Глава 2 (продолжение): Цена высокомерия

Холод каменного пола постепенно проникал сквозь плотную ткань мантии, но Северус Снейп не спешил подниматься. Он сидел, привалившись спиной к массивному дубовому столу, и слушал собственное дыхание. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Сердце, которое минуту назад билось так, словно хотело проломить рёбра и сбежать, неохотно замедляло ритм. В лаборатории пахло идеально сваренным зельем, терпким ароматом трав и... чем-то ещё. Не серой. Дьявол не пах серой. Он пах озоном после грозы, дорогим виски и тем неуловимым ароматом абсолютной, первозданной пустоты, от которой стыла кровь. Снейп закрыл глаза. Его выдающийся, острый, натренированный ум окклюмента, привыкший раскладывать по полочкам самые запутанные мысли, сейчас отчаянно пытался собрать воедино картину произошедшего. Как он мог быть таким слепым? Память услужливо отмотала время на двенадцать часов назад. Утро того же дня. Кабинет директора. После экстренного собрания преподавателей, на котором Дамблдор с нехарактерной для него сухостью объявил о появлении «особой ученицы», директор попросил Снейпа задержаться. Северус вошёл в круглый кабинет, ожидая очередных нотаций или туманных намёков касательно защиты философского камня. Но первое, что бросилось ему в глаза — отсутствие лимонных долек на столе. Второе — Дамблдор выглядел старым. По-настоящему старым и уставшим, словно за одну ночь прожил ещё один век. А в воздухе кабинета едва уловимо витал запах Огденского огневиски. — Присаживайся, Северус, — Дамблдор указал на кресло. Снейп остался стоять, скрестив руки на груди. — Я ценю своё время, директор. Если вы хотите обсудить расписание патрулирований... — Я хочу обсудить Аврору Морнинг, — перебил его Дамблдор. Его голос был тих, но в нём звучала сталь. Снейп мысленно закатил глаза. — Ах да. «Особая ученица». Уверен, очередной отпрыск какого-нибудь высокопоставленного чиновника из Министерства, чьё самомнение обратно пропорционально магическому потенциалу. И вы, конечно же, хотите, чтобы я закрывал глаза на её бездарность, дабы не портить отношения Хогвартса с... кем бы ни был её отец. Дамблдор снял очки-полумесяцы и принялся протирать их краем мантии. Этот жест всегда выдавал его нервозность. — Ты ошибаешься, Северус. Её отец не из Министерства. И он... не волшебник. — Маглорождённая? — Снейп скривился. — Тогда к чему весь этот спектакль на педсовете? — Я не сказал, что он магл, Северус. Я сказал — не волшебник. — Дамблдор надел очки и посмотрел зельевару прямо в глаза. Во взгляде директора не было привычных смешинок. Только глубокая, тяжёлая серьёзность. — Я позвал тебя, чтобы дать прямой приказ. Касательно мисс Морнинг. Снейп напрягся. Дамблдор редко отдавал «прямые приказы». Обычно он манипулировал, просил или направлял. — Ты будешь учить её зельеварению, — продолжил директор. — Справедливо и беспристрастно. Но я настоятельно рекомендую тебе — нет, Северус, я требую — чтобы ты умерил свои... педагогические методы. Никаких насмешек. Никаких унижений перед классом. Никаких снятых баллов за то, что она «громко дышит». Если ты доведёшь эту девочку до слёз, последствия будут... катастрофическими. Снейп почувствовал, как внутри поднимается привычная волна раздражения. Он ненавидел, когда ему указывали, как вести уроки. — Катастрофическими? — он презрительно фыркнул. — Альбус, я терпел выходки Мародёров. Я шпионю за Тёмным Лордом. Меня не пугает перспектива получить гневное письмо с совой от возмущённого родителя. — Он не пришлёт письмо, Северус. И он не Люциус Малфой, который побежит жаловаться в Попечительский совет. — Дамблдор подался вперёд, опершись локтями о стол. — Этот человек... находится вне нашей юрисдикции. Вне нашей магии. Он могущественнее всего, с чем ты когда-либо сталкивался. Включая Тома. Снейп замер. Сравнение с Тёмным Лордом было сильным аргументом. Но гордость и привычный цинизм взяли верх. — Вы преувеличиваете, Альбус. Никто не могущественнее... — Северус! — голос Дамблдора громыхнул так, что Фоукс на жёрдочке тревожно встрепенулся. — Услышь меня. Я не шучу и не сгущаю краски. Отец Авроры... он обещал, что посетит тебя лично. Чтобы... «поговорить». Снейп вскинул бровь. Губы растянулись в холодной, издевательской усмешке. — Вот как? Что ж. Пусть приходит. Я угощу его чаем и объясню, что в моих подземельях его титулы, кем бы он ни был, не имеют веса. Моя лаборатория — мои правила. Ни один напыщенный папаша не будет указывать мне... Воспоминание оборвалось. Снейп, всё ещё сидящий на полу своей лаборатории, издал звук, похожий на нечто среднее между смехом и сдавленным стоном. — «Пусть приходит», — прошептал он в пустоту. — Каким же самонадеянным идиотом я был. Он вспомнил лицо Дамблдора в тот момент. Директор не стал спорить. Он просто посмотрел на Снейпа с выражением... да, теперь Снейп понял, что это было за выражение. Это была жалость. Дамблдор знал, что к нему в подземелья спустится сам Сатана, и просто позволил Снейпу выкопать себе яму. — Старый интриган, — прошипел Северус, хотя в его голосе не было привычной злобы. Только безмерная усталость. Дамблдор пытался предупредить. «Вне нашей магии. Могущественнее Тома. Не волшебник». Все подсказки были налицо. Но Снейп, ослеплённый собственной гордыней и привычкой видеть во всех идиотов, решил, что речь идёт о каком-то зарвавшемся политике. Он посмотрел на свою левую руку. Закатал рукав. Метка. Она всегда была чёрной, пульсирующей, уродливой кляксой, пропитанной тёмной магией. Сейчас она выглядела как выцветшая старая татуировка. Огонь Преисподней, сверкнувший в глазах Люцифера Морнингстара, просто... выжег связь Тёмного Лорда с телом Снейпа на эти несколько минут. Словно метка Волдеморта была лишь дешёвой подделкой, которая спряталась при виде истинного владельца понятия «Тьма». «Я заберу вашу душу в Ад прямо из вашего тела». Снейп содрогнулся. Он не боялся смерти. Он был готов умереть с того самого дня, как нашёл тело Лили среди обломков дома в Годриковой Впадине. Но то, что описал Дьявол... Вечность, застрявшая в одном-единственном мгновении. Вечность смотреть на зелёную вспышку. Вечность не иметь возможности спасти её. Это было точечное попадание. Хирургический разрез души. Люцифер не угрожал ему пытками раскалённым железом. Он заглянул в самую суть Северуса Снейпа, нашёл его самую кровоточащую рану и пообещал сделать её бесконечной. — Хорошо, — голос Снейпа прозвучал хрипло, разорвав тишину лаборатории. — Хорошо. Я понял. Он медленно, цепляясь за край стола, поднялся на ноги. Колени всё ещё слегка дрожали, но спина автоматически выпрямилась. Он подошёл к кипящему котлу. Идеально прозрачное зелье — сложнейшее противоядие, над которым он бился три дня. Одно лишь присутствие Его довело реакцию до совершенства. Снейп взмахнул палочкой, гася огонь. Затем подошёл к шкафчику, достал оттуда неприметную пыльную бутылку — не огневиски, а крепкий эльфийский коньяк — и налил себе полный кубок. Выпил, даже не поморщившись. Огонь прожёг горло, помогая разогнать ледяной ужас, сковавший внутренности. Итак. Диспозиция ясна. Через два месяца в Хогвартс прибудет Гарри Поттер. Мальчик, который выжил. Сын Джеймса. Живое напоминание о его грехах и его клятве. Мальчик, которого он должен защищать, но которого уже заочно ненавидит. А в тот же день, в том же поезде приедет Аврора Морнингстар. Девочка, отец которой может щелчком пальцев устроить Северусу персональный Армагеддон, если ей покажется, что на неё косо посмотрели. Снейп поставил пустой кубок на стол. Его губы тронула слабая, горькая усмешка. — Вы хотели, чтобы я защищал сына Поттера, Альбус? — тихо сказал он в пустоту подземелий. — Что ж. Теперь у нас есть проблема посерьёзнее. Я буду защищать мисс Морнингстар от всего этого проклятого замка. Он представил себе, как Драко Малфой — избалованный, надменный Драко — решает подшутить над новенькой полукровкой. Представил, как Пивз роняет ей на голову водяную бомбу. Представил, как Гриффиндорцы толкают её в коридоре. Представил, что будет с замком, если девочка при этом заплачет. Северус Снейп закрыл лицо руками и впервые за долгие годы искренне, отчаянно рассмеялся. Это был смех человека, который понял, что всё, чего он боялся раньше, было лишь детской сказкой. — О, Драко, мальчик мой, — прошептал он сквозь смех. — Если ты хоть слово скажешь этой девочке... я сам сниму с тебя шкуру, чтобы спасти твою душу. Он резко развернулся, полы его мантии взметнулись чёрным вихрем. Ему нужно было подготовиться. Ему нужно было переписать учебный план для первого курса. Нужно было убрать из подземелий всё, что могло напугать или расстроить одиннадцатилетнюю девочку. Может быть... может быть, Люцифер был прав насчёт штор? Снейп остановился в дверях своей спальни. — Нет, — отрезал он сам себе. — Шторы — это уже перебор. Но когда он ложился спать, впервые за десять лет ему не снилась зелёная вспышка и падающая Лили. Ему не снился злобный смех Тёмного Лорда. Ему снились идеальные, кристально чистые зелья. И очень, очень вежливые студенты, боящиеся сказать хоть слово без поднятой руки.