Часть 35. Я повзрослел, мам, я вырос в музыке, пап

Была середина января. Мы приехали в Москву на концерт Элины и её группы. Мы нашли няню, чтобы она посидела с детьми, пока мы были на концерте. Я помогал Элине с установкой некоторых вещей. Также я присутствовал при их последней репетиции в качестве автора всего. Было видно, как волновалась Элина, поэтому всячески старался её поддерживать. В зале собрались тысячи людей. Я стоял перед выходом на сцену и обнимал Элину. Её хорошенько трясло от страха. Девочки также старались поддержать её и успокоить. Я вышел на сцену под аплодисменты из зала, вынул наушник из уха и подошёл к микрофону. —Я завидую девочкам, что именно у них концерт, а не у меня. Давайте поддержим Элину и не будем срывать концерт. „Killer's good” в прежнем составе снова с нами, — я чмокнул Элину в губы и слез со сцены, за что-то зацепился и чуть не упал, чем вызвал улыбку у девушки. —Аккуратнее, Маркуш. Итак, Москва, я рада, что могу стоять на этой сцене. Спустя два года я снова вернулась к своей работе и хочу дать вам незабываемый концерт. Автор всего, что будет происходить, — Климов Марк Алексеевич. Я стоял перед сценой и наблюдал за Элиной. Было видно, что она очень волновалась, но старалась этого не показывать. Настал момент нашей общей песни. Я залез на сцену под крики зрителей. —Я являюсь автором всего того, что вы слышите, поэтому я использовал возможность по полной. „Мечта обычного поэта“ в нашем исполнении, — я вставил наушники в ухо и начал петь вместе с Элиной. В перерыве я пробрался в гримёрку, где Элина была одна, пока девочки были между гримёркой и сценой. Элина улыбнулась, когда увидела меня. Я поцеловал Элину в губы, на что получил ответ. Элина углубляла этот поцелуй. После концерта мы приехали в отель. Я нёс за спиной две гитары, пока Элина несла мой рюкзак, который был намного легче. В номере мы попрощались с няней, заплатили ей. Я лёг на кровать и почти сразу уснул. Утром следующего дня мы улетели домой. Гитары нам должны были привезти через несколько дней. Дома нас встретил Глеб, который пришёл покормить Виви. Он взял Аню на руки и пошёл играть с ней. Я разделся, забрал Артёма у Элины и пошёл его переодевать. Сын болтал руками, что немного мне мешало. Сняв с него одежду я посмотрел в его зелёные глаза, поцеловал Артёма в лоб, одел его, взял на руки и пришёл в комнату Анюты, где были все. Аня подошла ко мне и дотронулась рукой до руки брата. —Братишка маленький твой. Его обижать нельзя, — я внимательно следил, чтобы Аня не сделала больно Артёму. —Есть кто-нибудь хочет? — Элина встала с пола. —Сиди, я приготовлю. —Ты и так готовишь постоянно. —Потому что не пытаюсь спалить квартиру. Элина закатила глаза и ушла в кухню. Глеб достал игрушечный барабан и стал на нём "играть". Аня забрала палочку и ударила Глеба по лбу. Глеб потёр место удара и жалобно посмотрел на меня. —Правильно, Анют, а то плохо как-то играет, нужно воспитывать, — я забрал палочку у дочери, пока кого-нибудь ещё не ударила. Аня недовольно посмотрела на меня и Глеба. — Анна Марковна, во избежание технических проблем я конфискую палочки. Глеб Валентинович уже пострадал. Артемию Марковичу пока рано. —Не превращайся в технического работника на концерте. Я и так не могу привыкнуть, что в тебе сочетается несколько должностей, которые в нормальных группах занимают разные люди. —Зато проценты уходят мне, которые я раздаю вам, а не другим людям. —Да ты денег получаешь дохера, куда ты столько тратишь? —У меня четырёхкомнатная квартира в центре города, на которую уходит очень много денег, у меня две машины, двое детей, куча платных программ для создания наших песен, все концерты обходятся в основном за мой счёт, я балую себя и семью частыми подарками, я катаюсь в Волгоград несколько раз в год. Давай подумаем, куда же деньги уходят? —Мне б такого отца. Парню Ани придётся постараться, чтоб добиться её. —Не хочу думать, что Аня и Артём когда-нибудь вырастут и уедут от нас. Мне страшно отпускать их. —Ты уехал за столько километров от дома без каких-то финансов, шлялся по квартирам, выступал непонятно где, за тебя отец тоже переживал, но смог отпустить, потому что понимал, что этого хочешь ты. Он знал, что ты не натворишь глупостей в силу воспитания. Воспитай и своих детей. Я увидел, что Артём уснул у меня на руках, поэтому отнёс его в комнату, уложил в кроватку и пришёл в комнату к Ане. Время подошло уже к дневному сну. Я уложил дочку и выгнал Глеба из комнаты. Мы пришли в мой кабинет и стали разговаривать на разные темы. Виви сидел у меня на коленях и мурлыкал. Элина пришла к нам, положила Виви на стол и села ко мне на колени. От неё пахло ягодами. Я посмотрел в глаза Элины, девушка улыбнулась, распушила мои волосы и поцеловала в нос. —Очень люблю тебя, Элиночка моя, — я чмокнул девушку в губы. На щеках девушки появился румянец. Она была такая милая, так хотелось её расцеловать. — Ты самая лучшая жена, которую только можно представить. —Чего ты хочешь? — Элина взяла меня за руку и сделала из наших пальцев замочек. —Быть с тобой, растить наших детей. —А как же умереть в один день? —Не хочу о смерти говорить. Мы слишком молоды, чтобы такие фразы говорить. Мы поели за разговорами про нашу работу. Глеб уехал домой, а мы с Элиной остались наедине. Девушка стояла возле подоконника и смотрела на улицу. Там начиналась метель. Я обнял её, положил голову на плечо и стал наслаждаться моментом тишины и спокойствия. Элина села на подоконник лицом ко мне, раздвинула ноги, я подошёл к ней, обнял и прижался, Элина обняла меня и стала гладить по голове. Моя голова оказалась на плече девушки. Её тепло дарило мне покой. Не хотелось отпускать её куда-либо. Элина гладила мои волосы, распутывая некоторые пряди. Я чувствовал счастье, что рядом со мной находилась такая девушка, что я мог называть её своей женой, только своей. После этого мы ушли спать. Через две недели я проснулся ближе к обеду. В комнате никого не было, как и сил, чтобы вставать. Я чувствовал себя разбитым. Снова. Я стянул с себя одеяло и стал смотреть в потолок, думая о своей жизни. Я хотел спать, но понимал, что больше не усну. Через какое-то время Элина зашла в комнату с Тёмой на руках, положила его в кроватку и стала немного покачивать. Я повернулся к ней спиной. Элина легла рядом со мной, обняла меня, прижимая к себе. —Чего ты грустный у меня? — Элина начала гладить меня по животу. —Можешь полежать, но не лезь в душу. Элина села на кровати, взяла мою руку. Я перевернулся на спину и старался не смотреть жене в глаза. Элина старалась поймать мой взгляд. На её лице было недопонимание. В душе было чувство вины. Я не хотел видеть никого, не хотел никаких прикосновений, никого в своей жизни. Хотелось просто закрыться от всего мира и сидеть в одиночестве, но сделать это я никак не смог бы. Ближе к вечеру я встал, разогрел себе еду, чтобы Элина не начала заставлять есть силой. Аппетита у меня не было совсем. Я силой засунул в себя гречу с курой, помыл посуду и снова лёг. В гости пришла мать Элины и забрала детей на прогулку. Элина легла рядом со мной. —Маркуш... —Я Марк. Не надо меня трогать, пытаться привлечь моё внимание. Мне не в кайф слушать что-то. —Прости, просто... —Я хочу лежать в тишине. Я услышал, что Элина начала плакать. Как жаль, что мне было всё равно. Я переоделся в уличную одежду, взял ключи от машины и пошёл, оставляя девушку в одиночестве. Я ездил по городу без какой-либо цели, просто хотел. В душе была пустота. Я вообще ничего не чувствовал. Просто знал, что мне зачем-то нужно жить. По пути к Глебу я купил две упаковки баночек пива. Друг удивился, когда увидел меня с пивом, но пустил в квартиру. Она была на окраине города. В квартире было две комнаты. Друг был без футболки и с гнездом на голове. Из комнаты вышла Настя в пижаме. —Глеб, мне нужно выпить. Не делай из меня алкаша и пей со мной. Если Элина будет звонить, то просто кидай трубку, — я прошёл в кухню, поставил там весь алкоголь. —Я слушаю заебическую причину начала запоя, — Глеб надевал футболку по пути ко мне. Его русые волосы всё ещё были гнездом. —Я не хочу секса. —Я тебе и не помог бы, если бы ты его хотел. —Да блять, дослушай. Я не хочу секса вообще, у меня нет настроения какой день, у меня нет сил, я безразличен ко всему. Я довёл Элю до слёз, но мне было похуй. Я не чувствую эмоций, у меня тупо чувство вины за ошибки в прошлом и всё. —Опять? —Да. —Я запишу тебя к психиатру, даже не спорь. У моего друга отец работает в лучшей клинике Питера, смогу договориться. —Я не хочу знать, если у меня какие-то психические расстройства. —У тебя уже алкоголизм есть, куда хуже. —А ты травку курил, дальше что? —Мне было девятнадцать лет, а ты уже какой год бухаешь. —Чем вы занимались, пока я не пришёл? Могу уйти, если сильно потревожил. —Спали мы. Ночью с Витьком гуляли, а утром дела были. Я открыл баночку пива и стал пить. Глеб открыл свою и без желания стал тянуть содержимое. Настя выдохнула, стоя в дверном проёме. Она обещала ничего не говорить Элине, но я прекрасно понимал, что уже всё сказала. Я выпил около двух литров пива и почувствовал, что хочу что-нибудь натворить. Я зашёл на страницу к Элине и увидел нашу фотографию с концерта, где мы стояли с гитарами в руках, я приобнимал девушку за талию, мы целовались. Под фотографией была подпись : „Мой мужчина сделал не только этот концерт самым лучшим, но и сделал мою жизнь самой счастливой“. —Она любит тебя, Марк. Зря ты её постоянно оставляешь в стороне. Отоспись и пиздуй извиняться на коленях. Я лично спрошу, что ты делал, — Глеб отвёл меня в комнату, постелил мне и уложил. — Спи, Климов. —Я не хочу. У тебя есть бумага и ручка? —Я этот пьяный бред исполнять не буду, говорю сразу. Друг принёс мне бумагу и ручку и оставил меня одного. Я стал писать песню. Вдохновение поглотило меня полностью. Элина звонила мне несколько раз, но я сбрасывал. Мне было наплевать на то, что она волнуется. В итоге Глеб психанул, пришёл и сам ответил на звонок. —Эль, я этого придурка спать уложу, утром жопу вытру, только не плачь. Притащу я его, заставлю на коленях извиняться, не переживай. Я скептически посмотрел на друга. Было похуй на чувства жены. Утром я проснулся с ужасным похмельем. Меня рвало, а Глеб держал мои волосы и читал лекции, что я сам виноват, нечего было пить. Я сел на полу и жалобно посмотрел на друга. Глеб принёс мне воды, выпив которую меня снова столо рвать. Глеб вызвал врача, который поставил мне капельницу, после которой мне стало лучше. —У Макса отец свободен, поэтому сейчас приедет. Если ты не поговоришь с ним, то я тебя лично убью, — Глеб ходил перед глазами, из-за чего меня мутило. —Давай. Я с надеждой посмотрел на друга. Я даже готов был подстроить всё под суицид, лишь он меня убил. Глеб сел рядом со мной, обнял меня и начал гладить по спине. Он повторял вновь и вновь, что не хочет меня терять. Я чувствовал, что моё плечо стало мокрым. Через полчаса приехал отец друга Глеба. Он попросил оставить нас с ним наедине. Глеб и Настя ушли гулять, а я остался с мужчиной. Не думал, что Глеб притащит психиатра к себе домой, если я откажусь куда-то тащиться. Это было как-то подло с его стороны. —Марк, верно? — мужчина сел напротив меня. Я кивнул. — Я Григорий. Давай поговорим о твоём состоянии. —Не хочу. —Марк, я не уеду, пока мы не поговорим. Я не приписываю тебя к психам, как делают некоторые. Наш диалог останется между нами. —Обещаете? —Обещаю. Что ты чувствуешь? —Ничего. Только чувство вины за всё, что происходило в моей жизни. И желание смерти. —С какого момента тебя мучает вина? —Моя мама повесилась, когда мне было семь лет. Родственники гнобили меня, пока я не уехал из дома. Они говорили, что в смерти мамы виноват я. —Можешь рассказать подробнее про маму? —Мне только исполнилось семь лет. Я и папа ехали домой из садика. Папа подарил мне игрушку. Дома я зашёл в кухню и увидел, как мама висит в петле. Папа быстро увёл меня в комнату, но я до сих пор помню эту картину. Папа зашёл через какое-то время и сказал, что мама умерла. Я укрылся в его кабинете и стал играть на барабанах. Папа оттаскивал меня, но я всё равно продолжал. На похоронах только я и папа плакали, а на лицах других я видел усмешки. Брат мамы после похорон выпорол меня за то, что я виноват в маминой смерти, отругал за мои слёзы. Всё. —Как отношения с папой изменились после этого? —Он стал для меня примером настоящего человека. Он часто не был дома в связи с работой, со мной сидела няня, а потом его вторая жена. Лет с пятнадцати я был сам по себе во многих вещах. —А с мачехой как отношения сложились? —С мамой. Мы с ней спорили из-за того, что у нас были разные взгляды на многие вещи, но последние годы я считаю её своей мамой. С её сыном мы как родные. Ненавижу, когда нас сводными называют. —Какие ещё переломные моменты были? —Я же из Волгограда родом, в восемнадцать свалил из дома в Питер, метался по квартирам, выступал с собственными песнями непонятно где, потом познакомился с Глебом, он предложил мне занять место вокалиста, вот и история моего музыкального развития. —Какие ещё? —Я полтора года назад отца потерял. Только обрадовался рождению дочери, так папа попросил приехать. Две недели я наблюдал, как он умирает. В последний день своей жизни он играл на гитаре, я уже обрадовался, что ему стало лучше, но нет, он умер у меня на руках. —Ты сказал, что у тебя дочь родилась. Как ты относишься к ней? —Люблю её. Много времени уделяю ей. Вместе пишем песни, она любит слушать, как я играю на гитаре. С сыном я стараюсь тоже быть, но он ещё маленький, поэтому жена всё равно больше с ним занимается. —А с женой как отношения? —Мы ругаемся часто, но быстро миримся. В основном это из-за того, что я люблю музыку, а она более спокойная. Из-за детей мы иногда спорим. —А с сексом как у вас? —В последнее время я не хочу им заниматься. Совсем. —Что ты ещё заметил из изменений за последнее время? —Я стал уставать быстро. Раньше я мог не спать сутками и писать песни, а сейчас я постоянно хочу спать. У меня появилось отвращение ко всем прикосновениям, поцелуям и всякой такой хрени. Я стал безразличен ко многим вещам. —Как ты можешь охарактеризовать себя? —Никчёмное существо, которое не может написать нормальной песни, с внешностью мартышки и с импотенцией в двадцать два года. —Импотенции у тебя точно нет, раз ты смог заняться сексом. По поводу внешности. Что именно тебе не нравится? —Эти уёбищные голубые глаза, кудрявые волосы, моя причёска, моё тело за, рост, вес. —Ты старался измениться? —Нет, я понял это только вчера. —Твои увлечения приносят тебе удовольствие? —Написание песен успокоило ночью. Про музыкальные инструменты не знаю, не пробовал. —Как ты относишься к жизни? —Я пытался покончить с собой несколько раз. И сейчас очень хочу, но не смогу из-за детей. Я знаю, как сложно расти без одного из родителей. —Ты чувствуешь любовь к ним сейчас? —Нет. Это странно звучит, но нет, я не чувствую любви к тем, кого две недели назад я любил больше всего на свете. —Знаешь, Марк, у тебя выражения депрессии. Приходи завтра на приём, я проведу пару тестов, мы определимся с тяжестью и уже будем принимать решение о лечении. Пока я могу сказать, что всё поправимо. Я помогу тебе. —Сколько? —Бесплатно. —Сколько? —Марк, хватит. Считай, что это подарок на день рождения. Когда он у тебя? —Двадцать второго мая. Сколько я должен? У меня нет проблем с деньгами. —Коробка конфет. Я скажу Глебу точное время, когда нужно будет приехать. Хорошо? —Да. Мужчина уехал. Я приехал домой. Элина подошла ко мне и попыталась меня обнять, но я оттолкнул её и пошёл в кабинет. Там я взял гитару и стал играть. Я играл, играл, играл... Настала ночь. Я лёг в кровать, отвернулся от Элины и не смог уснуть. Элина начала гладить мне волосы, но я убрал её руку. —Не трогай меня. Ты мне противна. Мне всё противно. Я услышал, как девушка начинает снова плакать, но ничего не почувствовал. Мне не хотелось её пожалеть, не хотелось вообще слышать её. Я стал винить себя за это, но моё отвращение к жене выросло. Утром я приехал в клинику, нашёл кабинет Григория и зашёл к нему. Мужчина сказал садиться на стул и подождать пару минут. Пока я его ждал, я рассмотрел кабинет. Ближе к окну стоял письменный стол, на котором был монитор, несколько карточек и много бумаг. Мой стул располагался по другую сторону от стола, напротив врача. Также в кабинете был большой шкаф. —Я очень рад, что ты пришёл, Марк. У тебя есть ручка? — Григорий сел на своё место и протянул мне несколько бумаг с вопросами. Я достал ручку и стал отвечать на них. Через некоторое время я отдал бумажки. — Подожди, пока я их проанализирую. —Мечта всех сбылась, — сказал я в кружочке, который опубликовал в своём канале. Глеб мне почти сразу написал, что рад такому решению. Я ждал, пока Григорий мне хотя бы что-то скажет. Эти две недели приносили мне одну муку. Я не хотел ничего. —У тебя средняя стадия депрессии, — Григорий поднял на меня глаза, смотря в душу. — Нужно сдать некоторые анализы, чтобы правильно подобрать антидепрессанты, но ты пил недавно, поэтому через два дня сдашь анализы и позвонишь мне, как результаты придут. Хорошо? —У меня права не заберут? —Нет, не переживай. Григорий написал мне список нужных анализов, написал свой номер и отправил домой. Я приехал, подошёл к парадной и понял, что не хочу подниматься на свой этаж. Мне слишком тяжело находиться там. Выбора не было, поэтому пришлось подниматься. Меня встретила Элина с Тёмой на руках. Я показал ей заключение врача и ушёл в комнату. Мне было лень переодеваться, поэтому я лёг прямо в уличной одежде. Аня прибежала ко мне, взяла руку и стала тянуть в свою комнату. Я лежал без эмоций и смотрел в потолок. Аня начала плакать, что я не обращал внимания на неё. Элина зашла в комнату. —Как ты себя чувствуешь? —У меня нет сил. Дай Артёма подержать. Элина подошла ко мне, отдала сына, я положил его на свою грудь и стал гладить по спинке. Аня забралась на кровать и устроилась рядом со мной. Второй рукой я начал гладить и её. Элина легла рядом с дочерью и стала смотреть на меня. Хотелось сбежать от всего этого и быть в одиночестве круглосуточно. Через неделю пришли результаты анализов, я приехал снова в клинику и зашёл в кабинет Григория. Мужчина внимательно вчитывался в результаты. Я сидел и нервничал. Григорий выписал мне рецепт на лекарство, объяснил правила приёма, мы обсудили, как часто я буду приходить к нему. Я поехал в аптеку, купил антидепрессанты и поехал домой. В гостях был Андрей. Я поздоровался с братом и убрал таблетки на верхнюю полку, до которой дотянуться мог только я. Андрей рассказывал, как у него дела на работе, пока я пил чай. Я делал вид, что слушаю его, но в голове были мысли о другом. Анюта пришла к нам и стала проситься ко мне на колени. Андрей увидел мой равнодушный взгляд и взял Аню к себе. Малышка стала проситься ко мне, но Андрей держал и не пускал её. —Папа плохо себя чувствует, давай не будем лезть к нему? — Андрей поцеловал Аню в макушку. Я молча ушёл в комнату и лёг спать. Виви лёг над моей головой и начал мурлыкать, что быстро меня убаюкало. Сквозь сон я почувствовал, как Элина обняла меня. Утром я проснулся рано. Элина спала, обнимая Виви. Кот проснулся, когда я начал его гладить. Его шёрстка стояла дыбом. Виви вылез из объятий Элины и забрался на мою грудь. Я гладил своего любимца и понимал, что без него мне будет сложнее. Виви слез с меня через некоторое время и пошёл в кухню, начиная мяукать. Я покормил его, выпил таблетку и пошёл в комнату дальше спать. Проснулся я от поглаживания волос. Я открыл глаза и увидел, как Элина гладит меня и с любовью смотрит на меня. —Не трогай меня, мне противно, — я убрал руку девушки. Я сходил в душ и сквозь нехватку сил пошёл работать над альбомом. В этот день нужно было записать песню, поэтому через час работы я уехал в студию. Парни поздоровались со мной и без лишних слов принялись за дело. После записи я включил песню и услышал полное равнодушие в голосе. „Я вырос, мама, я стал кем-то, Пою свои треки зачем-то, Я умер, папа, умер таким молодым, Жаль, что физически остался живым. Пап, а ты слышал мои песни? Мам, ты видела, что в зале тесно? Только мне всё равно, Я не значу в музыке ничего. Нервы, алкоголь, снова запой, Во мне не любовь, а только боль, Я не смог, я сорвался, Пап, ты другого вырастить старался. Наркота, шлюхи, СПИД, Эротика только, мир полностью сгнил, Я лежу в луже крови И молю, чтобы умереть помогли. Андрей, а ты помнишь запой? Конечно, ты тащил меня домой, Я конченый ублюдок, Знающий толк в шлюшьих юбках. Это музыка, малыш, Тут не отделаешься талантом одним, Тут нужна исключительно ебля, Тут нужна нужная пизда. Нервы, алкоголь, снова запой, Во мне к сексу любовь, Я не могу, я ебусь, Я, милая, снова сорвусь. Наркота, шлюхи, СПИД, Эротика только, мир полностью сгнил, Я лежу в луже спермы, Эти черты музыканту характерны. Я ебусь со всеми, милая, Какая бы ты была красивая, Я променяю тебя на шлюху, Тебя прихлопну, как прихлопнул муху.“ Элина точно убила бы меня за эту песню, но я был бы только рад. Парни с подозрением отнеслись к тексту, заподозрив меня в изменах. Уж не до секса со всеми подряд мне точно. Я сохранил запись не флешку и положил её в рюкзак. —Сколько у тебя девушек было в постели? — спросил Витя. —Две, — я сел на диван, обнялся с подушкой и так сидел. —Вить, это не ты, он не менял девушек направо и налево, — Глеб сел рядом со мной. Я положил голову на его плечо. Из моих глаз потекли слёзы из-за того, что я почувствовал себя отвратительным по отношению к Элине. — Эй, барашек ты наш, чего ты? —Я у Элины был первым, а у меня была шлюха на какой-то вечеринке. —У Эли был мой отец ещё, — Миша сел передо мной на колени. —У неё выбора не было, а я по глупости переспал с ней. —Мы все её ебали, Марк, — сказал Витя. —Но это не значит, что я не уебан. —Марк, Элина любит тебя и без того, что ты не был девствственником, ты сам по себе хороший человек, — Глеб прижал меня к себе.