут искать, так просто выследить не получится. Добравшись до небольшого дома с, на удивление, целыми окнами второго этажа, Росинант не смог сдержать улыбки. Этого должно хватить, чтобы укрыться от ветра и переждать ночь. Из всех зданий, мимо которых он прошёл, это выглядело более надёжным. Было ли очевидно глупо прятаться в самом надёжном здании из ближайших? Возможно. Но с кучкой пиратов он ещё сможет справиться, а вот с простудой или температурой — нет. Перед тем как открыть двери, Коразон прислонился к ним лбом и попытался отдышаться. Он не чувствовал пальцы рук, и грудь неприятно покалывало. Главное, чтобы Ло было тепло. Росинант глубоко вдохнул и сделал шаг назад, хватая дверную ручку. Пришлось с силой дёрнуть её пару раз — за долгие годы дверь покрылась слоем льда и намертво примёрзла. Рядом были выбиты окна первого этажа, и, возможно, разумнее было бы попытаться проникнуть в дом через них, но эта мысль не посетила его голову. Приложив достаточно усилий, Коразон всё-таки смог её открыть. Лёд с треском отлетел от косяка, и дверь ударилась о стену. От неожиданности мужчина завалился на спину и скатился с каменной лестницы прямо в снег. Слава богам, Ло он смог удержать, и мальчик не ударился, в отличие от него. Кряхтя от пронзившей спину боли, Росинант смог снова встать. На удивление, он чувствовал себя немного лучше, хотя всё ещё мог провалиться в бессознательное в любой момент. Покачиваясь, он прошёл в комнату и попробовал закрыть за собой дверь. Тут даже шпингалет был, хотя есть ли от него смысл, когда окна на первом этаже выбиты? Почему-то Коразон всё равно сдвинул его. Может, и другие подумают, что дверь просто примёрзла, а через окна лезть не додумаются? Добравшись до лестницы на второй этаж, Росинант облегчённо выдохнул. Она казалась вполне крепкой, лишь в некоторых местах ступени прогнили, но могли выдержать его вес. Наверх он поднялся без проблем. Нашёл небольшую комнату без окон и щелей, где можно было переждать. В остальных ничего не было: только остатки мебели и какие-то тряпки, бывшие когда-то подушками и одеялами. Пропитанные влагой и источающие запах плесени — он ни за что не дал бы их ребёнку. Хотя собственный плащ пропитался кровью и был ничем не лучше. Коразон вернулся в выбранную комнату, закрыл за собой дверь и просто упал спиной к ней. Она открывалась внутрь, так что, если он потеряет сознание и кто-то действительно за ними придёт, он это почувствует и задержит их. Было всё ещё холодно. Если он попытается разжечь огонь, то они оба задохнутся от дыма в замкнутом пространстве, а если разводить пламя в комнате с выходом на воздух — дым заметят. Коразон бросил мимолётный взгляд на Ло. Кажется, сейчас он был более умиротворённым и спокойным. Веки уже не вздрагивали, дыхание выровнялось. Он сжимал в руках его плащ и мирно спал. Росинант улыбнулся и прижал его ближе к себе, поджимая колени. Он хотел закрыть Ло от мира, завернуть его в кокон. Защитить любой ценой от всего, что уже произошло и ещё ждало их впереди. Что теперь будет? Коразон знал, что с момента, как он заполучит фрукт Опэ Опэ, всё изменится навсегда. Дофламинго сделает всё, чтобы забрать эту силу. Он внушит Ло любую чушь, лишь бы тот сделал его бессмертным, но Ло не дурак. Морской Дозор не простит его. Даже если Росинант придёт к Сенгоку и будет умолять его о прощении, правительство ему не переубедить. Отдать самый драгоценный фрукт мальчику с янтарной болезнью? Как милосердно, но эти люди сожгли Флеванс и избегали таких, как Ло, будто тринадцатилетний мальчик — самое страшное чудовище. Весь мир теперь настроен против них. Они сами по себе. — Л… Ло… Коразон захлёбывался собственными слезами, прижимая ребёнка ближе и ближе. — Прости меня… Я такой идиот… Из-за меня ты прошёл через такую боль… Коразон не знал, слышит ли его Ло. Очнётся ли он, будет ли он в порядке. Будут ли они в порядке. Эти слова он говорил больше для себя, чем для кого-либо другого. Росинант хотел только одного: исчезнуть. Его жизнь всегда была полна страданий, и теперь он затягивал в этот мрак и без того измученного ребёнка. Коразон был рождён Тенрьюбито. Был рождён тем, кого боятся и называют богами, но, несмотря на всё это, он был хорошим человеком. По крайней мере, он считал себя таковым. Он и его родители лишь хотели лучшего, но для других они были ужасными чудовищами. Шрамы, оставшиеся на теле, будут всегда напоминать ему об этом. День, когда Дофламинго убил их отца и забрал его голову, Росинант запомнил на всю жизнь. Столько печали, непонимания и ненависти он никогда ещё не испытывал. Ни один ребёнок не должен переживать нечто подобное. Он с ужасом думал о том, что испытывал Ло в день, когда пал Флеванс. Если бы не Сенгоку, кто знает, как бы сложилась жизнь Росинанта? Где бы он был сейчас? Встретил бы он снова Доффи? Пересеклись ли бы их пути с Ло? Может, его жизнь и была адом, но последние шесть месяцев он точно прожил не зря. — Ты солгал мне, — слабый и тихий голос заставил вздрогнуть. Коразон распахнул глаза от удивления и посмотрел вниз. Ло пришёл в себя. Как давно? Мальчик всё ещё выглядел уставшим и бледным. Он смотрел в сторону, рассматривая сердца на рубашке Коразона. Ло злился, и Росинант мог его понять. Он ничего не говорил, только прикрыл ладонью глаза, чтобы прийти в себя и спрятать заплаканные глаза. Ло не нужно видеть его слёз. Не сейчас. — Ты сказал, что Дофламинго тебя не убьёт. Ты знал, что он сделает это. — Ло, я… — Ничего не говори. Ло оттолкнул от себя Коразона, но остался у него на ногах. Он лишь поднялся и сел, сжимая ладонями собственные штаны. С этого ракурса мужчина не видел его лица и не мог понять, что сейчас испытывает ребёнок. — Я тебе поверил. Почему, Кора-сан? Почему ты сделал это? Мы могли убежать вместе! Ты мог сказать Дофламинго, что сам съел фрукт! Он бы не стал тогда стрелять в тебя! — Прости, — Коразон посмотрел на потолок, его губы дрожали. — Доффи… Доффи ужасный человек, Ло. Даже если бы я соврал ему, он причинил бы тебе ещё больше боли… Я хочу, чтобы ты жил. Чтобы ты больше никогда с ним не встретился… — Прекрати! Несколько горячих капель упали на джинсы Коразона, и он опустил взгляд. Ло плакал. Пусть он и не видел его лица за шляпой, но по голосу мальчика и упавшим слезам всё и так было понятно. От этого Росинант снова не сдержал эмоций. — Хватит так говорить! Обещай, что больше никогда не солжёшь мне! Обещай, что всегда будешь всё рассказывать! Ло схватил его за края рубашки и начал трясти в истерике. — Я боялся, что потерял тебя навсегда! Ты не представляешь, что я сделал, чтобы спасти тебя! — Ло… Так значит, это правда? Это Ло залечил его раны? — Почему?! Почему ты такой?! Делаешь всё так, как сам захочешь! Ло упал ему на грудь, всхлипывая и дрожа. — Я думал, мы семья. «Семья». Сердце Коразона пропустило удар. — Ло, я… — Росинант положил руку ему на спину. Мальчик чуть ослабил хватку на чужой рубашке и опустил руки, осторожно касаясь того места, где ещё недавно была дыра от пули. — Прости меня… Я обещаю, что больше не оставлю тебя одного. — Ты врёшь, да?.. — Нет, Ло. Посмотри мне в глаза. Мальчик медленно поднял голову, словно боялся смотреть в лицо Коразону. Он боялся, что всё это окажется его сном. Дурным наваждением. Очередным обманом. На самом деле у него ничего не вышло, Кора-сан умер, Дофламинго победил. Но Кора-сан был в порядке. Уставший, в синяках и собственной крови, но он был жив. Макияж смазался, от слёз и побоев краска где-то стёрлась, а где-то поплыла. Росинант улыбался. Как и всегда, его улыбка была одновременно нежной и глупой. Встретившись взглядом с Ло, он улыбнулся шире. Нескольких зубов по-прежнему не хватало, но это легко можно исправить молоком. Чёрт. Ло не заметил, как и сам улыбнулся. Эта глупая улыбка всегда смешила его, и он ничего не мог с собой поделать. Тогда Коразон ещё и язык высунул, а глаза свёл в кучу, и мальчик не сдержал вылетевшего смешка. Росинант придвинул колени ближе и прижал Ло к себе уже двумя руками, заключая в крепкие объятия. — Ло, я даю тебе клятву, что больше никогда тебя не оставлю. Теперь за нами будет охотиться не только Доффи, но и весь остальной мир. То, что мы сделали, непростительно, но я всегда буду рядом, чтобы тебя защитить. — Не думай, что я позволю тебе сделать это ещё раз. Ло был слишком маленьким, чтобы обхватить Коразона руками и заключить в объятья, но он крепко взял его за края рубашки и хотя бы так усилил объятия. — Ты такой дурак, Кора-сан. Коразон улыбнулся. Страшно ли умирать? Да. Умирать страшно, когда есть те, ради кого ты должен жить.