Часть 14

Мне было некогда размениваться на мысли о какой-то девчонке, хотя, стоит признаться, я жёстко на неё разозлился. Видите ли, там был нужный ей человек. Ну так где он тогда был, когда так нужен ей был? Не стал я напрягать её своей ненужностью, липнуть с вопросами «кто это и почему». Просто накормил завтраком и решился заказать такси. — Да я дойду, — говорит. Я окинул её взглядом сомнения и фыркнул достаточно красноречиво. — Далеко ты, такая модная, в моих шмотках собралась? Она, на удивление моё, вообще была непоколебима. Говорит, мол, дурень, ты не знаешь, что такое унисекс-одежда и, вообще, она ещё на мои тапки наметилась. Сорок третьего размера. Так она и ушла, пренебрегая моим жестом джентльмена вызвать ей карету. Умора. Томура начал чаще появляться дома, и я вспомнил, наконец, что у меня есть друг. — Я уже начал забывать, как ты выглядишь. — Драматизируешь. — Конечно. Я, конечно, не эксперт в любовных делах, но он стал какой-то подавленный. Очень хотелось спросить, что случилось, очень хотелось сунуть свой любопытный нос, но, тц, как-то не по-мужски это… Поэтому я потерпел пару дней и влез всё равно. И очень-очень зря… — Я не опытен в интиме, потому переживаю. Я замер, задержав во рту глоток воды. Очень бережно, совсем осторожно закрутил крышку на место. — А, ты переживаешь, что налажаешь перед ней? — Да. Я не как ты спокойно с любой... — Эй! — Но ты ведь правда… — Томура, я не бабник, я не со всеми подряд сплю! — А как же её сестра тогда? Все видели, что она в твоих шмотках шла в свой кампус. А вечер ты начал с другой. — А давно всем интересно, почему она в моих шмотках гоняет? Я очень подбирал слова, медленно моргал, пока Томура, расплываясь в улыбке, сел удобнее. Встряхнул светлыми волосами и посмотрел на меня взглядом «я всё про тебя знаю». — У нас ничего не было, — резко сказал я. Не знаю почему, но мне захотелось, чтобы репутация этой стервы не пострадала. Потому что мне уже ниже не пасть, а насчёт неё… Я чувствовал, нет, я был уверен, что она не та, за кого себя выдаёт. Вся эта показная косметика и её поведение вообще не вяжутся с моим внутренним пробуждающимся ощущением. Она какая-то не такая. Серьёзно, откуда у меня взялся этот диссонанс? — Я верю, друг. Но а другие… — Что «другие»? Много кто знает? Томура вздохнул. Выудил из кармана телефон и открыл чат со своей девушкой. Чуть пролистал, показывая мне скриншоты из других чатов. Как таковой грязи не было, но разве не грязно уже то, что все думают о ней то, что она провела со мной ночь? Вообще, а что, собственно, в этом такого, да? Даже если бы мы переспали, то разве я так плох, чтобы отрицать это или мной брезговать? Почему все суют свой нос не в свои дела, усложняя то, что на деле так просто? — Мы просто проснулись после вечеринки. Она была такой пьяной, что блевала и била меня сумкой в такси, думая, что я насильник. Я пальцами зарылся в волосы, оттянул их, внезапно почувствовав упадок сил. Томура помолчал. — Пошли все они в жопу, — сказал вдруг и улыбнулся. По плечу меня похлопал тепло. — Что хотят, пусть и додумывают. Чужие мысли — не твоя зона ответственности. Ты же, главное, знаешь правду. Я заморгал вдруг. А толку в этой правде, если о ней уже додумали? Возможно, мне всё же надо внести ясность какую-то? Или взять ответственность за то, что я забрал её к себе тогда домой? Почему всё так сложно, аж бесит… Мы вообще не пересекались с ней. Она же там вся такая крутая, президент студсовета. В окружении свиты ходит, на каблучках рассекает. Шмотки через Томуру вернула и забыла про меня. А я всё так же на площадке потею, на барабанах выплескиваю неопределенность мыслей. Мы писали какие-то песни, сидели группой, ребята даже похвалили мои строчки. Обычно я выдавал что-то тупое по типу «жесть-поесть», а тут разорился на что-то поэтичное: «Взорвать весь мир. И сам хочу сгореть». Тога покусала ручку и как-то не очень приятным взглядом скользнула по мне. Я не люблю, когда эта дьяволица так смотрит, она душу вытрясти может одними глазами. Резко отвернулся, чтобы не дай боже она начала свой анализ девичий. — Хм, ты влюбился? Поздно. Я открыл было рот, но вместо меня вклинился Томура: — У них всё сложно. Я чуть на установку не упал, споткнувшись на ровном месте. — Что сказал?! С кем?! — Да с ней… Даби, только слепой не видит, что она тебе нравится. Возможно, что ты ей тоже. Сердце ухнуло в пятки, и стыд залил мне щёки. Да кто он такой, чтобы за меня решать то, что я чувствую…? Да как он смеет придумывать что-то там, где ничего нет? — У нас ничего нет, — сказал я вдруг глухо и ебанул по тарелочкам. Чего бороться и притворяться уже, если даже тупой Томура всё видит? — Ты что, не видел, какая она? — Какая? В смысле, шансов у тебя нет? — Тога сразу встрепенулась, улыбнулась коварно, готовая мне душу вскрыть. Я махнул рукой. — Нет же… Постой, в смысле это у меня нет шансов? Ну, спасибо за веру в меня, подруга! — Не увиливай от ответа, Тодороки! Какая она? Захотелось хмуро пнуть гитару у стены, но я сдержался. — Она лощёная. Она вот блестит, понимаешь? На язык острая, смотрит, как сучка, а я-то понял, что она боязливая. И что вот это у неё всё напускное. Будто совсем недавно она была хорошей девочкой, которая вечно дома сидит, а сейчас такая гадина… Томура вдруг участливо закивал. — А ведь так оно и есть. Я слышал от своей, что она паинька была. Тога звучно цокнула и устало потёрла переносицу. — Носишься с ней, но ничего так и не сделал, чтобы ближе быть, я верно поняла? — Верно… — Ты дебил? — Эй, нет. Я просто… Я встал в полный рост и покрутился. — Посмотри на меня. Я плохой, понимаешь? Я не тот, кто святоше подходит. Вот и всё, черти! Вынули мне душу? Довольны? Эти два болвана переглянулись. — Я разочарована в тебе, Тодороки. — Ага, ссыкло такое. Я окаменел на месте. — Что?! — Тодороки, которого я знаю, упрямый. Не узнаю я тебя. Старый Даби хотя бы ей сообщения писать начал бы, ага. А ты — чёрт. Чёрт? Я чёрт? Два голоса против одного — истина. Я чёрт.