Глава 2. След за границей

Переход через портал в этот раз ощущался иначе. Не как привычный рывок сквозь пространство, а как будто кто-то на мгновение задержал их между мирами — слишком долго, чтобы это было случайностью, и слишком быстро, чтобы успеть осознать. Когда всё закончилось, Гарри первым шагнул вперёд, но сразу же остановился. Перед ним лежала степь. Не просто равнина — а пространство, лишённое границ. Небо казалось ниже, чем должно быть, земля — сухой и жёсткой, словно выжженной древней магией, а ветер… ветер был не просто частью пейзажа. Он звучал, шептал, скользил по коже так, будто пытался что-то сказать, но не находил слов. Гарри медленно обернулся. Гермиона стояла чуть позади, и в её лице было то выражение, которое он видел только в самых опасных моментах — не страх, не сомнение, а почти болезненная сосредоточенность, будто она наконец-то приблизилась к ответу, который искала слишком долго. — Это здесь, — сказала она тихо, и голос её прозвучал странно глухо, как будто степь гасила звук. Гарри провёл рукой по волосам, оглядываясь. — Я надеялся хотя бы на какую-то подсказку в духе «магическая деревня прямо за холмом» или «зловещие руны на камнях», — пробормотал он. — Потому что сейчас это выглядит так, будто мы просто вышли не туда. Гермиона чуть качнула головой, не отрывая взгляда от горизонта. — Магия здесь не кричит о себе, Гарри. Она… спрятана в самом пространстве. Если ты попытаешься искать её привычным способом, ты ничего не найдёшь. Он прищурился. — А ты, значит, уже нашла? Она не ответила сразу, и именно эта пауза сказала ему больше, чем любые слова. — Я не ищу, — наконец произнесла она. — Я просто иду туда, где она есть. Это прозвучало настолько уверенно и настолько книжно, что Гарри не стал спорить. Они шли долго. Степь не менялась. Время как будто теряло значение: солнце медленно двигалось по небу, но расстояние не сокращалось, звуки не появлялись, и даже собственные шаги казались чужими. И всё же в какой-то момент Гарри понял — что-то изменилось, не в пейзаже, а в ощущении. — Ты это чувствуешь? — спросил он негромко. Гермиона кивнула, даже не глядя на него. — Да. Мы почти пришли. — «Почти» в твоём понимании — это сколько? Ещё несколько часов или несколько решений, о которых мы потом пожалеем? Она слабо усмехнулась. — Скорее второе. Когда они наконец увидели поселение, оно не выглядело как что-то скрытое или защищённое. Несколько юрт, низкие, почти растворяющиеся в пейзаже, ни защитных куполов, ни сложных чар — только едва уловимое ощущение магии, которое не давало назвать это место обычным. И именно это было самым странным. — Они не скрываются, — тихо сказал Гарри. — Нет, — ответила Гермиона. — Они просто не нуждаются в том, чтобы их искали. Разговор начался спокойно. Пожилой маг, к которому они обратились, слушал Гермиону, не перебивая, но и не проявляя ни удивления, ни интереса. Его лицо оставалось неподвижным, но в глазах — Гарри это заметил сразу — была осторожность. Когда Гермиона закончила, мужчина некоторое время молчал, будто не решаясь, что именно стоит сказать в ответ. — Вы говорите о вещах, которые давно перестали быть частью нашей жизни, — произнёс он наконец, и голос его звучал мягко, но в нём чувствовалась тяжесть прожитых лет. — Не потому, что мы забыли их. А потому, что когда-то слишком хорошо их поняли. Гермиона подалась вперёд. — Значит, это было правдой. Ритуалы… возвращение вождей после битв — это не просто легенды? Мужчина посмотрел на неё внимательно, почти изучающе. — Скажите мне честно, — медленно произнёс он, — вы ищете знания… или вы ищете человека? Гермиона не отвела взгляд. — Я ищу способ вернуть его. Ветер усилился, словно отзываясь на её слова. Мужчина закрыл глаза на мгновение, и Гарри вдруг понял: он не удивлён, а разочарован. — Всегда одно и то же, — тихо сказал он. — Люди приходят не за истиной. Они приходят за возможностью не принять потерю. Гарри сжал челюсть. — А если потеря была… неправильной? Мужчина открыл глаза. — Смерть не бывает правильной или неправильной. Она просто есть. — Но вы же пытались её изменить, — резко сказал Гарри. — Иначе этих историй бы не было. — Да, — сказал мужчина. — Пытались. — И? — И заплатили за это так, что больше не захотели повторять. Гермиона не отступала. — Но кто-то всё же продолжил? Долгий взгляд. — Вы не отступите, — сказал он скорее утверждением, чем вопросом. — Нет. Он вздохнул. — Тогда слушайте внимательно. Мы не практикуем это больше. Но есть те, кто ушёл. Те, кто решил, что знание важнее последствий. — Где их найти? — В Европе. — Где именно? Он помедлил, и это промедление было последней попыткой удержать их. — Болгария. Но я должен сказать, вас могут обмануть, вы должны знать немного больше, чем сейчас. Вы двигаетесь опасным путем, и он еще опаснее от того, что вы не знаете и сотой части смысла. Гермиона и Гарри будто пригвоздились к месту и смотрели на мужчину так, как будто пытались прочесть его мысли. В этот момент Гарри вспомнил уроки оклюменции и его «ударило током». — Как вы думаете, почему нет легенд о возвращении убитых, почему нет легенд о возвращении, матерей погибших в родах, почему нет легенд о возвращении к жизни детей умерших от болезней? Их души находят покой сразу, за пеленой лишь те, кто умер внезапно, но в бою. Гарри и Гермиона не понимали смысла противоречивого высказывания, ведь каждый, идущий в бой понимает, что может умереть. — Наши вожди были очень мудры, они никогда не были на стороне своего клана, и не были на стороне другого клана, они всегда стремились к власти через понимание. Когда дело доходило до войны враг шел против клана, но не против вождя, вождя считали своим единомышленником, но те легенды, которые вы слышали связаны всего лишь с горсткой людей, которых смогли отыскать за пеленой между мирами, эти вожди погибли от рук врага, осознавшего истину. — Шпионы? — Гермиона чувствовала себя на уроке по прорицанию, гадающей по чаинкам. — Да, те кто не смог выбрать сторону. Не предал своих, но и не оттолкнул чужих. Они не могут успокоиться, потому что невозможно понять белые они или черные. Таких людей невероятное множество, а среди мертвых их миллионы и только опытный шури может отыскать того, кого нужно на той стороне. — Шури? — Гарри как будто выдернули из горячей ванны на холодный воздух. — Так мы называем женщин-колдунов, которые могут входить в мир мертвых. Вот только их мало, ничтожно мало. Я знаю только одну, но я не могу ручаться за ее честность, шури живут столетиями, лишь благодаря своим уловкам. Если вы не знаете того, кого хотите вернуть до самых дебрей души, вы потратитесь зря.

***

Когда дверь открыл Виктор Крам, Гарри почувствовал странное облегчение. Как будто они на мгновение вернулись в мир, где всё ещё существуют понятные правила, но это ощущение быстро исчезло. Крам выслушал их молча, не перебивал, не задавал лишних вопросов, но его взгляд становился всё тяжелее по мере того, как Гермиона говорила. Когда она закончила, он не ответил сразу, а подошёл к окну, постоял, глядя куда-то в сторону улицы, и только потом заговорил: — Я не буду спрашивать, что именно вы собираетесь сделать, — сказал он медленно, словно взвешивая каждое слово. — Потому что есть вещи, о которых лучше не знать, если не готов нести их последствия. Гермиона напряглась, но не возразила. — Но ты понимаешь, насколько это важно, — добавила она. Он повернулся к ней, и в его взгляде не было сомнений. — Я понимаю, что для тебя это важно, и этого достаточно. Гарри тихо выдохнул. — Значит, ты поможешь? — Да. Но только с поиском. Всё остальное — на вашей совести.

***

Дом оказался слишком обычным, и именно поэтому Гарри сразу почувствовал опасность. Настоящая тёмная магия редко выглядит зловеще, она прячется в обыденности. Дверь открыла женщина. Она посмотрела прямо на Гермиону, словно знала, кто стоит перед ней, ещё до того, как та заговорила. — Вы пришли за тем, чтобы вернуть мертвого, — сказала она спокойно. Гермиона не стала отрицать. — Я пришла за тем, чтобы вернуть того, кто не должен был умереть. Женщина чуть склонила голову. — Это разные вещи. — Для меня — нет. И в этот момент Гарри понял: всё решено. Они прошли внутрь. Дом был тихим. Не пустым — именно тихим, как будто звуки здесь не имели права существовать без разрешения. Женщина села напротив Гермионы. — Назови его. — Северус Снегг. Имя прозвучало чётко, без колебаний. Женщина закрыла глаза на секунду. — Тяжёлое имя, — сказала она. — Слишком много в нём осталось незавершённого. Гермиона подалась вперёд. — Вы можете его найти? Женщина открыла глаза. — Могу. Но ты должна понимать, что это не поиск в привычном смысле. Я не найду его тело. Я не найду его душу так, как ты это представляешь. Я найду… след. Всего лишь его мысли, они все еще живут, и пока они живут, он не может успокоиться. — Этого достаточно. — Цена — пять лет твоей жизни. И вот здесь Гарри вмешался. — Подождите, — сказал он, делая шаг вперёд. — Вы просите её заплатить заранее за то, что даже не гарантируете. Разве нельзя сначала узнать, возможно ли это вообще? Женщина посмотрела на него, и в её взгляде было что-то почти… сочувственное. — Ты пытаешься защитить её, — сказала она. — Это правильно. Но ты не понимаешь сути. — Тогда объясните. — Самое сложное — не вернуть. Самое сложное — найти. Мир мёртвых не устроен так, как ты думаешь. Там нет имён. Нет лиц. Только отпечатки того, что человек оставил после себя. Гарри нахмурился. — И? — Чтобы найти его, я уже должна начать ритуал. А ритуал требует платы. Гарри посмотрел на Гермиону. — Ты слышишь это? Это точка невозврата. Она посмотрела на него, и в её глазах не было ни страха, ни сомнения. — Я уже давно её прошла. Прежде чем он успел сказать что-то ещё, она протянула руку. — Я согласна. Гарри выругался сквозь зубы. — Гермиона, черт возьми. Но было поздно. Когда женщина коснулась её, Гарри почувствовал это почти физически. Как будто из комнаты на мгновение исчезло тепло, но не так как это было в присутствии дементоров, иначе. Этот холод был не вокруг, он был внутри, в самой душе. Как будто сама жизнь сделала шаг назад. Гермиона вздрогнула, её пальцы сжались, но она не отдёрнула руку. Через несколько секунд всё закончилось. Гарри взглянул на Гермиону и расслабив сжатые кулаки, сказал. — Гермиона, ты повзрослела. — Что? Шури спокойно и с какой-то усмешкой взглянула на Гарри. — Она шагнула на пять лет вперед, вот и все. Так бы она выглядела через пять лет. Не забудь милочка купить правильное количество свечей на следующий день рождения. — Кому я отдала свои годы? Вы ведь не стали моложе. — Северусу Снеггу конечно же! Я бы разжилась пятком лет, если бы его там не было, но в нем у меня нет сомнений, так что работать я буду бесплатно. Она закрыла глаза, и погрузилась в тишину. На этот раз — настоящую. Не ту, что бывает в комнате, а ту, что бывает… за её пределами. Когда она открыла глаза, в них уже не было прежнего выражения насмешки. — Я нашла его, — сказала она. Гермиона наклонилась вперёд, почти не дыша. — Он может вернуться? — Да. Гарри почувствовал, как внутри что-то сжалось. Слишком просто. — Но ты должна понять, — продолжила женщина, глядя прямо на Гермиону. — Он держится не за жизнь. — Тогда за что? — За чувство, которое не даёт ему исчезнуть. За любовь. Сердце Гарри ухнуло вниз. — Значит, он… действительно… Гермиона едва слышно выдохнула. — Любовь к кому? — К женщине, но к какой я не знаю. — Тогда почему вы говорите, что он не будет прежним? Женщина медленно ответила: — Потому что он не помнит её. — Это невозможно, — прошептала Гермиона. Где-то внутри нее вспыхнула и потухла искра надежды в то, что он ее любит. — В мире мёртвых возможно всё, что разрушает привычный порядок. Он помнит, что любил. Но не помнит — кого. Гарри закрыл глаза на секунду. Теперь всё стало хуже. Гораздо хуже. — И что это значит для неё? — тихо спросил он. Женщина посмотрела на Гермиону. — Это значит, что, если он любил именно тебя… он может пройти мимо тебя и не узнать. И это будет не самым страшным. Вы должны знать, если он не найдет ее и не вспомнит, его жизнь станет сущим адом на земле. Гермиона медленно сжала пальцы. — Я всё равно сделаю это. Гарри посмотрел на неё, и понял: она уже отдала не только пять лет, она уже отдала всё.