Глава 1. То, что нельзя забыть

Гриффиндорская гостиная была почти пуста. Война закончилась всего несколько недель назад, но Хогвартс всё ещё жил в каком-то странном, непривычном затишье. Не было ни смеха, ни споров о домашней работе, ни шороха страниц перед экзаменами. Даже огонь в камине трещал тише, словно боялся нарушить хрупкое равновесие. Гермиона стояла у окна, сжимая в руках чашку уже остывшего чая. Она не пила его — просто держала, словно это могло помочь удержаться на ногах. Гарри и Рон сидели на диване. Они молчали уже несколько минут, наблюдая за подругой. Гарри знал этот взгляд — Гермиона собиралась сказать что-то важное. Что-то, что долго носила в себе. — Гермиона… — осторожно начал он. — Ты хотела поговорить? Она кивнула, не оборачиваясь. — Да. И… это будет непросто. Рон тихо фыркнул, пытаясь разрядить обстановку: — После всего, что мы пережили, меня уже сложно чем-то удивить. Гермиона медленно повернулась. В её глазах не было ни привычной уверенности, ни раздражения — только усталость и… страх. — Я надеюсь, что ты ошибаешься, Рон. Он нахмурился. — В смысле? Она сделала шаг к ним, потом ещё один, и, наконец, остановилась перед диваном. — Мне нужно извиниться перед тобой за нас. Тишина стала густой, почти осязаемой. Рон медленно выпрямился. — Подожди… ты про… — он запнулся. — Про то, что было между нами? Она кивнула. — Да. — И… за это нужно извиняться? — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Мы оба были там, Гермиона. Мы взрослые люди, знали, что делаем. — Нет, — тихо сказала она. — Не совсем. Дело в том… Я не люблю тебя, Рон. Слова повисли в воздухе. — Что? — Я… пыталась, — её голос дрогнул. — Правда пыталась. Но это было не то. Никогда не было любовью. Он смотрел на неё так, словно не узнавал. — Тогда зачем?.. — голос его стал глухим. Гермиона опустила взгляд. — Чтобы забыть того, кого я люблю. — Забыть кого? — резко спросил он. Гарри понял всё ещё до того, как она произнесла имя. Все время после битвы за Хогвартс из его головы не выходило одно, момент смерти Снегга. Он как будто впечатался в памяти, он не мог понять, что именно там было не так, но теперь все стало ясно. Когда профессор попросил собрать его слезы, Гермиона вела себя не так как всегда. Гарри думал, что она просто устала от смерти и страха войны, но теперь он понял все. Когда она дрожащая от макушки до пят подавала ему пробирку, он тогда мельком взглянул в ее глаза и точно понял, что это не было жалостью, это была любовь, страх потерять любимого. Ему это было знакомо, взгляд затравленной собаки, он и сам каждую секунду переживал страх смерти Джинни. Подобное увидеть можно было только в глазах Молли Уизли, которая боялась за каждого из своих детей. — Северуса. Тишина стала оглушительной. Рон уставился на неё, будто она сказала что-то совершенно безумное. — Ты… — он хрипло усмехнулся. Рон встал, резко, почти опрокинув столик. — Ты сейчас шутишь? Это не смешно, Гермиона. Ты говоришь, что всё это время… ты была влюблена… в него? — Да. — В этого… сволоча? — он замолчал, стиснув зубы. —В человека, который… который…издевался над нами все годы учебы? Который унижал тебя, называя выскочкой при всех? Который… — Спасал нас, — тихо сказал Гарри. Гермиона с благодарностью взглянула на него. Ее глаза были полны слез обиды. — Он не был тем, кем казался, Рон. Ты знаешь это. — Знаю! — резко ответил тот. — Но это не делает… — он беспомощно развёл руками. — Это не делает это нормальным! — Я не говорю, что это нормально, — спокойно сказала Гермиона. — Я говорю, что это правда. Рон прошёлся по комнате, взъерошив волосы. — И ты… Ты спала с ним? — он остановился. — Ты всё ещё… — Нет! Рон, мы ведь взрослые люди, ты сам знаешь, что нет. — Он мёртв, Гермиона. — Я знаю. — Тогда в чём смысл?! Она посмотрела на него так, что у Гарри сжалось сердце. — В том, что я не могу жить дальше, делая вид, что его не было. Не могу дышать воздухом, которым не дышит он. Как ты не понимаешь, я не могу жить без возможности его видеть. — Поэтому ты решила сказать нам сейчас? Просто чтобы… признаться? Гарри медленно выпрямился. — Нет, — сказал он тихо. — Не просто так. — Верно, Гарри. Рон открыл глаза. — О чём вы вообще? Гарри не отрывал взгляда от Гермионы. — Ты хочешь вернуть его. — Да. Рон замер, а потом рассмеялся: громко, резко, почти истерично. — Нет. Нет-нет-нет. Даже не начинай. Ты хочешь воскресить Снегга?! — он уставился на неё. — Ты вообще понимаешь, о чём говоришь?! Он мертв, мать твою! — Да. — Это невозможно! Гермиона, это чёрная магия! — Не обязательно. Рон резко повернулся к Гарри. — Ты на её стороне?! Гарри провёл рукой по лицу. — Я не знаю. Но я понимаю, почему она это делает. Если бы это была Джинни я бы не сдался. Я никогда бы не смог смириться с тем, что ее больше нет. Если бы был хотя бы один самый безумный шанс ее вернуть, я бы это сделал. — тихо сказал Гарри. Рон замолчал. Слова повисли в воздухе. — Если бы ты знал, что есть шанс… хоть какой-то, — продолжил Гарри, — ты бы не попробовал вернуть любимого человека? — Мой любимый человек, пытался забыть своего любимого в моей кровати! Я не буду в этом участвовать! Гермиона закрыла глаза на секунду. — Я понимаю. — Нет, не понимаешь! — резко сказал он. — Ты просишь меня помочь тебе… вернуть к жизни человека, которого я ненавидел… — он запнулся. — Которого я едва терпел! Ради которого ты… использовала меня! — Мне жаль, — тихо сказала Гермиона. Рон направился к выходу. — Не втягивай меня в это, — сказал он, не оборачиваясь и вышел. Гермиона опустилась в кресло, словно силы внезапно покинули её, напротив сел Поттер. — Он вернётся, как только пройдет через все стадии до самого принятия — сказал он. — Но он прав в одном. Это опасно. — Я тоже это знаю. — У тебя уже есть план? — Да. — Я так и думал. Наступила короткая пауза, а потом Гарри спросил: — Гермиона… а он? Она замерла. — Что? — Снегг. Он… что-то чувствовал к тебе? Она опустила глаза, явно смущённая. — Я не знаю. Был один момент. Гарри внимательно слушал. — Однажды он оставил меня после уроков, — сказала она тихо. — Это было незадолго до смерти Дамблдора. — И? — Мы просто… разговаривали в его кабинете. Он налил… сливочного пива. Гарри удивлённо приподнял бровь. — Снегг и сливочное пиво? — Да, — она слабо улыбнулась. — Это было… странно. Это было похоже на прощание. Он знал, что умрёт. — И выбрал тебя, чтобы… попрощаться? Она пожала плечами. — Я не знаю, почему, Гарри. Но это был тот единственный раз, когда мы посмотрели друг другу в глаза и не поспешили отвести взгляд. Я так ждала хотя бы прикосновения, но ничего такого не было. — Это странно, но это не звучит как… любовь. А он умел любить, мою мать он любил по-настоящему, и, судя по всему, умел говорить об этом открыто. Гермиона подняла на него взгляд. — Мне всё равно. — Правда? — Да, — твёрдо сказала она. — Даже если он никогда не чувствовал ко мне ничего… это не меняет того, что чувствую я. Я не возвращаю его ради себя, — продолжила она. — Я возвращаю его, потому что он не должен был умирать так. Потому что он заслуживает жить. — А если он не ответит тебе взаимностью? — Я приму это. Я справлюсь. А если ответит? — Она чуть улыбнулась — впервые за весь разговор по-настоящему. — Тогда я сделаю всё, чтобы он был счастлив. Гарри вздохнул. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Гарри, я не понимала его, как и вы, я не переносила его, как и вы, но чем старше я становилась, тем больше осознавала, что начинаю воспринимать его ни как учителя, а как мужчину. Черт… я люблю его очень давно. — Я помогу тебе. Гермиона резко выпрямилась. — Гарри… — Но, — он поднял руку, — ты должна понимать: это может закончиться плохо. Люди, которых возвращают… не всегда остаются прежними. Помнишь сказку о трёх братьях? Невеста одного из Певереллов… — он замолчал. — Это не была счастливая история. — Я знаю. — Тогда рассказывай. Она глубоко вдохнула. — Я нашла упоминания о ритуалах воскрешения… в Монголии. В одном из регионов. Магические племена. Они… возвращали своих вождей после битв. — Это звучит как легенда. — Возможно. Но источников слишком много, чтобы игнорировать. — И цена? Она покачала головой. Гарри усмехнулся без радости. — Самая важная часть неизвестна. — Да. — И ты хочешь туда поехать? Когда? — Как можно скорее. Я больше не могу ждать… Гарри, я вижу его глаза каждый чертов миг… Поверь, если бы он стал призраком, я бы любила призрака. — Тогда я с тобой. — Ты уверен? — Нет, — честно ответил он. — Но это никогда не останавливало нас раньше. Значит, собираемся. Он направился к лестнице, но остановился. — Гермиона? Что бы ни случилось… мы доведём это до конца. Она кивнула. — Гарри, спасибо! Когда он ушёл, Гермиона снова подошла к окну. Ночь медленно опускалась на Хогвартс. Где-то далеко, за пределами замка, начинался путь, о котором она мечтала — и которого боялась. Она тихо прошептала в темноту: — Я найду способ. И в этот момент впервые за долгое время в её глазах появилась не только боль — но и надежда.