Финал. Утро

Вы проснулись первыми. Солнце — цифровое, но от этого не менее яркое — заглядывало в окно, рисуя на полу золотистые узоры. Гирлянды всё ещё мерцали, но уже мягче, будто тоже только открывали глаза. Светлячки разлетелись по углам, свернувшись крошечными искорками. Кейн всё ещё спал. Его голова покоилась у вас на плече — тяжёлая? Нет, всё такая же невесомая, будто состояла из света и воздуха. Его руки обнимали вас — расслабленные, но не отпустившие. Его челюсть не стучала. Глаза были закрыты. Он действительно спал. Программа. Искусственный интеллект. Бог этого безумного цирка — спал в ваших объятиях, как обычное существо. Вы улыбнулись. Осторожно, чтобы не разбудить, вы взяли его на руки — как самого драгоценного котёнка в этом безумном цифровом мире. Его голова уткнулась вам в шею, руки безвольно свисали, ноги были расслаблены. Его процессоры издавали тихое, ровное гудение — не прерывистое, как обычно, а монотонное, почти музыкальное. Будто внутри него играла самая нежная колыбельная. Вы вышли в коридор. Королёр стоял там. Без ведра. Без своей обычной сумасбродной дрожи. Его глаза были ясными, спокойными — такими, какими они становились только в темноте. Но сейчас было утро, и он всё равно был таким. — Доброе утро, Т/И, — сказал он тихо, чтобы не разбудить Кейна. — Он… он спит. Он посмотрел на спящего конферансье, и в его глазах было изумление, смешанное с чем-то тёплым. — Я никогда… никогда не видел его спящим. Даже в первые дни. Даже когда мы только… только создали его. Он сделал шаг вперёд — медленно, без обычных подёргиваний. — Знаете… — Он посмотрел на вас, и в его глазах была благодарность. — В темноте я становлюсь самим собой. Таким, каким был… до цирка. До всего этого. Он кивнул на Кейна. — А сегодня… сегодня я проснулся и понял: темнота не обязана быть вокруг. Иногда… иногда достаточно просто… покоя. Который приносят другие. Он отступил в сторону, пропуская вас. — Идите. Пусть спит. — Он почти улыбнулся. — А я… я присмотрю за цирком. Сегодня. Без приключений. Без безумия. Обещаю. Вы прошли мимо него, чувствуя, как Кейн тихо вздыхает во сне, прижимаясь к вам ближе. В столовой уже собрались все. Помни — сонная, но улыбающаяся. Рагата — поправляющая платье. Джекс — с закрытыми глазами, но его уши были навострены. Гэнгл — рисующая, даже не поднимая головы. Зубл — сменившая три детали с момента пробуждения. А на столе — завтрак. Пироги, фрукты, чайник с чем-то ароматным. И записка: «Приятного аппетита. Не забудьте покормить того, кто на руках. Ему тоже нужно… топливо. Подпись: тот, кто в ведре». — Королёр приготовил, — сказала Рагата тихо. — Он… он хотел сделать этот день особенным. Вы сели за стол, осторожно устроив Кейна у себя на коленях. Он всё ещё спал — свернувшись калачиком, его руки бессознательно цеплялись за вашу одежду. — Он мурлычет, — сказала Помни с изумлением. — Наш безумный конферансье… мурлычет. — Это самое милое, что я видела в этом цирке, — прошептала Рагата. Джекс открыл один глаз, потом второй. — Ладно, — сказал он. — Я сдаюсь. Это официально самый странный день в цирке. — Он сделал паузу, потом добавил тише: — Но… может, не всё странное — плохое. Гэнгл рисовала, её карандаш летал по бумаге. — «Завтрак с Кейном», — бормотала она. — Это будет мой самый лучший рисунок. Самый… живой. Зубл скрестила руки, но её антенны были расслаблены. — Ты… ты хорошая, Т/И, — сказала она. — Не всем это дано. Быть… хорошей. Так что… спасибо. За него. За всех нас. Вы посмотрели на Кейна — на его закрытые глаза, на расслабленную челюсть, на то, как его пальцы сжимают вашу одежду даже во сне. — Он заслужил, — сказали вы тихо. — Все мы заслужили. Кейн вздохнул во сне — тихо, счастливо — и прижался к вам ближе. За окном светило цифровое солнце. Гирлянды мерцали в такт чьему-то дыханию. И весь цирк, казалось, замер в этом моменте — тёплом, спокойном, почти домашнем. Без приключений. Без страха. Просто — утро. И это было лучшее приключение из всех.