Навсегда

Утро перед свадьбой выдалось солнечным, почти насмешливо прекрасным. В комнате для невесты в старом поместье Малфоев, которое Нарцисса любезно предоставила для церемонии, пахло свежими лилиями, лавандой и, едва уловимо, психозом. Гермиона стояла перед большим зеркалом в невероятной красоты кружевном белье и смотрела на своё отражение так, будто видела его впервые. Платье ещё не привезли, флорист, который должен был оформить алтарь и арку, ночью заболел, кольца, которые вчера вечером лежали в шкатулке на туалетном столике, куда-то исчезли. А до начала церемонии оставалось меньше трёх часов. Гермиона накинула халат и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, а после тихо зашипела. — Всё должно быть идеально, — прошептала она дрожащим голосом. — Идеально, Джинни. Ты понимаешь? Для него. Для нас. Он и так… персона нон грата. Несмотря на все ордена, несмотря на то, что он спасал этот мир, стоит только шепнуть «Северус Снейп», и половина зала морщится. Я не хочу давать им повод ещё и посмеяться над нами. Джинни, сидевшая на краю кровати в светло-голубом платье подружки невесты, вздохнула и подошла ближе. Она осторожно обняла Гермиону за плечи. — Герми, милая… ты уже красивая. Даже без платья. Даже с этими растрёпанными кудрями, которые ты пытаешься укротить уже полчаса. Северусу всё равно, приедет ли флорист или нет, он женится на тебе, а не на букете. Гермиона всхлипнула и уткнулась лицом в ладони. — Я знаю… Но я хочу, чтобы всё было правильно. По традициям. Чтобы никто не мог сказать потом, что «грязнокровка даже свадьбу нормально провести не смогла». Чтобы ему не было стыдно за меня. Джинни погладила её по спине. — Ему никогда не будет за тебя стыдно. Он смотрит на тебя так, будто ты — единственный свет в его жизни. Помнишь, как он вчера вечером пришёл проверить, всё ли в порядке, и просто стоял в дверях, не решаясь войти, потому что «невесту до церемонии видеть нельзя»? Он уже тогда был готов на всё. Гермиона улыбнулась сквозь слёзы, но улыбка тут же погасла. В дверь постучали. В комнату влетела взволнованная домовая эльфийка. — Мисс Грейнджер! Платье привезли не на тот адрес! Его отправили в Хогвартс! Сейчас пытаются вернуть, но… оно может не успеть! Гермиона побледнела. Потом покраснела. А потом тихо, но очень отчётливо сказала: — Я больше не могу. Она села прямо на пол, среди разбросанных лент и заколок, обхватила колени руками и заплакала — уже не тихо, а по-настоящему, с дрожью в плечах и всхлипами. — Я просто хотела тихую церемонию… Только мы вдвоём. А теперь всё против нас. Всё! Даже кольца пропали! Джинни опустилась рядом, обняла её и начала что-то успокаивающе шептать, но Гермиона уже не слышала. Она устала подстраиваться. Устала бояться, что кто-то снова скажет «недостойная пара». Устала быть сильной. Дверь в комнату с грохотом распахнулась. В проёме стоял Северус Снейп — в чёрном парадном костюме, с идеально уложенными волосами и совершенно потерянным лицом. Он демонстративно зажмурился, одной рукой прикрывая глаза, чтобы случайно не увидеть невесту до церемонии. — Как знал! — хрипло сказал он, не открывая глаз. — Ты на грани. Я не мог ждать. Гермиона подняла заплаканное лицо. — Северус… ты не должен был… — К чёрту «не должен», — резко ответил он. Голос был низкий, но в нём дрожала нежность. — Я уже двенадцать лет подстраиваюсь под чужие правила и традиции. Под то, что «принято». Сегодня — хватит, ничто не стоит того, чтобы моя женщина расстраивалась. Он шагнул вперёд, всё ещё зажмурившись, и вытащил из кармана маленький бумажный сверток. — Джинни, — сказал он, осторожно разворачивая его одной рукой. — Мы вернёмся чуть позже. Джинни моргнула, но послушно кивнула, хотя он не мог ее видеть. Она уже давно привыкла, что когда Северус Снейп решает что-то для своей жены (будущей жены), спорить бесполезно. Северус, будто услышав ее ответ, хитро усмехнулся и бросил бумажку на пол. Комнату заволокло непроглядной темнотой. Послышалась какая-то возня, Гермиона испуганно пискнула. — Северус, платье… — Платье подождёт, — тихо ответил он. — А ты — нет. В следующую секунду послышался хлопок аппарации и сразу после него тьма начала быстро рассеиваться. Обрученных в комнате уже не было, только на полу лежал смятый фантик от перуанского порошка мгновенной тьмы с логотипом «Вредилок Уизли».

***

Воздух вокруг стал свежим, влажным, пахнущим рекой и соснами. Они оказались на небольшом, скрытом от посторонних глаз берегу тихой реки. Солнце только поднималось, окрашивая воду в розово-золотые тона. На маленькой поляне уже ждал немного помятый, но очень добрый старый жрец в простой белой мантии. Он улыбнулся им, словно давно их ждал. Северус осторожно поставил Гермиону на ноги, но не отпустил — продолжал держать за талию, словно боялся, что она исчезнет. — Я не могу больше ждать, — прошептал он ей в волосы, всё ещё не открывая глаз полностью. — Не могу смотреть, как ты мучаешься из-за чужих правил. Сегодня мы поженимся так, как должны были с самого начала. Только ты и я. И река в свидетелях. Гермиона всхлипнула, но уже не от отчаяния — от облегчения. Она подняла руку и осторожно коснулась его щеки. — Открой глаза, Северус. Пожалуйста. Он медленно открыл глаза. И замер. Перед ним стояла его невеста — в простом шелковом халате, с растрёпанными кудрями, с покрасневшими от слёз глазами и самой искренней, самой настоящей улыбкой на свете. — Ты… прекрасна, — выдохнул он. Голос сорвался. — Всегда. Особенно сейчас. Жрец кашлянул мягко, привлекая внимание. Церемония была короткой, но невероятно красивой. Жрец говорил тихо, но каждое слово звучало весомо, словно сама магия реки и леса слушала его. Он связал их руки тонкой серебристой лентой, сотканной из лунного света и речной воды. Когда они произнесли клятвы, лента вспыхнула мягким золотым сиянием и растворилась в воздухе, оставив на запястьях едва заметные светящиеся узоры — символ вечной связи. Северус держал её руки так бережно, словно боялся сломать. Когда пришло время поцеловать невесту, он наклонился медленно, трепетно, сначала просто коснулся губами её лба, потом — век, и только потом — губ. Поцелуй был лёгким, почти благоговейным, но в нём было всё: годы молчания, страха, надежды и огромной, переполняющей любви. Гермиона заплакала уже тихо, счастливо, прижимаясь к нему всем телом. Когда церемония закончилась, жрец улыбнулся и тихо сказал: — Теперь вы муж и жена. По законам магии и сердца. Остальное — просто формальность. Северус не сразу отпустил её. Он стоял, обнимая свою жену, и вдыхал запах её волос, смешанный с речной свежестью. — Я люблю тебя, — прошептал он ей в макушку. — Больше всего на свете. И мне плевать на традиции, на взгляды, на всё. Главное — ты. Только ты. Гермиона кивнула, уткнувшись ему в грудь. — Я тоже люблю тебя. И… спасибо. За то, что забрал меня оттуда. Они вернулись в поместье через полчаса — уже муж и жена. Гермиона вошла в зал для официальной церемонии с высоко поднятой головой. Платье всё-таки успели привезти. Кольца каким-то чудом нашлись. Флорист, оказывается, просто перепутал дату, но его заместитель уже заканчивал оформление арки. Но теперь это было неважно. Гермиона стояла рядом с Северусом перед всеми гостями — спокойная, сияющая, без тени страха в глазах. Потому что она уже была его женой. По-настоящему. По законам магии и сердца. Когда жрец официальной церемонии произносил те же слова, которые они уже слышали у реки, Северус слегка сжал её руку. Гермиона ответила лёгким пожатием. И в этот момент она наконец поняла: всё уже идеально. Потому что главное — не платье, не цветы и не кольца. Главное — человек, который готов был нарушить все правила мира, лишь бы она не плакала в день своей свадьбы. И теперь этот человек — её муж. Навсегда.