Глава 2: Сеанс психоанализа в подземельях

Северус Снейп ненавидел сюрпризы. Он выстроил свою жизнь вокруг предсказуемости. Зелья варились по строгим рецептам. Студенты были предсказуемо бездарны. Тёмный Лорд был предсказуемо жесток, а Дамблдор — предсказуемо манипулятивен. В мире Северуса Снейпа всё имело причину, следствие и время варки. Именно поэтому, когда поздно вечером, шинкуя корень златоцветника для сложного противоядия, он услышал за спиной вежливое покашливание, его рука не дрогнула. Он просто замер. Дверь в его личную лабораторию была заперта. На ней висело три десятка защитных и сигнальных чар, включая те, что он изобрёл сам и о которых не знал даже Дамблдор. Ни одна не сработала. — Знаете, — произнёс бархатистый, до нелепого аристократичный голос, — этот интерьер... он кричит: «У меня глубокая депрессия и я компенсирую её плохим освещением». Серьёзно, Северус, вы не пробовали повесить хотя бы одни шторы? Ну, или бра? Я понимаю эстетику готики, сам грешил этим в Средневековье, но это уже перебор. Снейп медленно, не делая резких движений, отложил серебряный нож. Развернулся, одновременно извлекая палочку из рукава с грацией атакующей кобры. — Сектумсемпра! — прошипел он. Тёмное проклятие, его собственное творение, невидимым лезвием рассекло воздух, целясь незнакомцу в грудь. Мужчина в безупречном чёрном костюме-тройке, вальяжно прислонившийся к стеллажу с заспиртованными флоббер-червями, даже не моргнул. Проклятие просто... исчезло. Не отскочило, не разбилось о щит. Оно растворилось в дюйме от его жилетки, словно капля воды, упавшая на раскалённую плиту. Мужчина со вздохом смахнул невидимую пылинку с лацкана. — Как грубо. И совершенно неэффективно. Хотя, признаю, заклинание интересное. Кровопускание? Олдскульно. Мне нравится. — Кто вы? — голос Снейпа был тихим, ровным и холодным, как лёд на Чёрном озере. Его разум мгновенно воздвиг самые мощные окклюментные щиты. — О, прошу вас, не нужно этих ваших ментальных кирпичных стен, — незнакомец поморщился. — Я не собираюсь копаться в ваших грязных мыслишках. Если мне захочется посмотреть на парад комплексов неполноценности, я включу реалити-шоу. Он отлепился от стеллажа и шагнул в свет немногочисленных свечей. Снейп смотрел на него, и его аналитический ум работал на пределе. Человек перед ним не излучал магию в привычном понимании. Он не был волшебником. Но Тёмная метка на левом предплечье Снейпа — клеймо самого страшного тёмного мага столетия — вдруг онемела. Не заболела, не зажглась. Она съёжилась, словно паразит, почуявший присутствие высшего хищника, и притворилась мёртвой. — Люцифер Морнингстар, — представился гость, протягивая руку для пожатия. Увидев, что Снейп не собирается опускать палочку, он театрально пожал плечами и убрал руку в карман. — К вашим услугам. Или, скорее, вы — к моим. — Вы сумасшедший, который каким-то образом обошёл мои чары, — процедил Снейп. — Я даю вам три секунды, чтобы убраться, прежде чем я вызову директора. — О, Альбус в курсе, что я здесь. Чудесный старик. Немного слишком любит сладкое и загадки, но с ним можно иметь дело. Мы с ним мило побеседовали пару часов назад. Люцифер подошёл к рабочему столу Снейпа. Наклонился над кипящим котлом, принюхался. — Переборщили с асфоделем, — заметил он мимоходом. — Будет горчить. Снейп почувствовал, как внутри закипает ярость. Никто не критиковал его зелья. Но прежде чем он успел открыть рот, Люцифер повернулся к нему, и его лицо внезапно стало серьёзным. Игривость испарилась, оставив после себя нечто настолько древнее и тяжёлое, что Снейпу вдруг стало трудно дышать. — Давайте начистоту, Северус, — голос Люцифера стал ниже, резонируя в каменных стенах подземелья. — Я здесь не для того, чтобы оценивать ваши кулинарные навыки. Я здесь из-за своей дочери. Авроры. Снейп сузил глаза. Слова Дамблдора за завтраком вспыхнули в памяти: «Особая ученица... будьте внимательны...» — Значит, вы — отец той девчонки, о которой говорил директор. Очередная бездарность с влиятельным папочкой, полагающим, что его золото может купить оценки? — губы Снейпа искривились в фирменной усмешке. — Разочарую вас, мистер Морнингстар. В моём классе статус не имеет значения. Если ваша дочь — идиотка, она узнает об этом первой. Люцифер замер. Тишина в лаборатории стала абсолютной. Перестало булькать зелье в котле. Перестало сквозить из щелей. Казалось, замерло само время. Люцифер медленно склонил голову набок. — Вы смелый человек, Северус Снейп, — мягко произнёс он. — Глупый, травмированный, застрявший в прошлом... но смелый. Или, может быть, вы просто привыкли иметь дело с монстрами, которые кричат и размахивают палочками, и забыли, как выглядит настоящая власть. Он сделал шаг вперёд. Снейп, к своему собственному ужасу, сделал шаг назад. Его тело среагировало быстрее разума. Инстинкт самосохранения, отточенный годами шпионажа, вопил, умоляя его бежать, пасть на колени, извиниться. — Я знаю о вас всё, Северус, — Люцифер не повышал голоса, но каждое слово вбивалось в голову зельевара, обходя все ментальные блоки. — Я знаю о вашем клубе Пожирателей Смерти. Я знаю о вашем нелепом Лорде с отсутствующим носом. Я знаю о вашем чувстве вины. Я знаю о Лили. Снейп побледнел так сильно, что его лицо слилось по цвету с белым воротничком рубашки. — Не смейте... — прохрипел он. — О, я смею. Это моя работа, — Люцифер сократил расстояние между ними. Теперь он стоял вплотную, возвышаясь над Снейпом. Его тёмные глаза начали неуловимо меняться. На дне зрачков заплясали багровые искры. — Вы живёте в аду собственного производства, Северус. Вы цепляетесь за свою боль, как за спасательный круг, и вымещаете свою ненависть к себе на детях. На одиннадцатилетних детях, Северус. Вы терроризируете их, потому что это даёт вам иллюзию контроля. Снейп попытался отвернуться, попытался разорвать зрительный контакт, но не смог. Глаза Люцифера приковали его к месту. — Вы видите перед собой человека, мистер Снейп, — прошептал Люцифер, и теперь в его голосе слышался треск пожара. — Но я не человек. Я — наказание. Я — Владыка Ада. И я пришёл сюда, чтобы установить правила игры. Воздух в лаборатории нагрелся. Стекло банок на стеллажах начало угрожающе звенеть. Тёмная метка на руке Снейпа внезапно обожгла его адской, невыносимой болью — но боль эта исходила не от Волдеморта. Метка горела, потому что горела сама суть тёмной магии в присутствии её абсолютного источника. — Правило первое и единственное, — глаза Люцифера теперь полыхали чистым, невыносимым красным светом. Это не было метафорой. Это был огонь Преисподней, и Снейп, задыхаясь, смотрел в него. — Вы будете учить мою дочь. Если она ошибётся с рецептом — вы исправите её. Если она забудет ингредиент — вы снимете баллы. Вы будете её профессором. Лицо Люцифера приблизилось к лицу Снейпа. — Но если вы хоть раз... хоть один раз... решите сделать её мишенью для своих комплексов. Если вы оскорбите её. Если вы унизите её перед классом. Если вы заставите мою девочку плакать... Люцифер положил руку на плечо Снейпа. От этого прикосновения зельевар почувствовал, как его душа — буквально, физически — дёрнулась в теле, словно рыба на крючке. — ...Я не убью вас, Северус. Смерть — это милосердие, которого вы, честно говоря, жаждете. Нет. Я заберу вашу душу в Ад прямо из вашего тела. И я лично, своими руками, создам для вас петлю пыток. Вы будете стоять в Годриковой ловушке и смотреть, как зелёный луч бьёт в Лили Поттер. Снова. И снова. И снова. Миллион лет. Пока звёзды не погаснут. Снейп задыхался. Его колени дрожали. Вся его гордость, весь его сарказм рассыпались в прах перед абсолютной, космической неизбежностью того, что он слышал. Это не была угроза тёмного мага. Это был приговор. И он знал, абсолютно точно знал, что существо перед ним может его исполнить. Люцифер убрал руку. Мгновенно отступил на шаг. Красный огонь в его глазах погас, сменившись обычным карим. Температура в комнате резко упала до привычной подземельной сырости. Звон банок прекратился. Люцифер поправил запонку, снова превратившись в элегантного, чуть скучающего плейбоя. — Ну вот, — он хлопнул в ладоши и лучезарно улыбнулся. — Рад, что мы прояснили этот вопрос! Знаете, я ведь изначально не хотел к вам заходить. Но Альбус настоял. Сказал, что вы — сложный человек. А я люблю сложные случаи! Мой психотерапевт, Линда, говорит, что это у меня от отца — синдром спасателя. Снейп тяжело опёрся руками о стол, пытаясь восстановить дыхание. Его трясло. — Что... что вы такое? — выдавил он, глядя на Люцифера с выражением чистого, нефильтрованного ужаса. — О, Северус, вы не слушали? — Люцифер притворно вздохнул. — Я же сказал. Я — Люцифер Морнингстар. Дьявол. Сатана. Князь Тьмы. Честно, сколько имён мне ещё нужно перечислить, чтобы до людей дошло? Он подошёл к двери. Повернул ручку — запертая на тридцать заклинаний дверь открылась с тихим щелчком. — Кстати, — Люцифер обернулся через плечо. — У вас с Авророй много общего. Она тоже любит носить чёрное и у неё специфическое чувство юмора. Я уверен, вы поладите. Просто будьте... профессионалом. Он подмигнул. — И Северус? Снейп поднял взгляд. — Перестаньте винить себя в её смерти, — голос Люцифера вдруг потерял всю насмешливость и стал удивительно мягким, почти сочувствующим. — Лили сделала свой выбор. Вы сделали свой. Чувство вины — ужасный сосед. Оно сжигает изнутри. Я знаю, о чём говорю. Выпейте огневиски, выспитесь и попробуйте начать жить. Люцифер шагнул в коридор. — До встречи на родительском собрании! — донёсся его весёлый голос из темноты. Дверь мягко закрылась. Северус Снейп стоял в своей лаборатории один. Тишину нарушало только тихое бульканье зелья, которое — он бросил взгляд на котел — из мутно-коричневого вдруг стало идеально прозрачным. Идеально сваренным. Его ноги наконец подогнулись. Зельевар Хогвартса, шпион Дамблдора, Пожиратель Смерти осел на каменный пол, прислонившись спиной к столу. Он посмотрел на свою левую руку. Метка побледнела. Она больше не зудела. Впервые за десять лет она была просто уродливым шрамом на коже. Снейп закрыл лицо руками. Он не знал, как он переживёт этот учебный год. Но он точно знал одно. Аврора Морнингстар будет лучшей ученицей по зельеварению за всю историю Хогвартса. Даже если ему придётся варить эти чёртовы зелья вместо неё.